Глава 17

Привстав на цыпочки, Вайолет попыталась разглядеть таинственное нечто, но котолак упорно его загораживал. Право слово, это несправедливо! Именно Вайолет привела Хамида сюда.

– Да не томите! – зашипела девушка, предприняв очередную попытку.

Она оказалась успешнее: Вайолет различила приглушенное свечение. Еще шаг, и девушка недоуменно уставилась на необычную паутину. Она парила над землей, казалась нематериальной. Два цвета: искрящийся белый и нежнейший голубой, – плавно перетекали друг в друга, переливались, отражали и преломляли лунный свет не хуже бриллиантов. Рисунок паутины тоже отличался от привычного: сложный многоугольник, сотканный из треугольников и полукружий. В центре краски темнели, а на концах лучей практически сливались с воздухом. Паутина подрагивала, то сужалась, то расширялась. Словно бьющееся сердце. Повинуясь созданному воображением образу, Вайолет приложила ладонь к груди и в изумлении поняла: паутина дышала в такт с ней.

– Красота какая! Неужели она опасна?

Придерживая ветки, девушка аккуратно обошла рисунок по периметру. Показалось или он следовал за ней? А ведь точно, грани тянулись к Вайолет как языки пламени. А еще меняли цвет: льдисто-голубой уступал место нежно-розовому.

Девушка не могла понять, почему ее влекло к странному рисунку. Хотелось коснуться паутинок, запустить пальцы между переплетениями. Отчего-то Вайолет знала, они отзовутся теплом. Неужели в ней таки есть магия? Да ну, вздор! И дед, и трое темных магов, один из которых и вовсе сильнейший в империи, заверяли: Вайолет обычный человек. Тогда откуда все это?

Родинка! Все началось с нее. Выходит, Вайолет суккуба? Она нахмурилась. Положим, боги пошутили над ней, вложив в человеческое тело потустороннюю сущность, но связи с рисунком это не объясняло.

– Так опасно? – обернувшись к сумрачному Хамиду, нетерпеливо переспросила девушка.

– Должно быть, – процедил он, по-животному втянув воздух носом.

– То есть вы без понятия, – резюмировала Вайолет. – Трус и хвастун! Помнится, вы грозились поведать о Перевернутом мире, а на деле ничего не знаете. И о дереве не предупредили, и с умертвием не справились, и рисунок в первый раз видите. Если бы я жила в замке ильера, – вонзила девушка острую шпильку, – то через пару лет разбиралась бы в магии.

– Нужно уходить!

Хамид настойчиво потянул ее за руку, однако Вайолет не пошевелилась. Вряд ли паутина опасна: ликой боялся собственной тени. Родинка успокоилась, нигде не болело, не тянуло. Потусторонние голоса тоже не звали за собой. Раз так, можно немного задержаться, лучше рассмотреть находку.

– Нет, вы дура?! – Хамид потерял терпение. – Нужно уходить, и точка!

– С чего вдруг? – фыркнула Вайолет и вытянула ладонь. Подтвердятся или нет ее догадки, станет ли тепло? – Или нас выследило умертвие?

От мысли о последнем засосало под ложечкой. Возможно, ликой прав, девушка слишком опрометчива, но чужая магия так красива! И ни чуточки не страшная. Когда кончик паутинки вытянулся, лизнул ее ладонь, не осталось и следа. По коже Вайолет словно провели перышком.

– Скоро выследит, если и дальше будете здесь торчать!

Окончательно позабыв о хороших манерах, Хамид обеими руками впился ей в плечи и поволок прочь, игнорируя сопротивление.

– Это символ Перевернутого мира, – зло шипел он на ухо. – Даже дети с ним не играют! Что, если там незакрытый портал? Затянет – и все, обратно не вернетесь.

– Да отпустите!

Вайолет ударила спутника локтем в бок и вывернулась, оправляя одежду. Она не куль с мукой, чтобы волочь ее по земле! Вдобавок ликой даже не думал придерживать ветки, и они болезненно хлестали по лицу. Так глаз недолго потерять!

– Грубиян! – припечатала девушка котолака. – Такого, как вы, нельзя пускать в приличное общество. И нет там никого портала, я бы…

Она не договорила и, закашлявшись, ухватилась за горло. Неведомая сила сжимала шею, по капле выдавливала воздух из легких. Вайолет в отчаянии рванула ворот, даже пуговицу оторвала – не помогло.

