Глава 28. Золотой ключик

Парой глотков осушаю чашечку. Её величество собственной рукой подливает мне чаю. Смотрит с интересом. Ждет.

Что ж. Рассказываю ей свою историю. И про мужа, и про завещание. Умалчиваю лишь некоторые моменты — о теле сестры в тайном чуланчике.

— Десять тысяч дарик, — от слов королевы я невольно вздрагиваю, — солидная сумма в золоте. В нашем мире на эти деньги… Впрочем, я не была там столько лет. Видимо, завидный муж.

Пытаюсь скрыть удивление. Помнится, я ляпнула про мужа задолго до появления Виктории Степановны. Неужели королеве успели донести подробности? Когда? Разве что по пути в её покои. Фрейлины? Охрана? Ох…

— Моя подруга увела у меня мужа, — память ловко подбрасывает мне воспоминание о злополучном телефонном звонке, — она успешная, ухоженная, красивая, зарабатывает хорошо, — чувствую, как в уголках глаз собираются совершенно искренние слезы обиды, — я буду богаче нее, сделаю себе… грудь побольше, талию, — говорю сквозь ком в горле, только бы не разрыдаться! И зачем я вспомнила про Виталика?!

Не выдерживаю, утираю слезинку, скользнувшую по щеке.

— Ну что ты, Марьяна, — королева касается моей руки, — не стоит слез, ты должна быть сильной. Мне знакомы твои мысли. Сама была такой, — усмехается самая влиятельная дама в королевстве, — на отборе у меня было двенадцать конкуренток. О, сколько было пролито слез. Их слез. Но в итоге победила я. Своим трудом, обаянием, талантами. И внешностью, конечно же, — она поводит стянутым в шелка плечиком, — Уверена, у тебя все получится. Ты молода, красива, умна. Тебя ждет счастливая семейная жизнь.

— Спасибо за доброту, ваше величество, — шепчу с благодарностью.

Виктория — первая, кто отнесся к несчастливой истории моей разбитой семьи с пониманием.

— Марьяна, Марьяна, — вздыхает королева, покачивает головой, звеня золотыми цепочками, — Смотрю на тебя и вспоминаю молодость. Я была также не искушена в придворных и политических играх. Ах, какой легкой была жизнь.

Королева замирает, смотрит сквозь меня, медленно пьет свой чай, наслаждаясь ностальгическими воспоминаниями. Не хочется её прерывать. Смотрю на нее и понимаю, что вот он — один из вариантов моего будущего здесь. Ведь я могла бы попасть сюда на отбор, пройти испытания и через четверть века в новом мире пить чай в золотой комнате с молодой девушкой из родного мира. Впрочем, для нее теперь этот мир — родной. Она вышла здесь замуж, обжилась, родила сына, похоронила мужа. Большая часть жизни прошла здесь, в мире магии, политики и… роскоши.

Мы поболтали немного. Королева расспрашивала о том, как изменился мир за те годы, что она провела здесь.

— Иногда мне кажется, — поделилась Виктория, — что вся моя жизнь до отбора — просто странный сон. Я уже и забыла, каково это — спешить на автобус, поднять трубку на телефоне и услышать голос подруги. У нас тут есть, конечно, магические кристаллы для связи, но сильно искажают голос, — морщится женщина, вспоминая работу достижений магической цивилизации, — транспорт на лошадях. О, ты уже ездила на карете? Ужасно. Три дня трясешься по ухабам, чтобы добраться до соседнего королевства.

Немного смеемся, сравнивая средневековый магический быт и оставленные нами блага техногенного мира.

— Отличий много, милая, — говорит она, — я долго привыкала.

Кроме бытовых мелочей, вроде волшебных утеплителей пола и подогревателей воды в каменных ваннах, королева в общих чертах описывает мне устройство соседних государств.

— Власть семьи Кракас, которой я сейчас принадлежу, и её главенство над остальными домами тысячи лет держится на врожденном навыке мужчин ходить между мирами, — объясняет она, — так повелось, что Кракасы не женятся на девушках из этого мира.

Достигнув совершеннолетия наследник уходит на поиски кандидаток, которых переносит в Веллингер, на отбор.

— После испытаний победительница становится королевой.

— А остальные? Возвращаются обратно?

Королева качает головой.

— Мужчина из рода Кракасов за жизнь может лишь раз отправиться в иной мир и один раз вернуться. Девушки, проигравшие в отборе, остаются здесь.

— Как? Тут есть еще женщины из нашего мира?!

— Еще двенадцать, — улыбается Виктория, — если считать тебя и меня — четырнадцать.

Ерзаю на стуле, так нетерпимая знать, какова же судьба тех, кто не получил трон.

