Глава 6

Утренний кофе с булочкой становится небольшой наградой за все мои несчастья. Я выдуваю несколько кружек, зажевав их тремя большими булочками с корицей и ванильным кремом.

— Ешь, ешь, — подкладывает мне на тарелку выпечку одна из кухарок, та что подобрей, — а то ишь, бедолага, исхудала вся, кожа да кости.

Я только благодарно улыбаюсь и блаженно щурюсь, отправляя в рот очередную порцию лакомства.

Потом появляется госпожа Зеррон, и работа течет своим чередом. Должно быть, муж как-то на нее повлиял, потому что больше гадкая баба ко мне не приставала. И вообще, держалась в стороне. И хоть у меня чесались кулаки выбить из нее мои монеты, я неимоверным усилием воли удерживала себя от опрометчивого поступка. Сотвори я подобное, Зеррон меня точно выгонит. А поскольку в этом случае я буду зачинщицей, защиты у королевского сиротского поверенного нечего и искать.

Было грустно, но я держалась. Утешило меня только известие о том, как в мое отсутствие Зеррониха с дочерью готовили глинтвейн по моему рецепту.

— У них ничего не получилось, представляешь! — хохотала Рона, смачно похрустывая свежими помидорами.

На обед мы вышли во двор, несмотря на прохладную погоду. Там уселись в тени раскидистого, не до конца опавшего дерева. Тортик крутился рядом и время от времени ему перепадала то ложка сметаны, то кусочек ветчины.

Я не могла наесться. Кажется, за время сидения в подвале я похудела на два размера – форма сейчас просто висела, как на узнике концлагеря.

— Они уже решили, что теперь каждый вечер будут такую деньгу зашибать, как тогда, когда ты глинтвейн варила, — продолжала смеяться Рона.

— Принц опять приходил? — спросила я, удивляясь своему интересу.

Где я и где принц? Мне ли думать о таком? Даже несмотря на то, что я теперь красотка.

— Нет, — отмахнулась Рона, — просто гости, не только ведь принц тогда твоего глинтвейна попробовал. Слухи пошли… Так вот, значит, сварили они, Зеррониха по записям сверялась, вроде все как надо сделали. Понесли питье, а гости преплевались все, — Рона держится за бока от смеха. — А один мужик так и вовсе Эдите кружку с недопитым пойлом чуть за шиворот не вылил! Еле его угомонили тогда…

Я улыбнулась. Известие о неудаче противных трактирщиков была очень приятной. Причем настолько, что до конца дня с моих губ не сходит улыбка. Что весьма бесило госпожу Зеррон.

А через несколько дней трактирщик собрал всех работниц в общем зале и произнес нечто совершенно невероятное.

— Его Сиятельное Высочество принц Бриар оказал честь моему трактиру, — раздуваясь от гордости, как лягушка, произнес наш работодатель, — и нанял мой персонал, то есть вас всех, для обслуживания банкета, который пройдет через неделю в королевской резиденции. Вы все знаете, где она находится.

— Так вот, — продолжает господин Зеррон, сверля нас с Роной недовольным взглядом. — хоть некоторые тут и предпочитают шушукаться вместо того, чтобы слушать меня, все же скажу: обслуживать банкет придется всем! На ближайшую неделю трактир закрыт.

Все захлопали в ладоши. Я тоже была рада: хоть на какой-то период, пусть короткий, вынырнуть из этой беспросветности!

— Моя дочь Агата тоже отправится с вами, — самодовольно заявляет Зеррон, добавляя ложку дегтя, — она будет вашей управляющей во дворце.

— Только ее нам и не хватало, — ухмыльнулась Рона, когда мы принялись расходиться.

Я пожимаю плечами. Агата ни за что не пустит случая побывать во дворце. Ведь это ее шанс устроить свою личную жизнь. Ну а работать, конечно, придется нам, в том числе и за нее.

