Глава 26

У него дрожали руки. Так, будто Люк несколько часов подряд отрабатывал прыжок с вышки из стойки на руках. Он не любил этот прыжок, и толчок с рук — курбет — у него был откровенно слабоват. В попытке это исправить он часто переусердствовал, за что мистер Коннор… Райан на него ругался.

Еще руки под повязками болели. Но боль была неприятностью намного меньшей, чем противная адреналиновая слабость. И что хуже всего — из-за нее Люк не был уверен, что выдержит еще одну схватку с обезьяной. Особенно если та не струсит, а решит биться с человеком до конца.

Люку повезло. Он напугал ее. И сам безумно испугался той силы, что заключалась в покрытых черной шерстью руках. Шимпанзе был ниже даже низкорослого человека, Люку он в прямом смысле дышал в пупок, но короткой схватки хватило, чтобы отчетливо понять: если бы обезьяна не испугалась криков и ударов, она могла бы убить Люка безо всякого ножа. Даже Люка — не говоря уже о Яне и Райане.

Поиски было решено начать с коттеджа Вайолет.

— Она здесь живет, — резонно заметил Ян. — В ее состоянии у нее должна быть нормальная, а не дорожная аптечка. Не будет же она бегать в медпункт каждый раз, когда заболит голова. Тем более что он бывает закрыт.

С ним все согласились. Кроме того, ее коттедж был дальше всех, и стоило дойти до него и вернуться обратно, пока не стемнело.

— Смотри в оба, — предупредил Райан, едва они вышли из коттеджа.

Это было излишне. Внутри проснулось что-то первобытное, но вовсе не инстинкт охотника. Наоборот, сейчас Люк ощущал себя ничтожным маленьким существом, вокруг которого везде таилась опасность… И, возможно, воспоминания были куда более поздние, нежели родовая память.

Ему никогда не было нужды прислушиваться, чтобы услышать шаги отца. ОН ходил громко, взметая шагами облака пыли. Мать подметала в доме по несколько раз на дню, но старые половицы будто впитывали вечную пыль пустыни, а пылесос… Только сейчас, идя по туманным горам в бесконечно далекой от всех австралийских пустынь “Луне”, Люк задумался, почему в их доме на ферме не было ни пылесоса, ни посудомоечной, ни даже стиральной машины. Почему у его матери были вечные цыпки на руках и бесконечный круговорот нескончаемой работы. Работы, с которой она просто физически не могла справиться за день, за что постоянно получала наказание.

В голове зазвучали давно забытые, казалось бы, голоса вместе с криками, которые он не забывал никогда. И страх. Боялся ли Люк сейчас, проходя мимо высоких поломанных деревьев, вглядываясь в их ветви, не притаилась ли там обезьяна?.. Или это просто воспоминание, страх как бледный отголосок детского ужаса.

— Как ты с ней справился? — спросил Райан, нарушая глухую ватную тишину.

— Отпинал ногами, — Люк зло усмехнулся. Его чересчур длинные ноги были проклятием для дайвера, но, поди ж ты, помогли в драке с обезьяной. — Сначала ударил палкой, но, видимо, недостаточно сильно, она схватила палку и начала вырывать, — руки непроизвольно дрогнули при воспоминании о том, как он вцепился в чертов сук. — Тогда я начал бить ее ногами, и она убежала.

— Тебе очень повезло, — заметил Райан напряженно. — Она могла тебя покалечить.

— Она могла убить Яна! — Люк непроизвольно сжал кулаки, и ладони пронзила боль.

— Тише, — Райан глянул на него и продолжил мягко: — Я же не говорю, что ты сделал что-то неправильно. Наоборот. Ты молодец, что смог с ней справиться. Просто имей в виду, что шимпанзе невероятно сильные и помимо того, что дерутся, могут очень серьезно покусать.

— Да, я видел зубы, — кивнул Люк. Впереди замаячила лестница. — Я об этом не подумал, — признался он затем и запоздало представил, как огромные, в палец длиной и такой же толщины клыки входят в тело, безнадежно рвут тренированные годами мышцы. И сказал: — Даже если бы я знал точно, что она меня покалечит, я бы не дал ей убить Яна. И тебя — тоже не дам.

Вместо ответа Райан приложил палец к губам — они проходили недалеко от ресторана, и черт его знает, не копалась ли обезьяна в кухонных приборах, выискивая нож поудобнее. И потрепал Люка по плечу. А когда они дошли до лестницы и благополучно поднялись к коттеджам, так никого и не встретив, подозвал к себе.

— Вот смотри, — сказал, протягивая ему пистолет. Пока они шли, тот все время был у него в руке. — На всякий случай. Вот это предохранитель. Чтобы сделать выстрел, его надо снять, вот так. И когда нажимаешь на спусковой крючок, очень крепко сжимай руку. У пистолета сильная отдача, расслабишь пальцы — и оружие просто вылетит из них, а пуля попадет куда угодно, но не в цель.

Люк взял пистолет, взвесил его на ладони.

