Глава 7

Набрав на базаре круп, яиц и умывальных принадлежностей я обернулась к ратуше, чтобы во все глаза увидеть образовавшуюся перед входом очередь. Прошёл всего час от того момента, когда я подходила к ратуше, а людей уже выстроилось с десяток, и это только снаружи! Что же внутри?

— Простите, — подошла я.

— За мной будете, — закряхтел толстый мужичок с папкой под мышкой.

Я вяло подняла взгляд на часы, засекая время.

Нет, как известно, ничего скучней, чем время, отданное очередям. Время от времени тяжёлые двери ратуши раскрывались, по одному впуская и выпуская посетителей. Я пересчитывала, оставшихся передо мной людей и безумно радовалась, когда толстый мужичок с папкой оказался внутри. Я следующая! Ещё чуть-чуть.

Вот рука касается латунной ручки, прохлада от неё покалывает сквозь рукавицу. Тяну на себя, со скрипом отворяя дверь, и моим глазам предстаёт отнюдь не счастливая картина.

Внутри ратуши шумно, многолюдно, непонятно. Чуть подальше множество окошек, за которыми прячутся работники. Возле каждого твёрдый, занятый посетителем, стульчик. Ближе ко входу четыре лавки, стоят по две, прислонённые друг к другу спинками. У самого входа женщина в очках смеряет меня строгим взглядом.

— Цель визита? — вопрошает она, разворачиваясь к скошенному постаменту.

Я называю обе своих цели. Женщина хмурится, долго над чем-то раздумывая. В конце концов, она прислоняет раскрытую ладонь к скошенной верхушке постамента. Камень высвечивается прямоугольничками с надписями на них. Со знанием дела женщина шустро выбирает необходимые и поочерёдно вжимает в них короткие пальцы. С хрустом из противоположной стороны постамента, из незамеченной мной раньше тонкой выемки, выползает бумажка с буквой и номером.

— Не задерживайте очередь, девушка. Берите талончик и садитесь на свободное место.

Нервно хихикнув, я последовала её указаниям, всматриваясь в непонятную бумажку. Я озиралась по сторонам, но, кажется, для всех вокруг подобное было привычным делом. Никто не нервничал, лишь кто-то отстукивал ногой, но то от нетерпения. Я слышала, как возле одного из окон старушка напирала на работницу, заверяя, что та виновата в плохой уборке снега от улиц, что будет жаловаться начальству, что дойдёт до самого главы города! Несчастная работница пыталась объясниться и дать понять, что за очистку дорог от снега отвечает другая организация, а она лишь заполняет бланки прошений и ни на кого повлиять не может. Я мысленно сжала кулачки за бедолагу, пожелав ей скорее спровадить недовольную бабку.

Странный, медленный, словно неживой голос, разнёсшийся сразу ото всех углов, назвал номер талона и окна. В этот же момент со своих мест поднялась какая-то семейная пара и направилась к окошку. Стул там находился один, так что дама села, а её спутник встал позади. С чем пришли они, я не слышала, зато теперь понимала, каким образом меня вызовут. Это успокаивало. Главное, чтоб явно магический голос, не пропустил мой номерок.

Его пропустила я. Голосу пришлось повторить дважды. Причём во второй раз с нажимом. Тут-то я и подскочила. Пробежалась взглядом по всем окнам и нашла названное. Подскочив к нему, я забыла поздороваться. Полезла в корзинку, выуживая из-под коробка с зубным порошком и мешочка муки помятые письма и документы.

На моё счастье работник вежливо ждал и подсказывал, что ему необходимо по вопросу о наследовании. Он, делая какие-то свои записи, предупредил, что мой вопрос не из лёгких, а потому не только займёт приличное время, так ещё и понадобится пройти в закрытый кабинет для общения с вышестоящим чиновником. Кивая на всё, я бездумно подписывала документы, которые работник подсовывал мне под нос, тыкая пальцем в пустые места, требующие отметки.

— Ещё вы хотите открыть травническое дело? — уточнил работник.

— Восстановить, — уточнила я улыбнувшись. — Понимаете, дом и земельный участок вокруг раньше так и использовались, для выращивания и продажи лекарственных трав.

— Ничего против не имею, — улыбнулся работник. — Ваша предшественница вытянула моего батька почти с того света своими зельями да наговорами.

— Вы, наверное, её с кем-то путаете. Бабушка не занималась ворожбой. Она лечила исключительно травами.

— Ваша бабушка — знахарка Марлин?

Медленно кивнув, я подтвердила его предположение. Вот только убеждённость в ворожбе не поддерживала. В моей семье никто таким не занимался, а люди часто приписывают магию тому, чего не понимают. Однако пояснять я этого и не хотела, и не успевала. Выдав мне новую стопку бумаг, работник объяснил, как добраться до нужного кабинета, и посетовал, что восстанавливать бабушкино дело можно лишь после подтверждения прав наследования. И талончик, сказал он, придётся брать новый.

Почему-то ощущая давящее на плечи чувство страха, я пошла ещё глубже в ратушу. Поднялась по винтовой лестнице на второй этаж и подошла к плотно закрытой двери кабинета под номером три. Здесь, в коридоре, никого не было, зато из-за двери до меня доносились обрывки фраз. Так я поняла, что внутри беседовали двое мужчин. Они обсуждали постройку новой фабрики на некотором отдалении от города.

Не зная, посетитель внутри или лишь местные чиновники, я постучалась и отворила дверь.

Двое, находившиеся внутри, одновременно повернули головы ко мне.

— Я по поводу наследования земли на краю леса, — начала я, неспешно проходя в кабинет.