Никаких особых нарядов нам для работы во дворце не выдали. Так что с утра мы натянули свои старые униформы, пусть чистые и выглаженные. Чтобы выглядеть более прилично, я тщательнее, чем обычно, причесалась и пока не видела Рона, мазнула губы миндальным маслом. Для мягкости.

Королевская резиденция оказалась действительно великолепным строением. Жаль только нас дальше кухни не пускали – все кушанья и напитки уносили либо королевские слуги, либо Агата. Ради такого случая дочь трактирщика разоделась так, что глядя на нее, королевские слуги в скромных нарядах крутили пальцем у виска и ухмылялись. На Агате было атласное белоснежное платье с рюшами, в котором она напоминала невесту. Вернее, напоминала бы, если бы не ее спесивый вид и высоко задранный нос, а также постная в целом физиономия.

Я и Рона трудились на кухне, которая размерами поражала воображение.

— Неужели все это для одного принца? — обвела я руками огромное пространство, уставленное столами, плитами, очагами, морозильными ларями.

— Нет, конечно, — отозвалась Рона, — во-первых, есть король Феликс, глава королевского рода. Он пусть и болен, но тоже иногда питается, знаешь ли. Потом у принца есть брат, младший, принц Адам, он еще ребенок, но все же…

— А где их мать? — перебила я ее, сгорая о любопытства, — ну, королева?

— Умерла, при рождении Адама. Принц Бриар тогда, поговаривают, чуть с ума не сошел от горя. А отец его, король Феликс, — Рона понизила голос и наклонилась ко мне, — с тех пор так и не оправился!

Я покачала головой, жалея и Бриара, и его маленького брата. Тяжело, должно быть, потерять мать, даже живя в золотом дворце.

— Глинтвейн! — громко орет вошедший в королевскую кухню дворецкий на третий день нашей работы, — Из трактира «Драконий кренделек», Его Высочество требуют!

Рона и трактирные кухарки посмотрели на меня. Я на Агату.

— Вари, — кривит та губы, — а я отнесу.

Подхожу к очагу. Агата стоит рядом, не сводя с меня злых глазенок.

— Только чтобы точь-в-точь как в прошлый раз, ясно? — шипит она, следя за каждым моим движением, — уж не знаю как, но ты умудрилась в прошлый раз провести маменьку. Со мной такой номер не пройдет! Я молча кладу в котел все нужные ингредиенты. Имбирь, корица, вино – все во дворце самого лучшего качества. Поэтому надеюсь, что напиток выйдет еще лучше.

Когда глинтвейн почти кипит, я быстро сняла котел с огня, шепнув над ним:

— Самый лучший, самый вкусный, для принца радость, для Агатки гадость! — Что ты там бормочешь? — Агата с раздражением выдернула котел у меня из рук. — Давай сюда, сейчас разолью и отнесу.

Пожав плечами, я отошла. Агата разлила напиток и гордо задрав нос, выкатилась из кухни. Вслед за ней неслись умопомрачительные цитрусовые ароматы. Несколько королевских поваров уважительно на меня посматривали.

Спустя минут пять, когда я уже занялась чисткой моркови, в кухню вбежала раскрасневшаяся Агата.

— Ты-ты… — ее тонкий пальчик ткнул в мою сторону. — Иди, тебя зовет Его Высочество…

Еле выдавив эти слова, Агат закрыла лицо руками и зарыдав, убежала в кладовку. Вскоре оттуда слышится надрывный, громкий плач и сопливые всхлипывания.

Повара пожимают плечами, переглядываясь и разводя руками.

— Иди, — пихнула меня Рона в сторону двери, ведущей в королевские покои, — быстрей давай! — Боюсь что-то, — честно признаюсь, вытирая о фартук руки.

Одно дело в трактире, и совсем другое – здесь, во дворце. А что, если принц сейчас сидит в компании надушенных вельмож, и все они будут смотреть на меня, как на бледную моль, нищенку с паперти… Да я от стыда умру. С другой стороны, кто я теперь, если не нищенка? Почти рабыня! Развязав фартук, решительно сую его в руки Роны.