— Остальные правят небольшими приграничными королевствами, — объясняет королева, — Невесты приносят в наш мир сильную магическую кровь. Сами мы, рожденные вне, использовать её не может. Но отдаем её своим сыновьям. Дворянские семьи крепнут. И наш род, конечно же, больше всех. Кроме того… девушки из нашего мира приносят с собой технологии, знания. Я была пекарем, — улыбается королева, отщипывая булочку, — да, представь, такая головокружительная карьера. Пекла эклеры в обычной кондитерской, а стала, — она указывает рукой на большой резной шкаф, внутри которого поблескивает камнями массивная золотая корона.

— Не весть какая профессия в нашем мире, а здесь я научила наши пекарни делать нежнейшую муку и печь булочки. Такие сейчас можно попробовать только в Веллингере, — королева берет с золотой тарелки румяную булочку с корицей и отщипывает кусочек, — Попробуй.

Пробую и…

— Очень вкусно! Какой нежный крем, никогда такого не видела.

— Из молока горных коз, — с гордостью отвечает королева, — теми землями правит мать нашего общего знакомого, Николаса Лима. В том мире она делала сыры. Сейчас доставляет их ко двору.— королева бросает взгляд на тарелку, — О, совсем забыла про… Принесите свежих эклеров для Марьяны! — говорит она куда-то в сторону.

— Эклеры!

Через минуту перед нами стоит еще одна тарелка с гусеничками потрясающих эклеров.

— А кем ты была в своем мире? — спрашивает Виктория Степановна, глядя, как я уже совсем без стеснения дегустирую пирожные и совершенно искренне закатываю глаза от удовольствия.

— Поработать кем-то нормально не успела, — смущенно признаюсь я, — рано вышла замуж и муж… В общем, после университета почти все время вела домашнее хозяйство.

А училась на экономическом. Маркетолог.

— О, экономический! — восхищенно отвечает Виктория, — И занимаешься травничеством. Гораздо нужнее ты на должности смотрителя монетного двора, — говорит королева и что-то прикидывает у себя в голове.

— Ой, лучше торгового, — поправляю королеву, которая уже, кажется, потянулась за бумагами и пером, — монетный двор, это, кажется, немного не моя специальность.

— Торговля — тоже прекрасно, — мурлычет королева, — подумаю о твоем назначении. Тебя ждет карьера при дворе, — многозначительно говорит Виктория.

За её спиной, кажется, прямо в стене, слышно легкое покашливание. Или кто-то подавился?

— Решено, Марьяна, — продолжает королева, не обращая никакого внимание на подозрительно кашляющие стены, — На следующей неделе у нас будет бал, там тебя представим… общественности!

— Бал? — такого поворота я не ожидала, — А общественность — это придворные?

— Придворные, правители и правительницы приграничных королевств, представители торговых гильдий и всех сословий, — перечисляет её величество, постепенно вгоняя меня в легкую панику, — не переживай, — успокаивает она меня, — я пришлю свою портниху, она поможет с платьем, а то твой гардероб… несколько устарел, — деликатно добавляет она.

Пока я в смущении тереблю в руках опустевшую чашечку, Виктория с некоторым увесим стягивает с холеной руки массивный золотой перстень с крупным зеленым камнем.

— Возьми, — протягивает она мне украшение, — Это знак моей опеки и поддержки. Никто в королевстве не посмеет причинить тебе вред. Кроме того, я всегда найду тебя по этому талисману.

— Спасибо, но… — принимаю королевский подарок и с недоумением верчу в руках — колечко тяжелое, размер не мой, куда его — на большой палец? — А мне обязательно его носить? Кажется, во дворце не бывает секретов, — говорю, указывая на стену позади нас, — завтра, или даже сегодня, все итак будут знать, что я под вашей опекой.

— Поверь, милая, лишним не будет, — вздыхает Виктория, — Завтра начнут прибывать гости из дальних провинций и королевств, — Могут… не до конца осознать степень моего покровительства. Ты здесь одна. А столь редкие способности для женщины… самостоятельно хождение по порталам. Слухи расползаются быстро.

— Слухи о моих способностях? Да…

«Да кому я нужна?» — думаю и понимаю, что королева считала мои мысли.

— Марьяна, ты пока не представляешь, какая это ценность в нашем мире. Возьми кольцо, носи так, чтобы все видели. Это будет твоей защитой.

— От чего?

— От женихов, разумеется. Всякий дом захочет себе такую сильную кровь. Если ты прошла через грань миров без помощи королевской крови, то и твои наследники могут получить эту силу, — лицо Виктории мрачнеет, — Власть Кракасов была нерушима. Но скоро другие королевства поймут, что появился ключ к нашей власти. И этот ключ — ты.

— Ваше величество, кажется, вы меня переоцениваете, — начинаю я, но королева меня прерывает.

— Марьяна, слухи о тебе уже поползли по королевству. Наш дом ослаблен, король покинул нас, наследник еще не достиг совершеннолетия и не обзавелся потомством. И тут ты — ходящая сквозь миры. О да, наши враги и друзья мысленно уже сидят на золотом троне с тобой по правую руку, — усмехается она, — только у них ничего не получится, — загадочно улыбается она и ставит чашечку на край столика.

