Глава 16

Домой я возвращалась как в бреду. Прошла, никого и ничего не замечая, до самого домика, а зайдя внутрь, закрылась на засов и зашторила окна.

Всё пропало. В груди саднило от осознания собственного краха. Как же теперь расплатиться с непомерными долгами, оставленными в наследство вместе с домиком? Как сохранить бабушкин дом?

Слёзы градом катились по лицу. Рыдая, я взобралась на перину и там свернулась в клубочек, прижав к груди подушку.

Так я пролежала, пока слёзы не высохли, а силы меня не оставили. Сон, в который я провалилась, был полон страхов и ужасов. Я то от кого-то убегала, а ноги мои еле волочились, проваливаясь в болото. То мне приходилось бродить по лесу и долго кого-то звать, а он не находился и не отзывался. Так, во вспышках непонятных, путанных сновидений, прошла ночь, окончательно меня измотавшая и совершенно не способствующая отдыху и восстановлению сил.

Уже после, когда слёзы высохли, а припухлость у глаз спала, ко мне заглянула Камилла.

Сестрица пришла с таким видом, будто её силком волокли через весь лес, как тащат упирающуюся козу на верёвочке. Однако же она явилась одна и явно сама, плотно запахнув плащ под шеей, как если б на улице не светило яркое солнце, а свирепствовал сильный ветер, предвещая грозу.

— Ну, проходи, — не особо того желая, я пропустила Камиллу, как того требовали приличия. — Рассказывай, зачем пожаловала?

— Это не я придумала, — брезгливо переступила она порог и осмотрелась, подмечая каждую перемену в домике. — Ты хорошо потрудилась, но всё равно здесь убого.

— Зачем пришла? — насупилась я, не спеша подвешивать чайник над очагом.

— Матушка просила передать, — сестрица высыпала на кухонный стол обереги от духов и злых сил.

Их было не меньше семи. Глаза мои сами собой распахнулись, челюсть отвисла, а брови, должно быть, поднялись на лоб. Такое ощущение, что я не в оставленный бабушкой дом переехала, а за тридевять земель. Этих оберегов хватило бы и на поход в Синие горы, где, по слухам, правит Сизый Олень, и на путешествие по дну морскому в гости к царю Кальмару, и даже для того, чтоб отвадить от себя сказочного оборотня Лиса, питающегося душами невинных дев.

— Эт-то… — слова не находили выхода.

— Это матушка, — фыркнула Камилла.

— Не она ли всегда говорила, что духи живут лишь…

— … в бабушкиных сказках, — закончила сестрица за меня.

А я поняла, что хоть в чём-то наши взгляды сходятся. Взгляды сошлись и на оберегах, небрежной кучкой покоящихся на столе. Камилла сказала, я вольна делать с ними всё, что захочется. Могу развесить, как положено, а могу сгрести вместе с прочим сором.

— В одном я с матушкой согласна, — Камилла подцепила пальцем один из оберегов и приподняла. — Нехорошо жить в доме покойника. Лучше б ты его снесла и новый отстроила.

— Это мой дом, а не покойника.

— Бабушка здесь умерла.

— Батюшка тоже умер дома, но вы с матушкой там живёте.

— Батюшку сразу заметили. Он с работы как пришёл, так и сказал, что сердце болит. Бабушка тут, — Камилла передёрнула плечами, — лежала часами. А, может, и днями. Дом нечистый.

— Духов не бывает, — скрестила я руки под грудью.

Камилла хмыкнула и засобиралась обратно. Поднимаясь со скамьи, она будто случайно подцепила свой плащ, который так и не сняла. Застёжка расстегнулась, обнажив коралловое колье. Такое же мне когда-то подарил Кай на нашу помолвку.

— Я скоро замуж выхожу, — словно невзначай бросила сестрица, вперив в меня выжидающий взгляд.

— Поздравляю, — искренне улыбнулась я.

— За Кая, — уточнила она.

— Счастья и понимания вашей семье.

Глаз Камиллы дёрнулся. Она засопела, словно ожидала не поздравлений, а криков и брани. Возможно, если б она пришла в первые дни после моего ухода, то получила бы желаемое, но не сегодня.

Вчерашний мой день прошёл ужасно, зато сегодня, благодаря сестре, я поняла, что поступила правильно. Кай мне не пара, а вот Юки совсем другое дело. Я улыбнулась, погрузившись в мысли о светловолосом юноше, и вручила сестрице в подарок баночку мази для свежести лица. Она такое любит. Каю я тоже подарок подыскала. Засахарившийся мёд, чтоб жизнь его была сладкой. Ведь если он решил обвить себя узами с моей родной сестрицей, то ему понадобится хоть какая-то сладость в добавку. Уж я-то знаю. Всё детство с ней комнату делила.