Глава 4

Яну хотелось стать горным козлом. Точнее, ему отчаянно хотелось перепрыгнуть вон на тот уступ, устроиться там над пропастью с камерой и снимать, снимать, снимать, но для этого нужно было стать горным козлом. Причем мутантом — иначе как он будет держать камеру?

— Вон туда! — командовал он Люку. — Еще. Еще. Нет, стой! Нет, еще! Да, вот так…

Люк его ненавидел сейчас. А вот Ян его просто обожал: ничего прекраснее его старенькая камера еще не снимала. Потрясающий природный фон — ровный, серый, местами только пятна свежего, напитанного влагой мха. И Люк, конечно.

— Шаг на меня, подальше от стены, тень ложится. Натяни капюшон. Ниже. Вытащи кудряшки. Все, снимай. Голову опусти. Теперь вверх. Покажи сиськи. Теперь ноги. Взгляд на меня. От меня. Осторожней! — последнее Ян громко выкрикнул, когда Люк оступился на сыпучем сланце.

Опять… Ян покачал головой и рассмеялся. Люк виновато улыбнулся, не без труда устояв на ногах, и вернулся в кадр. Это было просто поразительно! Просто поразительно, насколько это невероятно красивое тело оказалось неуклюжим. Поразительно, что сам Ян был менее неловким, чем Люк, и справлялся со своим не самым покорным телом гораздо лучше.

В мире было два места, где Люк Харпер чувствовал себя уверенно: в бассейне и за рулем своей машины. В любом другом пространстве он почему-то превращался в неповоротливого тролля, и Ян уже третий месяц ломал голову, что это за магия такая и кто проклял несчастного. Он был уверен, что у Люка нет никаких травм и заболеваний — он знал пределы физических возможностей тех, у кого они есть. Кроме того, тогда Люк мог бы выступать только на Паралимпиаде. Но встретив его в обычной жизни, поклонники Люка Харпера остались бы разочарованными: их кумир двигался так, будто переболел полиомиелитом. В легкой степени, конечно, но все равно.

При этом Ян ни разу не видел, чтобы он поскользнулся босиком на кафельном полу, ударился о трамплин, чересчур неудачно вошел в воду или что-то в этом роде. Но стоило Люку надеть даже самые удобные кроссовки, спортивные штаны и футболку — и он даже тренироваться в спортзале начинал хуже.

— Все? — Люк глянул на него умоляюще.

— Нет! — Ян подергал себя за футболку. — Снимай. Кстати, ты в плавках?

— Да, но штаны снимать не буду, — Люк послушно начал стягивать толстовку. — Это какое-то порно получится.

— Ну ты же останешься в ботинках, — хохотнул Ян.

— Ты видишь здесь воду? Вот я нет. А значит, это будут просто трусы.

— Но они же будут!

Люк стянул футболку и улыбнулся в камеру.

— Снимай давай, — поторопил он, а Ян с трудом подавил желание поежиться, глядя но то, как холодный горный ветер треплет волосы и обдувает голый торс.

Он так и не смог понять, действительно ли Люку не было холодно, или он просто мастерски подавлял все инстинктивные попытки тела согреться. Хотя в последнее верилось с трудом — у него ведь даже мурашек не было. Вряд ли можно усилием воли подавить мурашки, правда? Хотя чем черт не шутит.

А впрочем, это было неважно. Главное — Люк отстоял на холодном ветру в лучах совсем не греющего оранжевого заката столько, сколько Яну было нужно. А потом тайна вдруг раскрылась сама собой, потому что толстовку Харпер натягивал поспешно и немедленно застегнул ее, подняв ворот.

— Ну теперь-то все? — поинтересовался он, и было ясно, что в этот раз, если ответ окажется «нет», съемки будут закончены принудительно.

— Чаю будешь? — Ян поставил камеру на надежный каменный выступ.

— А ты взял чай? — Люк удивленно на него уставился.

— В номере были пакетики, так что я стащил термос Коннора и заварил нам чай, — Ян улыбнулся. — А в мини-баре возле телека были шоколад и орешки.

— Скажи, что ты их тоже стащил.

— Конечно же, да! — Ян с довольным видом вытащил из рюкзака все нехитрое богатство.

Тропа уходила в горы, все больше и больше набирая крутизну каждую сотню метров — все выше и выше. Так что далеко они действительно не ушли — остановились хоть на какой-то высоте, чтобы можно было сделать фотки и — главное — видео. Снежные шапки впереди манили, и Ян пообещал себе, что через пару дней все же доберется, пусть даже и один, хотя бы до той расщелины, возле которой мигала красная лампочка. А пока было здорово и просто посидеть на верхотуре, посмотреть с камней вниз на долину и проследить, как зажигаются вечерние огни отеля.

Долина была пуста. Словно не только люди, но и животные исчезли отсюда в один прекрасный момент. Тишина почти космическая, как в вакууме.

Чай оказался вкусным и наверняка дорогим. Шоколад — горьким, настоящим. А орехи… Они просто были, за что оголодавший желудок уже говорил им спасибо.

