Глава 17

Постоянно теплая, скорее даже жаркая погода стала стремительно меняться. Сначала светило все реже выглядывало из-за низких потемневших туч, после все чаще стал подниматься холодный, резкий ветер. И, наконец, зарядили дожди. Ежедневные, изматывающие ливни, когда не хочется выходить из теплой сухой лавки. Горожане все как один обзавелись длинными плащами с глубокими капюшонами, а вот я осталась в легком наряде для теплой сухой погоды.

Тшани несколько раз переспросила, правда ли, что у меня нет подходящей одежды. А вот нет! Такая резкая смена погоды… я не успела подготовиться. Зато в Аоршских горах было по-прежнему тепло, даже жарко, припекало дневное светило.

Димис с Аннис не могли выходить из лавки, чтобы не привлекать к себе внимания. Может я перестраховываюсь, но момент, когда их тетка узнает местонахождение детей интуитивно стремлюсь оттянуть. Да и с непромокаемой одеждой у них тоже все плохо, однако детям все равно нужно дышать свежим воздухом, поэтому… рискнула взять их с собой в Аоршские горы.

Долго сомневалась. Не по поводу того, как справятся с переносом, нет. Обоих ведь уже переносила, Димиса даже дважды, и все было в порядке. Скорее, боялась реакции на диаракхорнов, боялась напугать. К тому же в горах много диких зверей, если переносить их к подножию, а если в одну из пещер — боюсь не уследить, и кто-то из детей может свалиться с большой высоты… В итоге все же решилась. Но нужно заранее подготовить обоих.

— Димис, мне нужно с вами кое о чем поговорить, — завела разговор как-то перед сном. — На меня с интересом смотрели две пары одинаковых серых глаз. Димис неосознанно притянул ладошку Аннис ближе, сжимая в своей руке. — Помните наш разговор про диаракхорнов? — дружный кивок. — А хотели бы посмотреть на них вживую? Я знаю одного малыша-дракончика, его зовут Эрохан, он совсем недавно родился, еще даже разговаривать не умеет, — соблазняла я.

— А можно? — глазки Аннис загорелись. Димис реагировал сдержаннее, он нахмурился, задумавшись о чем-то.

— Можно, — спокойно ответила, радуюсь интересу малышки. — Они живут в Аоршских горах, там все еще тепло. Погуляете на свежем воздухе, надоело, небось, в лавке сидеть.

— Вы нас бросите? — тихо, но очень напряженно спросил Димис, глядя на меня исподлобья.

— Всевышние, нет! Димис, да откуда такие мысли постоянно? — забралась на кровать с ногами и легла между детишками. Насильно уложила две головки себе на грудь с двух сторон и принялась поглаживать. — Димис, я вас не брошу, даже не надейся от меня избавиться! Мне нужно в Аоршские горы как раз к диаракхорнам. И потом, вы же видели, что я периодически приношу мешки с травами? Их для меня собирают именно там. Собирают, сушат. Вы могли бы побыть на солнышке, пока я буду занята. Но потом мы вернемся сюда. Вместе!

Димис прижался сильнее, обнял крепко. Он впервые сам проявляет такие чувства, мне даже пошевелиться страшно было, чтобы его не потревожить. Так и лежала, пока дыхание детей не стало спокойнее, пока оба не заснули.

Рошар не появлялся у меня несколько дней, как и Тревор. Но если я знаю, что главный дознаватель в отъезде, то про Рошара лишь то, что Свейлон довел его до постели попытками прочитать. Со Свейлоном я встречалась еще раз, через день после первого визита. Рассказала подробнее про Ривенар, про Всевышних, про одаренных, разницу в управлении энергией, салаяр… Свейлон буквально выжимал из меня информацию, жадно требуя еще и еще. И я старалась как можно более полно ответить на его вопросы, прекрасно понимая, как должно быть некомфортно ему было всю жизнь скрывать свои способности, всю жизнь чувствовать себя другим, не таким, как родители, не таким, как родная сестра.