— Конечно! — соглашаюсь я, — Какая из меня… конкурентка. Тем более, для вас. О нет, я просто заработаю нужную сумму и покину ваш мир!

— Посмотрим, — кивает она и добавляет громко, чтобы было слышно за дверью, — Николас, не отходи от нее ни на минуту. Это мой королевский приказ.

Золотая дверь распахивается. На пороге знакомая фигура в черном.

— Слушаюсь, ваше величество, — чеканит он.

— И чтобы ни единого волоска не упало с Марьяниной головы! — грозно добавляет королева, поднимаясь на ноги.

Я встаю вслед за ней. Виктория делает легкий взмах рукой. Из неприметной ниши в стене бесшумно появляются служанки и убирают остатки чаепития.

— Клянусь, буду защищать Марьяну до последней капли крови, — рапортует Николас.

Ой, приятно, конечно, но ну до последней уж не надо.

— Подайте мою карету травнице, — приказывает она, — и мои капли для поездок, — одна из служанок бросается вон и быстро возвращается с небольшим флаконом, — возьми, — советует мне королева, — это от укачивания. В карете, как я говорила, сильно трясет.

— Так может я дойду пешком, — робко предлагаю альтернативу и осекаюсь, глядя, как бледнеет личико служанки, тонущей мне микстуру.

— Об этом не может быть и речи, — Виктори недовольно поджимает губы, — Ты под моей опекой, Марьяна. Идти до дома… теперь не по твоему статусу.

Быстро забираю капельки у испуганной девушки, пока королева не разозлилась еще больше. Вдруг ей достанется за мой отказ?

Королева коротко кивает и уходит в соседнюю комнату, позвякивая украшениями. Прием окончен. Николас взглядом указывает мне следовать за ним.

Пробую заговорить, но Ник молча берет меня за руку и слегка сжимает ладонь.

— Не здесь, — шепчет, будто невзначай склонясь к моему лицу. Щеку щекочет короткая мужская щетина и вот мы идем дальше. Он так и не отпустил мою руку, а я, с замиранием сердца, даже и не думаю освобождать её из теплой большой ладони. Только перехватываю поудобнее. Наши пальцы сплетаются в плотный замок. Он вздрагивает, но не подает виду, что что-то изменилось. Идет, высоко подняв голову.

Любуюсь его твердой походкой с расправленными плечами. Николас как черная скала, от него веет силой и уверенностью.

Иногда замечаю, как колышется портьеры в дворцовых нишах, как одинокие фигурки придворных у нас на пути испугано ныряют в богато украшенные двери.

Ощущение, будто мы в этом золотом муравейнике одни. Но это лишь ощущение. Скоро начинаю различать обрывки тихих разговоров, приглушенные шаги следующих попятам… не знаю кого. Охрана? Шпионы? Или же просто любопытствующие?

Во внутреннем дворе нас ждет золотая карета с королевскими гербами на дверях — корона в круге огня. Николас оттесняет лакея.

Не выпуская моей руки помогает подняться по откидным ступенькам. Только внутри он разжимает ладонь. Садится напротив.

— Ни… — открываю рот, но мужчина прижимает палец к моим губам, качает головой.

Что, здесь нас тоже могут подслушать? Боязливо озираюсь. Кто? Мы здесь одни… Или же…

Ник касается пальцами пары белесых камушков над нашими головами. Ого, магическая прослушка!

Крик кучера, карета плавно идет вперед. Выезжаем из внутреннего двора. Как только колеса касаются городской брусчатки, понимаю, о чем говорила её величество. Дворцовый двор вымощен огромным каменными плитами, подогнанными друг к другу почти без швов. А вот обычная дорога, казавшаяся мне раньше довольно прилично выложенной разномастными булыжниками, чувствуются всем телом. На особо больших перепадах камней меня бросает на Ника, который явно имеет больше опыта таких поездок и сидит как статуя, только волосы покачиваются в такт скачкам и провалам на нашем пути.

Дорога до дома кажется мне бесконечной. Почему-то на телеге со стражей нас так не качало! Или я не заметила?

Когда экипаж останавливается у крыльца, меня уже так укачало, что Нику приходится вытаскивать меня почти на руках. Ноги подкашиваются, голова кружится.

— Марьяна, — шепчет он, подхватывая меня на руки, когда я неловко соскальзываю с последней ступеньки, — у тебя входит в привычку падать на меня.

Мне так дурно, что я едва нахожу в себе силы улыбнуться. Запоздало думаю, что королевское снадобье стоило принять, а не бездумно сунуть в карман.

— Тебе не нравится?

— Я в восторге, — ухмыляется он и вместо того, чтобы поставить меня на землю, несет к крыльцу.