Глава 30. Я и моя тень

— Она же осталась в доме, — чувствую, как в груди холодеет от дурного предчувствия.

— Марьяночка, присядь, ты вся побледнела, — спохватывается Изольда.

— Девочка, должно быть, выскользнула за тобой в открытую дверь, — испуганно щебечет Сема, мельтеша у меня под ногами, — я видел мелькнувшую тень, но…

— Да мы и отсутствие её не сразу заметили, — добавляет хомочка и у меня немного темнеет в глазах, — Семен, стул! — командует фамильярша.

Опускаюсь на заботливо подсунутую под меня мебель, руки безвольно падают на стол рядом с приборами, которые вдруг перестали меня интересовать. Малышка исчезла! Как она? Где она? Если попадет в беду?!

— Когда вы поняли, что её нет? — спрашиваю в слабой надежде на любую информацию.

— Когда убирали корзинку! — отвечает Семен, — Пустую!

Девочка хотя бы не голодная. Слабо усмехаюсь этой забавной мысли. Голодная или сытая девочка — это в любом случае не имеет значения, если она одна ходит ночью по Веллингеру. В голове всплывают ужасы и кошмары из новостных программ нашего мира. О нет, ничем хорошим это не может кончиться!

— Марьяночка, не беспокойся так, она же оборотень, — успокаивает меня Изольда Карловна, взбираясь по юбке маленькими цепкими лапками.

— Оборотень! Еще лучше! А если она попадется страже? Вы видели, как они обращались с Бобом?!

Фамильяры быстро переглядываются вытаращенными глазками.

— И правда… а что с ним?

Приходится в двух словах рассказать о том, как вампира с оборотнем заточили в подземелье.

— Пытать?! Их будут пытать?! — Изольда в ужасе.

— И меня собирались… — напоминаю, — если бы не Зельда и появление королевы.

— Зельда?! — восклицает Сема.

— Ты видела тело? — хомочка замирает к меня на руках.

— Видела, — отмахиваюсь я, — но это не важно.

Пересаживая фамильяров на стол и решительно встаю.

— Куда ты? Марьянушка? — иду к двери, фамильяры спешат за мной, наперебой спрашивая, что же я задумала.

— Как куда?! Конечно же искать Танюшку!

— Ночью? Одна! Ни за что?!

Сема несется над моей головой, обгоняет на лестнице и растопырив крылышки прилипает к застекленной двери. Будто меня это остановит!

— Прости, Семен, — бережно отлепляю малыша и подкидываю в воздух. Пока он возмущенно верещит, а Изольда мячиком скачет по ступенькам, выскакиваю на улицу.

Выскакиваю и тут же спотыкаюсь о неожиданное препятствие. Ноги подкашиваются, лечу вперед и… крепкие мужские руки неожиданно подхватывают меня в опасной близости к земле.

— Марьяна, — до боли знакомый голос звучит устало, — я даже не удивлен.

— Я… кхм… тоже. Ник?

— Да?

— Можешь поставить меня на землю?

— Возможно, — уклончиво отвечает мужчина.

Чувствую его запах совсем рядом. Лица на фоне фонаря не видно, но я знаю — он смотрит на меня своими черными глазами. Повожу плечами, сильные руки на моей талии перехватывают меня поудобнее.

— И долго ты будешь меня держать? — интересуюсь из вежливости, на самом деле меня все устраивает.

— Пока не скажешь, куда собралась посреди ночи, — в голосе Ника я слышу улыбку.

— На… эээ… прогулку!

Не говорить же ему, что я собираюсь искать маленького шустрого оборотня! Мгновение и я стою на ногах.

— Прогулку? — поворот головы и я вижу озадаченное лицо Ника.

— Да, — поджимаю губы, демонстрируя полнейшую уверенность в своих действиях, — полезно для здоровья. А ты что здесь делаешь?

— Я? — усмехается Николас, — да вот пристроился на ступенях.

— Зачем?

— Дежурю.

— На моем крыльце?