— Красиво… — протянул Ян, шурша своим пакетиком.

Люк жевал шоколадку с самым сосредоточенным видом и смотрел перед собой, кажется, ничего особо не видя.

— Эй, — позвал его Ян, толкнув коленом. — Вынырни давай и посмотри на мир.

Харпер бросил на него какой-то затравленный взгляд и невесело улыбнулся.

— Красиво, да, — согласился он, окинув взглядом долину, и вдруг оживился. — А там что? — он показал пальцем куда-то на противоположный край. — Вертолетная площадка, что ли?

Ян присмотрелся, но ничего не увидел. Ничего, кроме синей от теней гор долины и бешеной какой-то, мутной речки.

— Ну вон там! — черт возьми, он никогда не слышал в голосе Харпера столько энтузиазма.

Ян все равно не увидел. Но если Харперу было настолько интересно…

— Да! — выкрикнул он радостно. — Точно, площадка!

Люк вскочил на ноги, всматриваясь в одному ему видимую точку.

— Хочу! — выдохнул. — Наверняка не просто так ведь. Экскурсии какие-то должны быть! — и он немедленно полез в карман за телефоном.

Ян одним глотком допил горячий сладкий чай и тоже поднялся на ноги. Заглянул Люку через плечо. Тот увлеченно листал сайт отеля. И долистал-таки до скромной строчки:

«Вертолетные экскурсии — бронирование заранее по телефону…»

Харпер, конечно же, немедленно взялся звонить. Ян хотел было напомнить, что уже поздно, но потом подумал, что для таких, как Люк Харпер, наверное, не так уж и поздно.

Но телефону оказалось все равно, кто по нему звонит — трубку не взяли, хотя Люк несколько раз настойчиво перенабирал.

— Ладно, утром, — наконец сдался он.

— Ну-ка посмотри на меня! — Ян с улыбкой прищурился, когда Люк непонимающе вскинул голову. — Хоть жизнь в глазах появилась. Расскажи давай, какой вертолет ты хочешь?

Харпер закусил губу. Глянул на уже почти скрывшееся за горами солнце. Оно нахально, как звезда футбола, бросило на прощание яркий луч и свалилось за вершину, и сразу похолодало. Харпер тряхнул кудрявым чубом и потянулся к термосу. Прислушался к внезапной семейной ссоре какой-то живности, которая все-таки, видимо, тут водилась, налил чаю в две кружки, уселся на свое место и снова взялся за телефон.

— Я выбираю между «Робинсоном» и «Эйрбасом», — сказал абсолютно серьезно и открыл, по-видимому, давно сохраненные вкладки. — «Эйрбасы» подороже, конечно, но зато смотри…

В следующие десять минут для Яна открылся новый чудесный мир причуд богатых и очень богатых людей. В конечном итоге он старался просто не смотреть на цены машин, которые показывал Харпер — особенно после того как тот указал на вертолет стоимостью полмиллиона американских долларов и буднично заметил: «На него даже не надо будет брать кредит. Правда, я хотел сначала купить квартиру…».

Ян знал, что спортсмены получают неплохие деньги за выигрыши в соревнованиях. Но не думал, что настолько. Хотя, возможно, это были деньги спонсоров? Должен же Харпер получать от кого-то зарплату. Или, может, у него богатые родители?..

А впрочем, какая разница.

— Вот этот мне нравится, — сказал Ян, ткнув пальцем в очередной вертолет. Он и правда был симпатичным — весь стеклянный, аккуратный.

— Да! И мне! — впервые за все время их знакомства Люк посмотрел на него с настоящим восторгом. Искренним, мальчишечьим. Таким, что Ян наконец-то вспомнил, что на самом деле старше его на целых три года. — У него, правда, двигатель «Астазу» третий, но мне в общем-то больше и не надо.

— И правда, зачем больше-то? — поддержал его Ян, хотя понятия не имел, какие вообще бывают двигатели у вертолетов.

Люк довольно разулыбался, хотя у Яна закралось подозрение, что он раскусил его обман, и принялся собираться.

— Идем, а то мистер Коннор будет волноваться.

— Орать он будет, — Ян поморщился. — Идем.

И сделал шаг к скале, на которой оставил камеру.

Предательский сланец — горная порода, конечно, а не тапочек, Ян же не идиот, чтобы надевать в горы пляжную обувь! — поехал под ногой так быстро, что он успел только взмахнуть руками. В следующую секунду нога подвернулась, и лодыжку пронзила боль.

Ян вскрикнул, и по мозгам немедленно стегнуло плетью адреналина. Но тут послышался шорох. Секунда — и Люк уже был возле него, готовый ловить своего оператора хоть над пропастью за капюшон. Но все оказалось не так страшно: ловить никого не пришлось, Ян поднялся сам, отчаянно ругаясь и хромая сильнее, чем обычно.

— Кажется, теперь мистер Коннор точно будет орать… — он виновато глянул на Люка. — Извини, больше никогда не назову тебя неуклюжим.