Интересно, мать знала все это, когда стреляла в НЕГО? Или у нее тоже вышибло отдачей винтовку из рук? Хотя нет. Она ведь тоже выросла на ферме. Фермерских детей учат стрелять так же рано, как и держаться в седле.

Нормальных детей. Его было некому учить ни тому, ни другому.

Он снял пистолет с предохранителя и направил его на камень.

Интересно, а он смог бы?.. Как мать.

Хрупкая. Молчаливая. Забитая. Она противостояла ЕМУ каждый день — не открыто, в мелочах. Но это была борьба сродни той, как выросшее на утесе дерево противостоит дождям, ветрам и зною. Люк не знал, что сподвигло ее взять в руки винтовку для отстрела диких собак однажды днем. Он никогда ее не спрашивал — ответ казался очевидным. Но сейчас ему вдруг подумалось, что, возможно, была какая-то причина помимо переполнившейся чаши терпения. Что-то, что заставило взять ружье, сунуть в него патрон и снять предохранитель.

Он спросит. Он обязательно спросит. И об этом. И о том, как удалось уговорить ЕГО отдать ненавистного сына в бассейн. А еще… скажет спасибо.

— Люк? — Райан подошел ближе и накрыл сжимающие пистолет пальцы ладонью, побуждая опустить вытянутую руку. — Черт побери, ты порой пугаешь меня, парень!

— Не бойся, — Люк покачал головой и буквально выдавил из себя улыбку. — Я безобидный псих.

Он отдал Райану пистолет.

— Который из них?

Коттеджа было два, и если бы Люк был Вайолетт, он бы выбрал левый. Не потому что дом был лучше или хуже — они были совершенно одинаковыми, — просто, прыгая с вышки или с трамплина, он привык смотреть четко вперед, а левый коттедж был первым, во что упирался взгляд, когда поднимаешься по лестнице.

Вряд ли, конечно, Вайолетт руководствовалась похожими размышлениями, но Люк угадал. Наверное. Второй коттедж ключ-картой не открылся — видимо, персоналу в него допуска не было. А крыльцо левого было оборудовано поручнями.

Люк не боялся травмироваться. Он просто не думал об этом. Точнее, думал лишь в той степени, чтобы строго соблюдать технику безопасности. Теперь же, глядя на поручни у кровати и вдоль стен, ведущие к туалету и к огромному креслу у окна, он впервые представил себе, что будет, если однажды силы покинут его тренированное тело в результате неудачного прыжка или даже чего-то, не связанно со спортом. Аварии, например. Или укуса обезьяны.

Каково это — стать инвалидом сейчас, на пике формы, карьеры, молодости?..

Рука сама потянулась к поручню. Люк коснулся металла свободными от бинтов пальцами и отшатнулся прочь. Глянул на Райана, но тот не заметил очередных странностей. Больше того — теперь уже сам Райан вел себя странно: стоял столбом, уставившись на стену. Люк проследил за его взглядом и понял, что землетрясение, расколовшее бассейн, не пощадило и коттедж. Практически ровно посредине утопленной в скалу стены зияла трещина.

К счастью, тут, в коттедже, через нее нечему было утекать. И трещина была просто трещиной, головной болью ремонтников, которые будут рано или поздно приводить тут все в порядок.

***

— Интересно, когда это случилось, — произнес Люк. — До того, как погибла Барбара, или после.

— Наверное, не в первый раз, — Райан указал на дизайнерское дерево на стене рядом: на фоне серого покрытия под матовый мрамор какая-то африканская растительность, тоже из мраморной крошки, темный контур, тень саванны. — Держу пари, это не просто так появилось.

На самом деле он не стал бы ставить даже дайм — ему было плевать, когда, как и чем владелицы этого места заделывали прорехи в стене.

— Давай искать медикаменты. Я посмотрю в спальне и ванной, ты обыщи кухню и прочие подсобки. Если что, кричи, — предложил он Люку. — Джордж тут уже побывал, жаль, у него уже не спросишь, где что искать.

Снаружи коттедж казался больше, чем был изнутри — из-за количества окон. Большая гостиная с минимумом мебели и опять же — с поручнями, которые, признал Райан, дизайнер круто вписал в интерьер. Казалось, что это задумка, концепт, а не необходимость. Райан толкнул дверь слева от призрака Африки и оказался в комнате Барбары.

Вот, значит, как живут люди, которым очень нужны деньги. Или которые любят деньги и хотят продать себя подороже. Райан как-то был в монастыре в одной из миссий в Африке — очередная показуха, откроем путь в большой спорт детям из страны, где питьевая вода на вес золота и для начала отсутствует хоть какой-то среднего уровня университет. Монахи и монахини, подумалось ему, жили в большем комфорте. Или аскеза у них только для прессы.

В комнате Барбары были парацетамол, планшет, пара книг для парамедиков и очень много женских романов. Райан часто задумывался, кто читает вот это все про красоток в объятиях монстров — что же, он получил ответ.

Следующая дверь была закрыта, и Райан решил сначала, что даже ключом Мег ее не открыть, но ручка легко провернулась.

Скромное обаяние миллиардов долларов. Очень скромное. Напоказ. Хотя вряд ли здесь был хоть кто-то посторонний.