— Ну да, — пожимает плечами начальник королевской стражи.

— Я думала, ты работаешь во дворце…

— Приказ королевы и вот я — личный телохранитель. Отвечаю за твою прелестную голову и днем и ночью.

— Она же сказала, эм… — про прелестную голову звучало настолько интригующе, что приказ королевы вылетел из этой самой головы.

Ник мягко перекатывается с ноги на ногу, складывает руки на груди в ожидании.

— Ну? — усмехаясь, вопрошает он.

— Что-то такое она и правда говорила, — отвечаю смущенно.

Не думала, что слова Виктории тут воспринимают настолько буквально.

— Так что, идем на прогулку? — в голосе Ника легкая усмешка, — Ночной Веллингер, ты и я.

Вот еще! Ходить на поиски малышки-рыси в компании начальника городской стражи? Я в этом мире новичок, но это явно не лучшая идея.

— Я передумала, — картинно зеваю, прикрывая ладошкой рот, — пожалуй, вернусь домой. Уж очень хочется спать.

— Что ж, — не менее картинно вздыхает Николас, садясь на ступени моего дома, — тогда до завтра.

— Ты что, и правда собираешься ночевать здесь?

— Приказ королевы, — меланхолично заявляет мужчина, черной глыбой высящийся на крыльце.

— Ну уж нет!

Не знаю, откуда это у меня, но от возмущения я топнула ногой по брусчатке. Звякнула о брусчатку железная подколка, вслед за ней вдали бахнул удар грома.

— Я никуда не уйду, — напоминает Ник.

— И не надо, — примирительно отвечаю.

Этот упрямец с места не сдвинется без нового приказа Виктории. Я не могу оставить его на улице под дождем на всю ночь.

Распахиваю дверь, жестом указывая в ярко освещенную прихожую.

— Приглашаешь? — свет ближайшего фонаря скользит по его красивому лицу с чуть удивленно приподнятыми бровями.

— Приглашаю!

— Не припомню в доме травницы гостевой комнаты, — ворчит он, поднимаясь со ступеней.

Конечно не помнит. Вход в обе гостевые спальни находится в той части дома, что была опечатана магией, когда ты его досматривал, хе-хе.

Начальник городской стражи продолжает стоять напротив меня без движения. Будто не его я тут вовсю зазываю войти внутрь!

— Николас, — громко, на всю улицу, объявляю я вполне официальным тоном, — Для человека, собирающегося спать на крыльце, вы излишне привередливы!

— А вы — щедры, — усмехается он, — и это подозрительно.

— Ах так? Тогда никакой вам гостевой спальни! — со смехом отвечаю я, — гостевой диван вас устроит? — хм, он наверняка голоден, как и я, или сильнее, — В пакет услуг входит также сытный ужин!

Последний озвученный пункт его интересует особенно.

— Ужин, значит? — Ник делает пару небольших шагов в мою сторону.

— Превкуснейший, — продолжаю рекламировать прелести местной кулинарии, пока мужчина не оказывается в приятной близости ко мне, — кажется, утка в меду и ягненок в мясном соусе.

— Придется согласиться, — вздыхает Ник, кладя руку на дверную ручку. Поверх моей ладони. — Исключительно ради ужина.

— Да-да, — растеряно отвечаю я, боясь шевельнуться с невольно спугнуть мужчину, который смотрит на меня своими черными глазами и делает вид, что его ладонь вовсе не накрыла мою, — я попрошу, чтобы для вас поставили приборы, господин Николас…

— Господин Николас? — он переходит на шепот, чувствую, как его пальцы сжимают мои, отрывая от потеплевшего металла, — Как официально, Марьяна. Я думал, мы давно перешли на ты.

— Да, то есть… Да, конечно, Ник…

Не знаю, откуда это странное чувство в груди, прямо под сердцем. Я с трудом отрываю возглас от задумчивого лицо Николаса и с тяжелым вздохом разворачиваюсь, чтобы войти в дом. Он следует за мной.

