Глава 3

«Луна» находилась в долине. С одной стороны отеля поднималась скала, довольно неприступная, серая, мрачная, как университетский декан, с другой текла река, которую сейчас переполнили талые воды и ливни, и оттого она выглядела вскипевшей, а две другие стороны показались Райану открытыми, и он недоумевал, где хваленая безопасность, пока не наметил себе беседку и декоративный мостик над прудом. Стоило ему подняться на мостик, как сперва раздался мелодичный негромкий звон, а потом нежный женский голос, совсем как в аэропорту, объявил:

— Для вашей безопасности доступ на выбранную территорию в данный момент закрыт. Пожалуйста, обратитесь к администрации комплекса, спасибо, всего доброго.

Райан тихо выругался. Не то чтобы он испугался, скорее, подосадовал, что вся фантастика его юных лет перешла уже к чертовой бабушке в обычную жизнь. Бионические руки? Видеосвязь? Беспилотники? Умные часы, которыми можно платить за все что угодно? Райан был убежден, что и голограммы давно бы разработали и внедрили, если бы потребителям не приелась видеосвязь и настолько не надоело голосовое общение, что они радостно вернулись ни к чему не обязывающей переписке в мессенджерах.

«Должно же у нас было что-то остаться клевой выдумкой, — подумал он, покорно поворачиваясь, чтобы не злить невидимую мелодичную даму. — Роботы, полеты на Марс… Сделали фантастику реальностью, а зачем?»

Профессия тренера притягивала его именно этим. Превращением мечты в реальность, и потому ворчал Райан больше из-за того, что впереди маячили те самые «сорок». Ко всему, что было до них, Райан как-то привык. «Сорок» пугали, некий рубеж, после которого снова страшно, как после школы. А что потом?..

Харпер с оператором ушли на съемки, так что он обошел периметр, поглазел на мраморные крохотные таблички с кьюар-кодами возле растений — подразумевалось, что кому надо — наведет камеру и прочитает, что за хрень тут растет. Еще пару раз наткнувшись на голосовые предупреждения, Райан сообразил, что доступная для гостей зона огорожена из-за возможного разлива реки: туда, куда проход ограничили, вода могла зайти, выше — нет. Его заинтересовало, как же сохранится вся эта растительность, если тут все затопит, он не поленился, сунул нос под раскидистые ветки, обнаружил дренажную систему и микронасосы вкупе с кучей микродатчиков, обзавидовался елкам и баобабам, выпрямился, поискал камеру, которая все это время могла транслировать кому-то на экран его откляченный зад, не нашел. Райан потоптался, думая, шагнуть ли в другую сторону и еще раз вызвать фею «Луны» или не стоит, и над его раздумьями ехидствовал какой-то зверь в горах.

Его порадовала и одновременно обозлила доступность территории для людей на колясках. Он понимал, что ни в одном городе невозможно сделать такое количество автоматических пандусов и подъемников, и подобное выравнивание дорожек обойдется как выкладка их золотыми слитками, но, черт! Почему его отец после аварии был вынужден торчать в двадцати метрах от дома только лишь потому, что всю жизнь рулил грузовиком, а не многомиллиардным бизнесом?

Райан не мог сказать, что он человек среднего достатка. Не до такой степени, что он постоянно думал, чем бы заткнуть кредитную брешь или со страхом открывал счета дантиста. Но сейчас до него вдруг дошла истина простая и страшная: чем ты богаче, тем меньше ощущаешь свою инаковость, будь то цвет кожи, пол, количество шевелюры на голове или коляска, и все потому, что твои деньги дают тебе возможность никому ничего уже не доказывать или не чувствовать себя ущемленным. Пусть не в виде косых взглядов, а в раздражении, что тебе недоступно то же, что остальным.

«А мы почему-то поощряем бездельников и преступников, — подумал он, — вместо того чтобы сделать дорожки ровнее или установить парочку траволаторов, мы поднимаем пособие по безработице и заботимся, чтобы вышедший из тюрьмы громила не почувствовал себя изгоем среди добропорядочных граждан. Зачем?»

Он поглазел на фонтан, сейчас выключенный, и направился в коттедж переодеться, провожаемый криками каких-то недовольных жизнью сурков.