Я собиралась поговорить с ним насчет аоршских детей, но не вышло. Свейлон расспрашивал меня почти полночи, а когда немного утолил информационный голод я вдруг почувствовала, что мне нужно в Аоршские горы. Будто потянуло что-то незримо. Думаю, у меня на лице все было написано, потому что светлейший отпустил даже без лишних расспросов. Просто махнул рукой, позволяя уходить, а после жадно всматривался в мои крылья, которые я выпустила, чтобы перенестись прямо отсюда, из комнаты для свиданий Свейлона с согласными на подобное общение придворными миями.

Дшэршу стало хуже. Диаракхорн вот уже много дней не приходил в себя. Так и лежал в темной пещере и только редкое дыхание выдавало, что он еще жив. Я не представляла место, куда хочу попасть, шла на зов и выбросило меня как раз в пещере Дшэрша. Подошла ближе, не гася крылья, дававшие единственный свет в полном мраке, присела возле грозного ящера, прислонившись лбом к его морде.

— Чем мне тебе помочь? — вопрос повис без ответа.

Все, что я могла — влить в него свою энергию, что я и так делала каждый раз, появляясь в этих местах. Если поначалу моя энергия усваивалась и дракону становилось немного лучше, хоть он и не приходил в себя, то сейчас я будто лила воду в сухую землю. Энергия уходила стремительно, но я видела, чувствовала, что Дшэршу она почти не помогает.

— Адали? — раздался в голове голос Рауторорка.

— Я у Дшэрша, — по привычке ответила вслух, поглаживая горячий шершавый нос.

Через какое-то время в пещере стало тесно. Рауторорк прилетел не один, с ним была молодая самочка, с которой мы еще не обменивались энергией. Самочка свалила неподалеку от входа огромную кучу крупных листьев. Не успела я спросить для чего они, как Рауторорк кивнул кому-то за спиной и Шарши, молодой диаракхорн, внес в пещеру тело смертного.

Вскочила на ноги, не понимая, что происходит. Не задумываясь, отправила к лотру сканирующую искорку и как только она показала, что мужчина жив, тут же сплела большую регенерирующую сеть. Лотра уложили на сваленные листья. Все вышли, остался только Рауторорк.

— Кто это? — спросила, уже присаживаясь возле мужчины.

— Не знаю, — мотнул головой ящер. — Эшрата нашла его довольно далеко отсюда. Она хотела улететь, — пояснил в ответ на мой вопросительный взгляд. — Многие не выдерживают заточения в горах, Адали.

— Позови ее. Она еще не прошла слияния, после этого ей станет легче, — предложила единственное, чем могла помочь.

Глаза Рауторорка загорелись надеждой, диаракхорн вышел из пещеры и издал мощный рык. Тут же в ответ ему прилетел не менее грозный, возмущенный. Но вожак не сдался. Ночную тишину прорезал еще один рык, уверенный, подзывающий. И Эшрата сдалась. Спустя несколько минут самочка уже приземлялась у входа в пещеру. Она склонила голову, но не передо мной, а перед Рауторорком. Вожак снова рыкнул, теперь уже не так громко, удовлетворенно и толкнул драконицу в бок, понуждая шагнуть ко мне. Мне оставалось только смиренно ждать, насильно обменяться энергией я не смогу, только с ее абсолютного согласия.

Эшрата медлила. Но все же сдалась. Драконица шагнула ближе, пыхнула прямо в лицо горячим паром и высунула горячий раздвоенный язык. Не стала вредничать, в отличие от нее, ту же приблизилась, касаясь.

— Я хочу тебе добра, — первая фраза, которую услышала от меня Эшрата. Выражение морды и взгляд драконицы изменились. Она все еще вела себя настороженно, но скорее, из упрямства или по привычке.

— Адали, — Эшрата пригнула шею.

— Ты как? — упорно ловила взгляд драконицы. Перенесла ладонь на лоб опущенной ко мне головы и мягко почесала, зная, что другим подобная ласка нравится. — Эшрата, один из Всевышних сказал, что вы почти заслужили прощение. Это заточение… оно скоро закончится. Потерпи еще немного.

Взгляд драконицы метнулся мне за спину, туда, где ждал Рауторорк, и она пригнула голову еще ниже, к самой земле. Рауторорк пыхнул горячим паром поверх моей головы, делая шаг к ней. Меня эти двое уже не замечали. Стоило мне отойти в сторону, их морды встретились, Рауторорк лизнул чешуйчатую шкуру Эшраты, а я почувствовала себя лишней.