— Семен уже отправился накрывать на стол, — встречает меня мрачный голосок Изольды Карловны.

Хомочка сидит на краешке нижней ступеньки и смотрит на меня крайне осуждающе.

— Изольда, у нас гости! — сообщая я ей с неестественно радостной улыбкой на лице.

— Я вижу, — неодобрительно вздыхает она, разворачивается к нам своей толстенькой пушистой попкой и начинает неспешно взбираться по ступеням на второй этаж.

— Добро пожаловать, господин Николас Лим, — доносится до нас её унылый голосок сверху, — проходите, чувствуйте себя как… в гостях.

Мы с Ником переглядываемся.

— В гостях, так в гостях, — невесело усмехается он, — что ж, я все равно на службе.

— Прости их, — шепчу, низко склоняюсь к его уху, пока поднимаемся наверх, — мои фамильяры несколько… ревнивы…

— Могу их понять, — вздыхает Ник, — будь я…

Он умолкает, а я нетерпеливо переспрашиваю:

— Что ты?

— Не выпустил бы такую красавицу без присмотра, — говорит он едва слышно, так, что мне кажется, что эти слова мне привиделись.

— Что, прости?

— Ничего, — Ник мотает головой, — о, это и есть обещанный обед? Выглядит аппетитно!

На длинном обеденном столе, лишенный моего внимания в прошлый раз, стоял ужин. Только сейчас я заметила исходящие паром супницы, вазочки с закусками, миски с салатами и соусники с таинственно поблескивающим ароматным содержимым. В животе заурчало. И кажется, не у меня.

— Николас, прошу, — второго приглашения мужчина дожидаться не стал, но прежде чем сесть, галантно подвел меня к стулу, отодвинул его и усадил.

— Марьяна, выглядит бесподобно, — шепнул он мне и потеплевшим взглядом окинул притихших в уголке фамильяров.

Изольда недовольно дернула усиками, Сема и вовсе не произнес ни слова с момента, как Николас переступил границу между улицей и нашим домом.

Убедившись, что я сижу с максимальным комфортом, начальник городской стражи направился на дальний край здоровенного стола.

— Марьяна, как вам жаркое? — крикнул он, попробовав первое блюдо.

— Отличное, ммм, — отозвалась я, спешно глотая кусочек таящего во рту мяса с пряными травами.

— Что вы сказали? — прокричал в ответ Ник.

Поморщившись смотрю на вредных зверьков. Ну что им стоило поставить тарелку Ника рядом? Не пришлось бы орать через стол!

Поворачиваю голову и ловлю блеск его черных глаз. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но так и не произносит ни звука. Откладывает в сторону ложку. Встает.

— Что-то не понравилось? — удивленно спрашиваю, потому что передо мной превосходный ужин. Неужели фамильярны подложили ему какой-то гадости в жаркое?

Смотрю на Изольду.

— Очень на эта надеюсь, - бормочет хомочка, — может господин покинет нас и поест в другом месте?

— Изольда! — возмущенно прерываю её, — Он же наш…

Гость? Телохранитель? Надзиратель?

Пока я выбираю верный ответ, мужчина берет в одну руку свою тарелку, во вторую — приборы. С невозмутимым видом ставит их рядом со мной. На глазах у изумленных фамильяров проделывает тоже самое со стулом.

— Так лучше? — его глаза совсем рядом и вопрос застает меня врасплох.

— Что? Аааа, да, конечно, присаживайся! — говорю и понимаю, что Николас давно сидит. Щеки загораются от смущения.

— Ничего, — с улыбкой отмечает он, — сделаем вид, что все как обычно. Сменим тему?

— Ко… конечно! — утыкаюсь в свою тарелку, стараясь думать о чем угодно, кроме этого черноглазого, но мысли скачут непослушными хомячками и каждый раз возвращаются к нему.

Тем более, что предмет этих самых мыслей теперь сидит от меня в опасной близости.