Им отвели не самые роскошные, но очень комфортные домики, каждый на двух человек. По логике вещей отдельный домик должен был быть у Харпера, а второй у «обслуживающего персонала», к коим, собственно, относились и Ян, и сам Райан. Но парнишка звездной болезнью не болел, привык делить номера с сокомандниками и, конечно же, догадывался об истинном отношении Райана к своему оператору. Так что Яна Люк поселил во второй спальне своего домика, не спрашивая ничьего мнения, и Райан был ему за это благодарен. Теперь в его распоряжении были две спальни с кроватями «кинг-сайз», ванная с джакузи, веранда с панорамным остеклением, причем снаружи не было видно, что происходит внутри, — сначала Райан решил, что эти коттеджи для персонала: секретарей, массажистов, врачей и остальных, — но в гостиной лежала книга с подписями, и, полистав ее, Райан убедился, что в домиках до него останавливалась половина инвесторов Кремниевой Долины.

На вид все очень скромно, но даже стены, казалось, недоумевали, как человек из среднего класса попал сюда. «А вот так», — со злым весельем подумал Райан, надевая белоснежный халат, висящий в шкафу, и забирая оттуда же специальную сумку. Сервис — чтобы толстосумам не нужно было лишний раз заботиться о том, что взять с собой поплескаться.

Даже чертовы тапочки «со звериным оскалом» были всевозможных размеров. Райан насчитал девять пар и едва не завыл. Неужели они считаются одноразовыми?

А в бассейне его ждал сюрприз.

— Вы здесь надолго? Извините, — с досадой закусил он губу, глядя на изящную женщину лет сорока в открытом купальнике и накрашенную так, что какие-то секунд двадцать Райан на нее просто тупо пялился, пытаясь понять, как все это будет выглядеть, когда потечет от воды. — Вы прыгать будете?

«А врача тут сейчас, наверное, нет», — мелькнула беспокойная мысль. Потому что женщина никак не была похожа на спортсменку, а просто так с вышки не прыгают. Это не велосипед, не фитнесс и не волейбол. И ничем хорошим эскапада ее не закончится.

— Нет, зачем? — пожала плечами женщина и, сбросив парео — господи, что? Кто носит парео в бассейне? — начала настраивать оборудование для съемки. Прямо под вышкой на воде заплясало световое пятно, женщина обернулась, недовольно поморщилась и подошла к камере, присела и начала разглядывать бассейн в объектив. — А вы собираетесь прыгать?

— Ну да.

— Да ну. Вы умеете?

— Вообще-то я тренер по прыжкам в воду.

Женщину это не смутило.

— А я главный редактор «Призм», — отозвалась она, не поворачиваясь. Видимо, ее полностью устраивало, что получалось в кадре, но камера требовала коррекции. Впрочем, Райан в этом не разбирался.

— Я не шучу.

— Да, я тоже. — Она встала, протянула Райану руку, усыпанную кольцами. Он даже пересчитывать их не стал. — Рэйчел Берн. Вероятно, мое имя вам ничего не скажет.

— Райан Коннор. Вам мое, скорее всего, тоже. Вы тут надолго?

— Как пойдет. Вообще-то мне говорили, что, кроме меня и мистера Засранца с его женой, тут никого не будет.

— Мне даже вас не обещали, не говоря уже о Засранцах, — признался Райан. — Насколько я понимаю, вы приехали сюда что-то снимать.

— Да, цикл влогов про роскошную жизнь, — кивнула Рэйчел. — Спорт — это молодость и все такое.

— А мистер Засранец что снимает?

— Он ничего не снимает, он миллиардер, — усмехнулась Рэйчел, опасно выгнув ярко накрашенные губы. Опасно — потому что Райану на секунду показалось, что краска на них начнет лопаться и осыпаться. — По-моему, он из тех, кто очень удачно продал стартап ровно в тот момент, когда все говорили, какая это круть, и еще никто не понял, что ни на что это дерьмо на самом деле не годится. Жена у него, кстати, довольно милая, не удивлюсь, если это она напрограммировала, а Засранца просто держит на поводке, чтобы было спокойнее. Так, ладно, я пришла первая, так что это моя полянка, не сворачиваться же мне, а завтра…

— Завтра, — Райан сложил руки на груди, — вам придется уступать не только мне, но и моему подопечному. Мы приехали тренироваться.

— Вот как… — Рэйчел с интересом окинула его взглядом. — Видимо, ваш подопечный — большая шишка, раз тренируется в таких местах. Ну или сын большой шишки… Может быть, мне стоит взять у него интервью?

Райан нахмурился. Вообще-то с Люка станется и согласиться. Внешность у мальчишки была типичного спортсмена, как их показывали в голливудских фильмах: смазливое личико, прикрученное к идеальному телу. Но еще до личного знакомства с ним Райан знал: под красивой оберткой скрывалось нечто куда более важное для любых достижений, что в спорте, что в жизни — отлично работающие мозги. Именно они помогали Харперу координировать абсолютно не подходящее для прыжков в воду тело, снимать ролики с тем неповторимым шармом, что очаровал миллионы, а еще — складно, красиво и абсолютно без всяких бумажек рассказывать на камеру о сложностях выбранного спорта. Серьезно, он даже междометий не использовал. Неудивительно, что именно его постоянно приглашали на телевидение и во всевозможные влоги, шоу и подкасты, хотя в сборной были и куда более опытные, умелые и именитые спортсмены.