— А ты называл? — Люк вздернул бровь, но потом сам же рассмеялся. — Да ладно, чего уж. Я та еще корова на льду. А на тебя тоже надо было ботинки надеть. Там вторых не было?

— В твоих ластах я навернулся бы уже у бассейна, — отмахнулся Ян.

Это было правдой. Размер ноги у Люка был такой, что вкупе с узкой ступней ботинки ему было выбрать квестом хуже, чем подбор штанов. Но тут хотя бы был выход: Харпер заказал себе две пары ботинок по индивидуальным меркам и носил их теперь и с костюмами, и с джинсами, и даже с шортами, наплевав на то, как это выглядит.

Спонсорская обувь тоже относительно неплохо ему подошла, но была на три размера больше, чем у Яна.

Больше всего поражало то, что вся эта нескладность магическим образом исчезала, когда Люк оставался в своей рабочей одежде — то бишь в одних плавках. Если смотреть на него в бассейне, то было невозможно заподозрить и намека на нескладность — никаких «лыж», никакой худобы или чересчур длинных конечностей. И глаза, и — главное — камера видели исключительно совершенство линий и физической формы. Даже лицо менялось — мокрые волосы переставали смягчать его своими фривольными кудряшками, а, тренируясь, Харпер никогда не улыбался.

Яну нравилось ловить в объектив этот контраст и подчеркивать его — благо в последнее время Люк все чаще позволял ему монтировать ролики за него. И, похоже, в ближайшие пару дней только монтировать Ян и сможет…

— Ничего серьезного, — он поморщился. — Просто подвернул. Но болит, собака.

— Я в детстве вечно с опухшими лодыжками ходил, — невесело усмехнулся Люк.

Он сходил за камерой, внимательно глядя себе под ноги, собрал термос и обертки от шоколадок в рюкзак и закинул его себе на спину.

— Ну идем, что ли? — и подставил Яну плечо.

УС1

И все было бы ничего, если бы не проклятый сланец. Хрупкие скользкие камни крошились под ногами, то и дело норовили выскользнуть из-под подошвы кроссовка, протащить за собой.

— Так, давай осторожно, — сказал вдруг Люк. — На ногу вставай по-минимуму, опирайся на меня. Вернемся — я тебя хорошей мазью намажу.

Это было что-то новенькое. Ян послушно следовал за ним, позволяя Харперу выбирать для них дорогу — осторожно, почти крадучись. И гораздо медленнее, чем они на самом деле могли бы идти.

Люк не подгонял его, не ругал за неосторожность. Нет, он аккуратно и заботливо помогал ему спускаться со склона, не торопясь, даже когда стало ясно, что вот-вот окончательно стемнеет.

— Коннор будет в бешенстве… — протянул Ян. Самого его гнев тренера не страшил… Но был неприятен.

— Бывает, — равнодушно бросил Люк. И покосился на Яна. — Ты его боишься, что ли?

— Нет, — Ян пожал плечами. — Вот еще! — фыркнул вдогонку. — Мне ж не пятнадцать. Просто… У меня отец вечно орал, — признался, чуть помолчав. — И чуть что — за ремень хватался. Не люблю, когда орут.

— Я привык, — Люк остановился, включил на телефоне фонарик и вручил Яну в свободную руку. — Свети себе под ноги.

— Все тренеры орут, да? — Ян поморщился. Лодыжка стремительно распухала, а рука с телефоном мгновенно замерзла. — Большой спорт невозможен без боли и крика.

— Все проще, — Люк усмехнулся. — Вышка десять метров. Попробуй докричись.

— Ну да… — Ян об этом как-то не подумал. Но все равно считал, что Коннор слишком часто необоснованно повышает голос — как раз когда не нужно ни до кого докрикиваться. — Смотри, что это там?

Они уже дошли до лестницы, что помогала постояльцам преодолеть невысокую, но отвесную скалу в самом начале подъема. Она была словно ступенька для какого-то великана: прямоугольная, широкая сверху и ровная, отполированная ветрами и дождями в вертикальной части. Метра три, не больше — но по этой лестнице еще предстояло спуститься с больной ногой. Но сначала…

Люк тоже заинтересовался необычным явлением: сбоку от лестницы, в полуметре от основания «ступени» скалы рассекала странная линия — яркая, светящаяся. Словно молния или тонкая светодиодная нить. Ее было видно только сверху — стоило начать спускаться по лестнице, как ее загородили камни и растущие подле них кусты.

— Странная ерунда, — заметил Люк. — Пещера же точно выше. А это… как будто ребенок где-то плачет, нет?

— Нет, — не слишком уверенно ответил Ян. Он ничего не слышал, но, возможно, Люк удачнее стоял, или слух у него был острее. — Вряд ли ребенок, зверь, наверное, может, дикий кот?

Ян посветил на кусты телефоном, Харпер даже сделал к ним шаг прочь от тропы, но тут из-за скалы со стороны отеля вынырнул огонек фонарика.

— Люк! — раздался зычный голос Коннора. — Вы там?

— Да, — отозвался Харпер спокойно. — Идем.

Светящаяся нить была забыта, и они поспешили навстречу явно обеспокоенному тренеру.