Ее душили сзади. Два потока ледяного нечто смыкались на шее, жаждали отобрать жизнь. Девушка ощущала их: движение воздуха, легкое шипение. Не в силах сохранить равновесие, она рухнула на снег. Кажется, Хамид кричал – Вайолет не слышала. Перед глазами стремительно темнело, окружающий мир уходил на второй план. Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы девушка не потеряла сознание. Тогда ей казалось, будто она умерла.

В нос ударил острый запах нашатыря.

Закашлявшись, Вайолет рывком села и, часто заморгав, огляделась. За окном по-прежнему ночь, только вот окно не в ее спальне.

– Доброй ночи! – убрав бутылочку с нашатырем в карман домашнего халата, с издевкой поздоровался Даур. – Хамид едва хвост не сгрыз, скулил под дверью, корил себя, когда вас принес. Пришлось прогнать.

– Но почему?.. Почему я здесь?

Казалось логичным отнести потерявшую сознание Вайолет в ее комнату.

– Потому что вам требовалась помощь. Или вы предпочли бы и дальше валяться на земле?

Только сейчас, привыкнув к скупому свету ночника, девушка осознавала, что, помимо рубашки и халата, на ильере ничего нет. Но куда хуже, что на ней самой не было абсолютно ничего. У Даура хватило совести хотя бы прикрыть ее одеялом.

– Ильер не желает объясниться? – прищурилась Вайолет и отыскала взглядом лежавшую горкой на полу одежду, всю, до подвязок.

– Я собираюсь осуществить вашу мечту, разве вы не рады? – Ильер абсолютно спокойно, неспешно развязал пояс халата, красноречиво обозначив свои намерения. – Проделать это с бесчувственным телом я счел неэтичным, пришлось достать нашатырь.

– Послушайте, – Вайолет ловко обмоталась одеялом и соскочила на пол, – вы меня с уличной девкой не спутали? Сначала ваш кузен, теперь вы.

– Я ничего не путал и всего лишь хочу разобраться с вашей сущностью. Поэтому ложитесь обратно и готовьтесь распрощаться с ненавистной девственностью. Хотя, зная вас, любовью лучше заняться сидя, чтобы вы после не припрятали простыню.

От возмущения у девушки перехватило дыхание. Щеки пылали, сердцу не хватало места в грудной клетке. Он… не посмеет так поступить! Даже в потаенных, запретных мечтах Вайолет рисовала их первую ночь иначе. А уж обвинения в будущей краже простыни…

– Благодарю, ильер, но я предпочту остаться девицей. – Вайолет метала громы и молнии. – Завтра же соберу вещи и отправлюсь в монастырь.

Пусть ее считали шлюхой, но действительно становиться таковой она не собиралась.

Внутри что-то лопнуло – может, все сосуды сразу. Кровь стремительно покидала тело, унося с собой мечты и надежды. Вайолет обессиленно опустилась на пол, спрятала лицо в ладонях. Она не желала, чтобы Даур видел ее слезы – глупые слезы наивной девочки. Лучше бы ее растерзало умертвие! Лучше бы Эдмон Лар’Несс довел задуманное до конца! Тогда не было бы так тошно. С другой стороны, ильер прав, не этого ли она побивалась? Разве Вайолет не стремилась соблазнить его, очутиться с ним в одной постели? И вот, когда цель практически достигнута, ее сводит судорогами омерзения и разочарования.

Нужно встать и уйти. Высушить слезы. Разве прежняя леди Редж опустилась бы столь низко? Нет, она с высоко поднятой головой вычеркнула бы из жизни недостойного мужчину. Мантра помогла: слезы высохли, плечи расправились.

Именно так, Вайолет его ненавидит.

– Удалитесь, ильер, мне нужно одеться. – Сама императрица-мать позавидовала бы твердости и властности ее голоса. – Оставаться с вами под одной крышей я не намерена. Ни единой минуты.

Сердце давно превратилось в кровоточащую рану, но Вайолет поднялась и стойко смотрела Дауру в глаза.

– Вы не поняли, миледи, я не собирался вас насиловать. Вернее, акт совершить придется, но несколько с другой целью.

– У мужчин всегда одна цель, – отрезала девушка и, не дождавшись действий со стороны владельца спальни, направилась к кучке одежды. Одеяло волочилось за ней словно шлейф. – Я извлекла урок, благодарю. Первый преподал император, второй вы.

Одеваться придется в ванной. Оставалось надеяться, у ильера хватит воспитания не ворваться туда. А непонятное томление пройдет, забудется. В монастыре будет не до того.

Вайолет провела рукой по волосам. Губы дернулись в гримасе. С локонами придется расстаться, остричь. И с балами, и с мягкой постелью. И с именем. Но выхода нет, между монахиней и проституткой выбирают первое.