И именно эти мозги были сложностью куда большей, чем «неправильное» тело. Парень не был капризен, он был умен — и, как понял Райан, большинство тренеров, что имели счастье с ним работать, разницы не улавливали. Если Харпер не мог что-то сделать физически, он расшибался в лепешку, тренировался до кровавых соплей, ломал всего себя — и рано или поздно добивался результата. Но только при одном условии. Если понимал, зачем это нужно. И выбрал его, Райана, из немалого списка претендентов, по всей видимости, только по одной причине: крайнего и порой невыносимого занудства.

Райан знал за собой эту черту, как мог старался притушить желание постоянно объяснять на пальцах сложные моменты — особенно там, где можно было просто показать. Но именно это внезапно оказалось нужно Харперу. Впервые прочитав ему целую лекцию о работе толчковых мышц, важности правильной нагрузки сгибателей и разгибателей и прочих анатомических прелестях человеческого организма, Райан едва не побежал за сигареткой «после». Правда, тогда он еще опасался, что Люк просто постеснялся его остановить. Но на следующую тренировку тот притащил огромный анатомический атлас и записанный ручкой на листочке список уточняющих вопросов. Именно тогда Райан понял, что они сработаются, и дал себе зарок расшибиться в лепешку, но вывести этого мальчишку на Олимпиаду — даже если для этого придется прыгнуть с вышки вместе с ним и держать его ноги в воздухе.

— Не думаю, что это хорошая идея, — наконец отозвался он, и ресницы Рэйчел хлопнули чернющими веерами. — Люк готовится к соревнованиям. Не стоит опережать события. Интервью может дать ложное ощущение, что вершина уже под его ногами. Спорт — постоянное преодоление себя. Дашь слабину, возомнишь, что ты все можешь, и тебя обойдет человек, который точно знает, что ему есть куда расти.

— Вот как… — Рэйчел прищурилась. Она смотрела с интересом, но у Райана сложилось впечатление, что интерес этот не касается того, что именно он говорил.

— Такое, наверное, только в спорте, — Все-таки продолжил свою мысль Райан. Ей было все равно, что он говорил, а ему было все равно, что ей все равно. — И подтверждение тому — новые рекорды. Каждый раз кажется, что вот он, предел человеческих возможностей… Мировой рекорд в тысяча девятьсот двенадцатом году в забеге на десять километров — тридцать минут пятьдесят восемь секунд, а в две тысячи двадцатом на той же дистанции — двадцать шесть минут одиннадцать секунд. Мелочь? Ну, кто знает, что будет через сто лет.

— О! Мы не знаем даже, что будет завтра, — Рэйчел улыбнулась и кивнула на воду внизу. — Вы хотели прыгнуть. Так прыгайте. Неужели вам так сильно мешает моя камера?

— Нет, если она не будет снимать, — Райан хмуро глянул на штатив.

— А если будет? — Рэйчел насмешливо выгнула бровь. — Разве вам есть что прятать? — и она смерила его взглядом — внимательным, откровенным. Будь Райан лет на десять младше, то непременно залился бы краской и захотел прикрыться руками. Но ему было почти сорок, и он ответил той же монетой: склонил голову и окинул фигуру женщины тем же оценивающим взглядом, каким каждое утро отслеживал форму Харпера.

Ноги можно было подкачать. Руки — определенно стоило. Животик плоский, но не рельефный, хотя мог бы. А вот грудь была хороша. На ней Райан задержался. У купальника не было косточек, и мягкая тонкая ткань натягивалась на упругих шариках естественным образом. Ни одна спортсменка себе такого не позволит, но Рэйчел и не была ею. И это было хорошо. Наверное.

Она молча посторонилась.

Райан подошел к самому краю вышки, развел руки в стороны. Благодаря бесконечным роликам Люка он знал, как сейчас выглядит. Как играют мышцы спины, как напрягается обтянутая профессиональными плавками задница. Несколько секунд он обдумывал, какой прыжок сделать, а потом мощно оттолкнулся, одновременно набирая в легкие воздух.

Всего несколько мгновений полета, но это были красивые мгновения. А горячая вода показалась удивительно мягкой.

На вышку Райан не вернулся. И даже не поднял на нее глаза, когда вынырнул — сразу поплыл из глубокой «чаши» к дорожкам.

Но мысленно засчитал себе десять баллов за прыжок и остался этим доволен.