— О чем поговорим? — деловито спрашивает меня Ник, насаживая на вилку крошечный маринованный грибок из тарелочки с закусками, — ммм, божественно!

— О чем… угодно! — выдыхаю я, боясь поднять глаза и снова потерять голову от вида его волевого подбородка и чуть влажных от мясного соуса губ.

— Как интересно… могу я спросить тогда что-то о…

— О кулинарии? — с надеждой предлагаю я безопасную тему.

— Хоть бы и о ней.

— Спрашивай, конечно, — выдыхаю с облегчением. Сейчас спросит какой-нибудь рецепт или… запоздало в голову приходит мысль, что мужчину, еще и дворянина, в этом магическом средневековье, рецепты блюд могут интересовать разве что, если он — повар. А Николас у меня… ой, у нас… он же начальник стражи, гроза преступности, ужас шпионов, страх заговорщиков…

— Марьяна, а ты часто готовила своему мужу?

Пальцы дрожат и вилка падает на стол, оставляя на скатерти безобразное рыжее пятно. Вот ведь!

Так и знала, что есть подвох!

— Я… я…

Я должна взять себя в руки!

— Моя матушка говорила, в вашем мире женщины сами готовят своим мужчинам, — как ни в чем небывало, продолжает Николас. Вот уж кого руки не дрожат. Он собран, холоден, расчетлив. Дождался момента, когда я, очарованная его обществом, совсем расклеюсь, и как давай задавать каверзные вопросы! Вот ведь… стражник!

— Я… — выдыхаю и беру себя в руки, — я готовила часто, — стараюсь отвечать спокойно, прикрываю глаза, дышу глубоко, стараясь не разрыдаться от мелькнувших перед глазами воспоминаний о предательстве мужа, — каждый день готовила. Завтрак, обед, ужин.

Последние слова отчеканила и посмотрела на Ника. Что, доволен?

Он, кажется, не доволен. Выглядит обескураженным, немного испуганным.

— Марьяна, я вас обидел?

— Меня? Что ты… вы… господин начальник королевской охра…

Понимаю, что сейчас все же расплачусь. Почему? Зачем он напомнил мне об этом!

— Марьяна! Простите, я не думал, что мой вопрос … я ужасно бестактен!

Не хочу, чтобы он видел, как я расплачусь. Вскакиваю, оглядываюсь по сторонам в поисках причины для моего спешного бегства.

— Ничего, Николас, — цежу сквозь зубы, — Вы были ужасно учтивы. Но кажется, нам не подали чай! Изольда! Семен!

— Да, Марьянушка, сейчас сделаем! — малыш быстро почувствовали перемену в моем настроении и засуетились.

— Как вы могли забыть! — рычу я, — О нет, я сама заварю нашему дорогому гостю лучшего чаю из нашей обширной коллекции!

— Марьяна, не стоит… — противится Ник, но я жестом указываю ему на стул.

— Ждите, господин Николас Лим! Я скоро!

Зло топая каблучками выбегаю из столовой в сторону спальни. Изольда и Сема спешат за мной.

— Марьянушка, прости нас! Прости! — щебечет Семен, щекоча крылышками мои щеки, — Мы совсем забыли про чай, но ты, кажется, идешь не в ту сторону…

— В ту!

Запираю дверь спальни за нашими спинами и только тогда медленно оседаю на пол.

— Марьянушка, что случилось? — ошарашено шепчет Изольда.

— Ничего, ничего, — вырывается из меня с тяжелыми всхлипами, — я в порядке…

— Я вижу… — скептически отвечает хомячка, — это из-за чай?

— Конечно же нет… — крепко зажмуриваюсь, досчитываю до десяти и распахиваю глаза, — но чай нам все же нужен.

— Не хочешь сказать, что произошло? — беспокойно мельтешит перед моим лицом Сема, — он тебя обидел? Этот ужасный черный человек?

— Ник? О, нет... обидел, но не он, — отмахиваюсь от Семена, — не хочу об этом говорить. Лучше помогите найти в запасах Марго снотворное.