Глава 27. Королева

— Ваше величество, — звучит со всех сторон.

Вслед за магом склоняются в глубоком поклоне стражи, после — Николас Лим.

В кабинете Грегора остаются стоять трое — сама королева, принц и я.

— Значит, тебя приняли за Зельду? — усмехается стареющая красавица, изучая меня.

Взгляд вдовствующей, как я поняла, королевы, скользит по мне сверху вниз и обратно. На мгновение задерживается на руках. Мне становится неуютно. Быстро опускаю взгляд на запястья. Руки как руки. Не мешало бы освежить маникюр. Хотя… только сейчас замечаю на безымянном пальце полоску от обручального кольца. Уже и не помню, когда и как его сняла. Кажется, в первый день, перед тем, как принять ванную. Точно. Оставила на столике. Никто пока не обращал внимания на след от него. А королева сразу заметила.

— Я… не Зельда… — шепчу, опустив глаза.

Под сканирующим взглядом этой высокой разряженной блондинки мне холоднее, чем на железном пыточном кресле.

— Естественно, — надменно усмехается она, — Зельда была совсем другой. С чего ты взял, мой милый, что старая карга обратилась молодой девицей?

Она обращается к Лансу и голос её теплеет. Будто другой человек передо мной. Она уже не королева, а любящая мама, души не чающая в родном дитятке. Пусть дитятке уже за двадцать годиков.

— Карга? — до меня не сразу доходят слова королевы.

Юная свежая девушка в хрустальном гробу — моя сверстница, а может — младше.

— Зельда знала секреты красоты, — отмахивается королева, быстрыми шагами приближаясь к краю прозрачной ниши, — но характер у нее был пресквернейший, вечно изводила меня нотациями, — морщится она, разглядывая содержимое «гробика», — поделом тебе, травница, — фыркает она с легким самодовольством, — Лежишь теперь. Бессердечная. Бездушная.

Ловлю взгляд Грегора. Откуда она знает о потерянной душе? В глазах мага сложно прочитать эмоции, но отчего-то я уверена — магистр тоже отметил странную осведомленность королевы.

— Старое заклинание, — продолжает говорить она в полной тишине, — читала о нем в королевской библиотеке еще в первый год замужества. Но настоящую жертву этих древних чар вижу впервые. И правда, как живая, — последние слова блондинка шепчет, склонившись над травницей, — Какая ужасная судьба, — вздыхает она.

— Матушка, ваше величество, — как послушный сын, Ланс дожидается, пока королева удовлетворит свое любопытство, — Марьяна так похожа на портрет Зельды. Я думал, она восстала и отравила отца три года назад.

Королева резко распрямляется. Её лицо снова — недвижная маска с царственной улыбкой.

— Мальчик мой, с чего ты взял?

Ланс молча протягивает ей записную книжку отца. Королева долго всматривается в лицо девушки на старой странице и отрицательно качает головой. Звенят её золотые подвязки, бриллианты бьются друг о друга.

— Теперь мы знаем, что Зельда и Марьяна не могли сделать этого, — пока окружающие молчат, один только Грегор отваживается вставить слово, — тело прежней травницы было у меня, а Марьяна — в другом мире. Она прошла испытание камнем правды, — добавляет он.

— Значит, мне не послышалось, — на лице королевы появляется удивление. Настоящее или же… не разберешь!

— Кланяйся, когда королева смотрит на тебя, — слышу шепот Ника за спиной.

Дергаюсь от неожиданности. Только что он стоял рядом с Лансом!

— Красивая девочка, — оценивает меня царственная блондинка, пока я по скудным воспоминаниям, почерпнутым исключительно из исторических фильмов и сериалов нашего мира, делаю первый в жизни неловкий реверанс.

— Немного приодеть, обучить манерам, как меня в свое время, — продолжает размышлять королева, будто меня здесь нет, — будет вполне приличная партия.

Чувствую тяжелый вздох Николаса. Я что-то сделала не так?

— Ваше величество, — смиренно склоняю голову, судорожно размышляя, а стоило ли вообще раскрывать рот, — скажите, я ведь… могу быть свободна?

— Конечно! — восклицает дама в золотом, — его высочество стал жертвой неудачного совпадения фактов. Нелепое совпадение, милая, — улыбается она.

Это белобрысый-то стал жертвой? Может, все таки я?! Вовремя придерживаю язык за зубами. Вряд ли эту коронованную мамочку беспокоит мое мнение, вина, невиновность и то, что я чудом избежала пыток и заключения в подземелье без света, воды и сбалансированного питания. По поводу последнего вообще есть большие сомнения. Предусмотрено ли оно?..

— Травница может быть свободна, — недовольно бросает Ланс в мою сторону, — матушка, не смею вас задерживать.