– Повторяю, вы не так меня поняли, Вайолет. – Девушка вздрогнула, когда он назвал ее по имени, как-то устало, обреченно. – И я рискую, ставлю на кон свою силу. Согласитесь, это намного больше, чем невинность. Однако принуждать не стану. Признаться, – Даур тяжело опустился на опустевшую постель, – я даже рад. Нет никакого настроения развлекаться с девицами.

Помедлив, Вайолет отважилась сесть по другую сторону кровати. Ильер не предпринимал никаких поползновений, наоборот, чуть сгорбившись, устремил взгляд в пространство, и девушка немного успокоилась. Сердце все еще пульсировало болью, но раны на нем покрылись тоненькой корочкой.

– Это из-за обморока и той паутины?

Ильер кивнул.

– Только существо, связанное с мирами Ма’И, способно отреагировать на ее призыв.

– Но она хотела убить меня!

Вайолет воскресила в памяти удушье и закашлялась. На миг показалось, что все вернулось.

– Именно поэтому нужно прояснить вашу сущность. Я выбрал самый простой способ, даже приятный, – Даур опрокинулся на простыни и со вздохом заложил руки за голову, – но существуют другие. Я вызову специалиста. Он возьмет немного вашей крови, проведет над вами пару опытов, и мы, надеюсь, выясним причину противоречия. Вы нечто непонятное, Вайолет Редж. Магия Перевернутого мира не нападает на суккуб, однако она напала и вместе с тем позволила себя коснуться. Хамид подробно все описал, вдобавок я считал его воспоминания, и теперь, – пожаловался ильер, – у меня жутко болит голова. Будто мне вчерашних приключений мало! – вполголоса пожаловался он в пустоту.

В памяти Вайолет всплыли сеточка шрамов, изуродовавшая грудь и руки Даура. Парочка отвратительных багровых отметин темнела в распахнутом вороте халата. Недавняя обида забылась, девушка вновь испытала жгучее желание коснуться их, стереть навсегда. Покусывая губы, она смотрела на мерно вздымавшуюся от дыхания грудь ильера, а потом решилась. Быстро, пока не передумала, Вайолет перегнулась через кровать и таки потрогала кончиком пальца шрам. Даур перевел на нее недоуменный взгляд, и девушка, смутившись, отпрянула. Нога предательски запуталась в одеяле, оно соскользнуло. Вайолет едва успела упасть ничком на простыни, чтобы не показать себя во всей красе. Она злилась на себя за ребяческое желание. Тот шрам, шершавый, грубый, с неровными краями… Неужели Даур сам нанес себе ранения? А если нет, кто осмелился?

Скрипнула кровать – ильер поднялся.

Вайолет замерла, даже дышать перестала. Обнаженная кожа покрылась мурашками. Они веером разбегались по спине, теряясь ниже поясницы, там, куда смотрел ильер. От ощущения его взгляда бросало в жар. Вновь закрутился, заворочался странный огненный шар внизу живота, когда как остальное тело сковал ледяной ужас. Если он к ней прикоснется, у Вайолет остановится сердце!

Пальцы Даура невесомо легли на девичью кожу. Указательный палец очертил лопатки, скользнул вниз по позвоночнику.

Рот наполнился железным привкусом – Вайолет не заметила, как прокусила язык. Она напоминала натянутую струну, страшилась и одновременно жаждала продолжения.

– Что же мне с вами делать, Вайолет Редж? – задумчиво протянул Даур.

Его рука замерла на пояснице, а потом сделала то, чего от нее не ждали.

Девушке не хватало воздуха. Выгнувшись, она вцепилась пальцами в простыню, изнывая от неожиданной ласки. Кто бы мог подумать, что пальцы Даура окажутся настолько умелыми! Он не торопился, давал привыкнуть к себе, все больше разжигая пожар внутри Вайолет. Она подрагивала, но уже не от страха – от нетерпения. Хотелось большего. Останавливало одно – после уже нет возврата.

– Что же мне с вами делать, Вайолет Редж? – повторил ильер, спустившись к ее лодыжкам.

Вайолет с трудом сдержала стон. Она и подумать не могла, что поглаживания, легкие касания стоп могут довести практически до экстаза. Каково же было ее разочарование, когда все прекратилось!

Прикрыв грудь руками, девушка исхитрилась обернуться. Она пыталась понять, почему ильер расхотел ее. Сама она по-прежнему звенела, жаждала его каждой клеточкой тела.

– Что вы так смотрите на меня, миледи? – У него хватало наглости издеваться.