— Ну все, я пошла. Пожелай удачи.

— Давай, удачи! — улыбается та, — не бойся, глядишь, еще и денег даст!

Мысль о возможных чаевых меня бодрит. Конечно, почему бы принцу не отвесить мне еще несколько золотых? Уж эти-то Зеррон не отберет, ведь он о них вообще не узнает! Уж эти денежки я спрячу хорошенько, чтобы удрать затем на свободу…

— Вот и кудесница! — принц Бриар, невозможно красивый, сидит в тесной компании.

Очень тесной, потому что трапезу с ним делит всего один человек – мальчик лет восьми. Мальчуган очень похож на Бриара, отчего я делаю вывод, что вижу перед собой его брата. Они оба сидят на мягких подушках прямо на полу на расстеленном восточном ковре.

— Адам, познакомься, — улыбнувшись, принц подтвердил мою догадку, — это…

— Аделина, — делаю неумелый книксен.

— Это Аделина, — повторяет Бриар, — именно она и приготовила нам этот чудесный напиток. Сколько ты стаканов выпил, признавайся.

— Три, — мальчишка улыбнулся и похлопал себя по животу. — И еще бы столько одолел, если бы не ты, Бриар.

— Но я ведь и сам соскучился по магическому глинтвейну госпожи Аделины, — с мягкой улыбкой укоряет его старший брат, — да и отца надо было порадовать...

— Знаю, знаю, — перебил его младший и вдруг перекувырнулся через голову.

Потом резко вскакивает и радостно смеется.

— Будем знакомы, Аделина. Я Адам!

Я улыбаюсь мальчику. Он очень непосредственный и милый. И совсем, совсем не заносчивый.

Затем перевожу взгляд на Бриара. Все это время он смотрит на меня, а я… я просто тону в его черных глазах, как в омуте. Приходится одергивать себя. Ведь я же женщина взрослая, если подумать, не пристало мне вести себя как дурочке! Ах, эти черные глаза…

— Аделина, — голос Бриара возвращает меня в реальность, — с вами все в порядке.

— Да, извините, задумалась, — я смущенно улыбнулась.

— Так вот, я говорил…

— Он сказал, что хочет взять тебя на работу! — выпалил Адам и рассмеялся, — чтобы ты каждый день готовила нам глинтвейн! — И другие напитки, разумеется, — добавляет Бриар, — я уверен, такая кудесница, как вы, много рецептов знает.

Не веря своим ушам, во все глаза смотрю на него. Это что, меня на работу зовут? В королевский дворец? Неужто конец моим мучениям? То ли от неожиданности предложения, то ли от близости того, кто его сделал, но у меня мурашки побежали по спине. Причем наперегонки.

И прежде, чем мозг успел обработать информация, я радостно выпалила:

— Я согласна! Когда приступать?

Вечером, лежа в спальне, рассказываю Роне обо всем. Она охает, ахает, вздыхает и качает головой.

— Ну ты везучая, Аделька, — говорит она наконец, — вот прет тебе масть и все тут! И Сор замуж звал, а теперь вот принц…

— Только принц не замуж зовет, — брякнула я, — а на работу всего лишь.

— Ну так ясное дело, — серьезно кивает Рона, — замуж за принца и не мечтай! Там не чета нам у него кандидатки. Не положено ему на бедных жениться.

— Да я и не мечтаю, — спешу прервать неприятную отповедь, — это так, к слову пришлось. А ты не хочешь во дворец со мной? Могу поговорить с принцем, вроде он ко мне нормально относится.

— Не обольщайся, — тон Роны становится еще серьезнее, — ты для него никто, просто одна из кухарок. А если он мил с тобой, так это просто принц хорошо воспитан. И нет, я не пойду работать во дворец.

— Почему?

И тут Рона выдает нечто такое, отчего у меня волосы встают дыбом.