Принц собирается покинуть кабинет Грегора, но королева делает плавный шаг в сторону.

— Ланселот, дорогой, — нежно говорит она, нисколько не смущаясь окружающих её мужчин, — ты так увлекся этим делом, что совсем забыл о примерке костюма к балу. Портной уже второй час ждет в твоих покоях.

Лицо Ланселота печально вытягивается.

— Подождет еще, — мрачно отвечает он, отводя взгляд от сияющего заботой лица матушки, — у меня еще двое подозреваемых.

— Ваше величество, — забота в голосе королевы неуловимо переплетается с металлом, — что еще за глупости ты придумал?

— Я нашел Горана. И оборотня, о котором писал отец.

Белобрысый отвечает ей рычанием. Огрызается, как львенок на львицу, преграждающую неразумному малышу путь к новой игрушке своим широким телом.

Смотрю на королеву. Улыбка слетела с её красиво стареющего лица.

— Горан, референт короля, — вздыхает она, — как он посмел снова объявиться здесь. А оборотень?

— Боб ни в чем не виноват! — вырывается у меня.

Да, он странный, но не верится, что рыжеволосый балбес замешан в настолько криминальной истории.

— Боб? Самец оборотня? — переспрашивает королева, — Мальчик мой, — нежно обращается она к Лансу, отчего «мальчик» бесится еще больше, — ты заподозрил его, прочитав отчет об осмотре комнаты отца?

Пораженный осведомленностью матери Ланселот коротко кивает, вызывая у королевы новую улыбку.

— Дорогой мой, — она нежно треплет сына за щеку, будто он — совсем дитя. Мне становится неловко — как так можно? Он уже взрослый, вокруг его подчиненные, — займись лучше приготовлениями к балу.

— Отец! — выкрикивает принц, — Он был отравлен! Я выбью из оборотня признание!

— Ланселот, возьми себя в руки, — металла в нежном материнском голосе прибавляется, — и оставь эти старые забава. Порезвился и будет.

— Порезвился?! — глаза Ланселота горят огнем, — Как я могу оставить это?!

— Очень просто, — королева складывает унизанные кольцами руки на вышитом золотом корсете, — тем более, этот оборотень — точно не тот, кого ты ищешь.

— С чего ты…

— С того, — сдавленно покрикивает королева, — что я тоже знакома с известным тебе отчетом. И мы обсуждали его с комиссией, расследовавшей последние дни твоего отца. Так вот, мой милый, те следы на окне действительно принадлежат оборотню. Но самке, при том, недавно окотившейся. А теперь изволь отправиться к портному.

Последняя фраза звучит как приказ. Сраженный Ланселот только и может, что хлопать длинными ресницами и вовремя захлопнуть рот. Вот-вот, правильное решение, с этой дамочкой-мамочкой лучше не спорить.

Принц молча сжимает губы и быстрыми злыми шагами выходит из кабинета мага, напоследок хлопнув дверью так, что все стражники разом дергаются, как он удара.

Королева поводит плечами и снова переводит взгляд на меня. На всякий случай снова кланяюсь, чем вызываю у её величества легкую улыбку.

— Марьяна, не мучайся, — весело говорит она, — я попрошу свою фрейлину научить тебя придворным манерам. А то пока у тебя получается… довольно оригинально.

Чувствую, как щеки обдает жаром.

— Ваше королевское величество, — робко говорю я, — Все разрешилось и теперь Боба можно отпустить?

Королева смотрит на меня ласково и отвечает на удивление мягким тоном. С Лансом она говорила куда строже.

— Марьяна, девочка моя. В этом мире, — королева отчего-то делает упор на слово «этом», — женщины не занимаются решением вопросов государственной важности. Оставим это мужчинам, — она кивает Николасу Лиму, — А пока, милая, пойдем в мои покои, посекретничаем.

Улыбка королевы выглядит образцово-доброжелетельной, но я только что видела, как быстро меняется настроение ее величества. Оборачиваюсь к Нику. Он хмуро кивает. «Иди, но будь осторожна» — читаю в его черных глазах.

Шурша тяжелым платьем по полу, блондинка выходит. Едва поспеваю за ней.

В коридоре подол её платья подхватывают пара мальчиков в новеньких камзольчиках. У высокого окна сплетничают две молоденькие девушки в серебряных платьях. При виде королевы замолкают, синхронно делают элегантный реверанс. Блондинка быстрыми шагами идет мимо, будто коридор пуст.

Дамы бросают на меня пару надменных взглядов и быстро пристраиваются за её величеством, оттесняя меня в хвост очереди.

В груди зажигается робкая надежда незаметно отстать по пути, но из темного угла выходит четверка вооруженных рыцарей в высоких посеребренных шлемах. Мужчины недвусмысленно замирают рядом со мной. Что ж, придется идти.