– Пытаюсь понять, нормальный ли вы. Если не собираетесь продолжать, подайте одеяло, – потребовала Вайолет.

Какой позор – дать понять мужчине, которому ты безразлична, что хочешь его! Если и дальше так пойдет, девушка добровольно совершит постриг.

– И не подумаю, – продолжая улыбаться уголками рта, покачал головой Даур. – Вы удивительно смотритесь.

– Тогда займитесь делом! – огрызнулась Вайолет и снова легла на живот. – Я не картина, чтобы просто глазеть.

Он невыносим, с первой минуты невыносим, но умудрился овладеть ее мыслями.

– Даже так? – Теперь ильер и вовсе смеялся. – А как же ваши принципы, высказывания о чести?

– В некоторых случаях мужчина обязан закончить начатое. Ваше небрежение унижает больше намерений.

– Которые, как выяснилось, вы разделяете. Ну хорошо, леди Редж, побуду галантным кавалером. Постарайтесь меня отблагодарить.

Неужели?..

Огненный комок внизу живота превратился в ледышку. Но сомнений не осталось, когда ухо Вайолет уловило шелест ткани: сначала халат, потом рубашка. Уши ее покраснели. Ильер и не думал гасить ночник!

– Ну, идите сюда, соблазняйте. Считайте, я дал вам второй шанс.

И все же увидеть его обнаженным хотелось больше, нежели скрыть свою наготу. Девушка медленно, стыдливо поднялась на четвереньки, потом встала на колени. Ладонь прикрыла низ живота, вторая дернулась к груди, но замерла на полпути. Пусть смотрит, должен же ильер что-то разглядывать, пока она следует взором за курчавой дорожкой волос.

– Надо же, – прокомментировал Даур, – вы умеете смущаться! И так смотрите, будто для вас это ново.

Его ничуть не заботило пристальное внимание к интимным частям своего тела. С тем же достоинством ильер стоял бы перед императором при полном параде.

– Я не такая испорченная, как вы полагаете, – обиделась девушка и посетовала: – Почему мне никто не верит?

– Я верю, – неожиданно мягко произнес Даур. – Сыграть ваши эмоции тяжело, даже опытный актер где-то да прокололся бы. А теперь идите ко мне, и выясним наконец, суккуба вы или нет. Обещаю не торопиться.

Вайолет и так это знала, верила, он не возьмет нахрапом. Так и вышло.

Губы Даура казались заветным призом, колодцем, из которого Вайолет не могла напиться. Она быстро потеряла инициативу, полностью доверившись опытному мужчине. Нагота больше не смущала, девушка не помнила о ней. Были только губы, страстные, но одновременно аккуратные прикосновения.

Запрокинув голову, прикрыв глаза, Вайолет наслаждалась происходящим: его языком, еще минуту назад терзавшим нижнюю губу, а теперь ласкавшим вишенку груди. Его руками, очерчивавшими контуры ее тела. Его дыханием, учащенным, тяжелым. Его твердой плотью, свидетельствовавшей о желании. И когда пришло время, она без сомнений развела ноги, позволив Дауру овладеть ею.

Они таки сделали это в кресле. Оправившись от внезапности и боли первого толчка, повинуясь древнему инстинкту, Вайолет приняла активное участие в происходящем. Она поднималась и опускалась в полусне, сквозь марево желания видя лицо ильера. Пусть он никогда на ней не женится, но в памяти останется эта ночь.

Никогда еще Вайолет не чувствовала себя такой счастливой. Замерев на груди Даура, она боялась пошевелиться. Все закончилось, сейчас он прогонит ее. Но ильер молчал, и девушка жадно ловила отпущенные ей мгновения.

– Ждешь моего вердикта? – наконец хрипло спросил Даур. Вайолет со скрытым удовлетворением подметила: ильер тоже остался доволен. – Так вот, ты суккуба.

Девушка охнула. Волшебство близости пропало, стало зябко и неуютно. Она заерзала на коленях ильера, попыталась слезть – Даур удержал.

– Не торопись, я еще не договорил. – Он провел пальцем по ее губе, заставив гулко сглотнуть, вновь испытать приступ желания. – Ты суккуба, но не совсем обычная: не берешь, а отдаешь энергию.

– Как это? – растерянно распахнула глаза Вайолет.

У нее нет дара, ильер пошутил. Однако выражение его лица свидетельствовало об обратном.

– Механизма я пока не знаю, но ты впитала энергию паутинки, назовем ее так, и передала мне. Вот, взгляни!

Он отстранил девушку и указал на свою грудь. Шрамы исчезли! Теперь о них напоминала только новая, чуть более розовая кожа.