Кровать, две тумбы по бокам, оригинальные лампы-ночники в виде все тех же африканских деревьев, мягкий ковер, стеллаж с книгами, музыкальный центр — Вайолет, наверное, иногда вовсе не вставала с кровати, но вот телевизора не было. Хотя кому он нужен, если есть планшет?

Райан его поискал и увидел практически сразу, но тот был выключен. А что он хотел там найти — видео и фото маньяка, который с вертолета спускает шимпанзе прямо на территорию «Луны» и адски при этом хохочет? Райан попинал ногой мягкое кресло-мешок и толкнул дверь ванной комнаты.

Первое, на что он обратил внимание, это…

Да, черт, самый настоящий бассейн. С водой — в нем даже была вода. Но, увы, это был бассейн не для спортсмена, а для женщины, которой было почти невозможно забраться в ванну и для которой пришлось бы делать специальную душевую кабину.

Вайолет спускалась, держась за поручни, в воду и так же поднималась. Райан опытным взглядом определил — в начале глубина была сантиметров сорок, не больше, а затем шел уклон до примерно метра. Душевые лейки, поручни, дно бассейна выстлано силиконом — все для того, чтобы Вайолет чувствовала себя самостоятельной и способной на многое, если не на все.

Свет зажигать не было необходимости: в ванной тоже имелось большое окно. Райан обошел бассейн и подошел к утопленному в стене шкафу. Одна створка покосилась, и Райан прежде открыл вторую — удача, аптечка сразу бросилась ему в глаза, а на соседней полке — пакеты в упаковке с мультяшной старушкой в памперсах. Райан дернул один, открыл аптечку и быстро начал швырять в пакет все, что было не таблетками в блистерах или баночках. Не то чтобы этого было много, но было — блистеров и баночек, конечно, намного больше, — но нашлись бинты, коробочки с ампулами: физраствор, глюкоза, какие-то незнакомые лекарства и — о чудо! — целых две упаковки антибиотиков. А еще — картонная коробочка с надписью маркером «анал…» — дальше надпись заходила на рекламную наклейку аптеки, которую оторвали, и Райан не поленился, перевернул упаковку, чтобы убедиться, что это все-таки анальгетик, а не что-то еще. Не хватало это «что-то еще» притащить случайно. Не время для приколов.

Этого должно было хватить. Райан дернул на всякий случай заклинившую дверцу, но она не поддавалась, а потом в ванную вошел Люк.

— Я ничего не на… о, отлично, давай сюда, — скомандовал он, забирая у Райана пакетик для использованных памперсов.

Нужно было поскорее бежать обратно с добытыми лекарствами, вколоть Яну найденное мощное обезболивающее и хороший антибиотик широкого спектра действия…

— Здесь еще створка, ее заклинило, — Райан подергал дверцу. — Может, там есть шприцы. Я не нашел.

Он рванул дверцу что было силы. На него тотчас посыпались полки, какие-то баночки с кремами и гелями, и Райан отскочил. И замер, когда шкафчик явил свое нутро.

В этой стене тоже был разлом, но почему-то из него бил свет. Неяркий, даже тусклый. Но все же хорошо заметный в туманном полумраке непогоды.

Разлом совсем неширокий, примерно в половину ладони взрослого мужчины.

— Там что-то есть, — наконец сказал Райан, а Люк напомнил:

— Мы с Яном видели трещину, из которой бил свет. Снаружи, у лестницы. Когда мы опоздали, а ты бегал нас искать, — он осекся. — Рэйчел. Ее… Она лежит сейчас совсем недалеко от этой дыры.

Райан вздрогнул, вспомнив торчащую из кустов ногу, и поспешил заняться насущными проблемами. Пытаясь выкинуть воспоминание из головы, он шагнул к трещине.

Разглядеть что-либо было практически невозможно, но это была не пещера, как Райан сперва предполагал. Не та, в которой могли что-то искать спелеологи, потому что кому нужно изучать инсталляции искусственных сталактитов и сталагмитов.

— Это соляная комната или что-то вроде того? — неуверенно спросил Люк, заглядывая ему через плечо. Видно было плохо — только тусклый фиолетовый свет и две роскошные кушетки. — Эти две дамочки тут зависали?

Райан кашлянул. Все может быть. У богатых свои причуды.

— Пошли, — поторопил его Люк. — Нам нужно вернуться, пока не стемнело. Если эта тварь решит напасть из темноты, нам крышка. Кому-то из нас — точно.

Они вышли из ванной, и Люк, проходя мимо кресла-мешка, по-мальчишески пнул его ногой. Он еще успел сделать шаг, а Райан услышал странный, совершенно здесь неуместный и оттого примораживающий к полу звук на доли секунды раньше Люка и застыл, а потом покрылся холодным потом.

Сначала это было чуть слышное кряхтение, а потом очень испуганный крик, тонкий, отрывистый и отчаянный, и Люк тоже замер. Райан смотрел на его спину, думая, что лучше бы они здесь наткнулись на чертову обезьяну.

Детский плач.

Тут не должно быть никакого детского плача.