Коридоры становятся все более оживленными. Тут и там нам встречаются небольшие группы мужчин в серебристых костюмах и женщин с высокими прическами, украшенными длинными позвякивающими на ходу, серебряными цепочками с камушками. Видя приближающуюся к ним процессию с королевой во главе разговоры стихают, придворные замирают в глубоких поклонах.

Чем дальше отходим от покоев магистра, тем больше золота становится вокруг. Перед нами распахиваются многочисленные резные двери, покрытые золотой краской. Стены сперва покрывают редкие золотые панели, мебель вокруг — деревянная с золотыми подлокотниками. Десять залов спустя нас окружают исключительно золоченые столы, стулья, диваны и кресла. Ткань плотно расшита золотой нитью. Если это — настоящая золотая проволока, они, должно быть, ужасно жесткие. Хотя, глядя на количество юбок королевы и её дам, можно предположить, им и на ледяном камне будет комфортно. Утепленная подушка всегда под… рукой!

Десяток минут быстрым королевским шагом и мы в просторной золотой комнате с огромным балконом-террасой. Перед нами — крыши ночного Веллингера. Ручейки освещенных улочек стекаются ко дворцу, позади них — чернота трущоб.

Невольно ежусь от легкого ветерка. Вот где бы пригодилась шаль из пуха редких горных коз.

— Подайте госпоже травнице плед и все вон, — усталым голосом говорит королева, падая в роскошное золотое кресло.

Дамы в серебряном удивленно переглядываются. Но стоит её величеству недовольно повести плечами, как перед ней оказывается резной столик с двумя дымящимися чашечками, вазочкой пирожных и негаснущим магическим канделябром. Рядом — кресло, тоже золотое, но попроще. На кресле — плед, густо расшитый коронами, естественно, золотыми. Позади неслышно щелкает дверь — серебряных девиц будто тут и не было.

— Присаживайся, Марьяна, — указывают мне на кресло.

— Да, ваше величество, — сдавленно отвечаю я, все еще впечатления скоростью обслуживания.

— Наедине можешь звать меня просто Виктория.

— Да, ваше вели… ой, Виктория. Извините, как-то неловко… вы королева и еще… В моем мире к старшим принято обращаться по имени и отчеству.

Понимаю, что сказала и непроизвольно прижимаю ладони к губам. Это ж надо было такое ляпнуть! Считай, назвала самую главную женщину королевства старой! Мысленно представляю свою голову на плахе или в кольце веревки. Стоило счастливо избежать пыток в пыточной, как я сама себе вырыла возможную могилу.

— Если тебе будет проще, — усмехается блондинка, позвякивая украшениями в волосах, — можешь звать меня Виктория Степановна. Так бы меня звали в нашем мире.

— В нашем мире?! Вы из моего, то есть, из другого мира?!

Впервые за время короткого знакомства вижу на лице женщины искреннюю теплую улыбку. Её большие зеленые глаза светятся удовольствием, от век к щекам тянется веточка морщинок. Теперь верится, что она действительно радуется, а не надевает очередную маску.

— Марго не рассказывала тебе?

— О вас? Нет. Я даже не знала, что вы знакомы. Она никогда не говорила об этом мире, — спокойствие королевы Виктории вселяет в меня уверенность.

Она тянутся за чашечкой чая, я повторяю её жест. Пробую. Чай. Обычный зеленый чай. В кои-то веки без ромашки.

— Мы знакомы с Марго давно, — с той же улыбкой говорит дама, которую у меня пока язык не поворачивается назвать Викторией Степановной, — Полжизни назад я попала в этот мир. И сразу с корабля на бал, — продолжает она, отдав должное чаю, — на отбор королевских невест. Когда нас собрали на бал финалисток, то Марго первой встретила меня во дворце. Она была ужасно… мила. Да, она была мила! Так ты — её сестра? Сводная? Приемная?

— Что вы, родная! — отвечаю, чуть не подавившись чаем.

— Значит, ты родилась в том мире двадцать пять лет назад, — задумчиво говорит Виктория, глядя на дно своей чашечки, — Да, милая, — продолжает она, потеряв интерес к вполне достойному напитку, — не так часто встретишь у нас путешественников меж мирами. До тебя только особы королевской крови ходили сквозь пространство. И то — мужчины и лишь для того, чтобы выбрать невест на отбор. А после… Из способность переходила потомкам. Но ты… ты — нечто иное. Настоящий уникум.

Она внимательно смотрит на меня, будто заново изучает, хотя при встрече просканировала каждый волосок и каждую ниточку на моем платье.

— Мне ужасно любопытно узнать, как такое возможно, — говорит она, склонив голову, отчего цепочки на её голове бьются о богато расшитый высокий ворот платья.