Все свое внимание сосредоточила на бессознательном лотре. Присела рядом, сдвигая чуть в сторону набросанные листья. Мужчина лежал на спине. Когда-то довольно мощный, широкоплечий, сейчас выглядел совершенно истощенным, щеки впали, одежда, весьма потрепанная и запыленная, висит мешком. Под глазами темные круги, черты лица заострились, дыхание вырывается с трудом. Сканирование показало травму головы. Не недавнюю, уже успевшую зажить, только вот внутри головы явно просматриваются сгустки крови, мешающие полноценной работе мозга. Кроме того, у лотра нашлось несколько неправильно сросшихся костей.

Как бы мне ни хотелось перенести его в лавку, чтобы суметь полноценно помочь, делать этого не стану. Совсем скоро такими темпами моя лавка превратится в лекарскую. Мне и так уже спать негде, так что этот лотр останется здесь. Только нужно попросить устроить его с большим комфортом.

Рауторорк с Эшратой улетели. Увлекшись осмотром мужчины, я и не заметила, когда это произошло.

— Наверное, хорошо, что ты без сознания, — заявила лотру, прощупывая неправильно сросшуюся кость на ноге.

Направила мощный импульс к тому месту, помогая рукам, силы которых просто не хватило бы на то, чтобы сломать толстую кость. Тихий хруст возвестил о том, что все удалось. Теперь оставалось лишь сложить кость правильно. Придержала руками, обматывая регенерирующей сетью. Еще посидела так, ожидая, пока ткани немного срастутся. Это не случится сразу, но под действием регенерирующей энергии намного быстрее, чем само по себе. Лотр не двигался. Когда я ломала ему кость лишь издал тихий стон, но в себя не пришел.

Воодушевленная успехом, решила сразу поправить кость и на левой кисти мужчины. Такое впечатление, что он сломал все пальцы, один за другим, а после еще и лучевую выбил. Поломать второй раз пальцы несчастному было не так сложно, как ногу, в ответ на мои действия он стонал, один раз вроде дернулся, но тут же затих, из носа потекла тонкая струйка крови. Тут же направила искорку к его голове. Нет, сгусток не оторвался, чего я подспудно боялась, лопнул маленький сосудик. Мужчина, даже будучи без сознания, напрягался, чтобы не показать своей боли. Меня это удивило. Довольно необычная реакция, на мой взгляд.

Занятая работой, я особо не разглядывала несчастного. Постоянное использование крыльев в течение уже довольно длительного времени вкупе с усталостью за день, ведь уже глубокая ночь, сказались на концентрации. В какой-то момент я даже едва не навредила несчастному. Все, хватит, — остановила саму себя. Остальное доделаю в другой раз. Последнее, что еще обязательно нужно было сделать — направила небольшую искорку энергии, чтобы подпитать лотра хоть немного, судя по его виду, ел он давно и немного. Его бы, конечно, еще напоить….

Пришлось лететь в Аоршу среди ночи. Барнаса дома не нашлось, видимо он на месте сбора трав заночевал. Тогда, дабы никого не будить, открыла домик, где жила долгое время. Крылья уже заметно оттягивали спину, даже и не скажешь, что они нематериальные, от постоянного использования энергии начала кружиться голова. Да уж, я, признаться, стала забывать, какого это — перерасход энергии. Стала забывать, что и у меня есть предел. В домике нашла кувшин и пару чашек. Сходила к колодцу, набрала в него чистой воды и полетела обратно в горы, отчаянно зевая на ходу.

Уже поднимаясь к пещере Дшэрша вдруг осознала, что все это время летала, даже не задумываясь о том, что делаю. Это выходило как-то само собой. Усталость в какой-то мере сыграла на руку, я окончательно забыла о своем страхе высоты.

Израненного лотра удалось напоить, хоть было и непросто. Но мужчина делал глотки самостоятельно, а в какой-то момент даже открыл глаза. Представляю, что он подумал, увидев перед собой всклокоченное женское лицо, за спиной которой светятся огромные крылья. Едва не расхохоталась при виде благоговейного выражения на лице лотра. В себя он так и не пришел, даже не знаю, запомнит ли, что видел, на секунду открыв глаза. Уложила его обратно на листья, проверила Дшэрша, состояние которого не изменилось. Все, можно возвращаться.