Глава 11: Гаранор

Гаранор

Я не умею проигрывать. Меня этому не учили. Я привык побеждать, всегда и во всём быть первым. Но с Эленией я терплю поражение за поражением.

План с феей провалился. Вместо того, чтобы пойти и трахнуть шлюху из бара, как делал это до недавнего времени, Ксанор её отшил. То ли девчонка его не заинтересовала, то ли он действительно влюбился в Элению. Меня выворачивает наизнанку от одной только мысли о чувствах брата. Чудовище влюбилось… И, йорги подери, как раз в ту, что нужна мне больше жизни! Как бы слащаво это ни звучало, но, кажется, так оно и есть. Я нуждаюсь в Лэй. Да я уже как наркоман, который плотно на неё подсел.

Я не могу перестать о ней думать, я не могу выбросить её из своих мыслей. В последнее время она даже начала мне сниться, хоть мне в принципе никогда ничего не снилось!

Лэй говорит, что я её душу́, что из-за меня она не может свободно вздохнуть. Да это я из-за неё задыхаюсь! Медленно, но верно без неё сдыхаю.

— Гаранор, почему эта девочка, Лита, так на тебя отреагировала?

С трудом возвращаюсь к Фелисии, в зал, полный гостей. Лэй весь вечер крутится возле брата. Позволяет себя обнимать, целовать и вообще ведёт себя так, будто без ума от своего жениха. Медленно, но планомерно доводит меня, заставляя вспомнить, как же я мечтал все эти годы врезать Ксанору и как же мне хочется утащить её куда-нибудь. Спрятать там, где брат не сможет до неё добраться.

Кажется, я уже превращаюсь в маньяка.

— Гаранор…

И снова приходится себе напомнить, что у меня есть невеста. Которая на меня обижена, явно ревнует и, вообще, в последнее время отношения у нас дерьмовее некуда. Нет, Фелисия ни в чём не виновата, у неё есть все основания ревновать и обижаться. Я даже готов перестать проклинать Сивиллу за то, что ежедневно впрыскивает в неё яд, и признать, что во всём виноват только я.

Потому что позволил себе слабость. Влюбился в ту, в которую влюбляться совершенно точно не надо было.

На какой-то момент осознание того, в чём сам себе долгое время не решался признаться, оглушает. Испугавшись, реально испугавшись этого внезапного озарения, чуть ли не вышвыриваю себя в реальность и наконец отвечаю:

— Без понятия, что случилось с Литой. Я в детях не разбираюсь.

— Но эта её выходка… — Фелисия расстроенно поджимает губы. — Опять журналисты начнут писать про нас всякие глупости.

Тут без вариантов. Уже завтра новость о том, что я стал «папой», облетит всю Грассору. Почему-то увидеть Мариселу на руках у брата было почти так же неприятно, как видеть его сейчас, обнимающего Элению.

Заметив, как рука Ксанора с талии сползает Светлой на задницу, мысленно матерюсь и краем сознания ловлю слова Фелисии:

— Не стоило ей привозить сюда ещё и ребёнка.

Не знаю почему, но теперь уже я чувствую, как глубоко внутри начинает ворочаться раздражение:

— Лита здесь никому не мешает.

— Из-за неё я не знала, куда деть взгляд! — обиженно восклицает невеста. — Такое унижение!

— Фели, ей нет и двух лет. Нашла, на кого злиться.

Несколько секунд Сольт молчит, после чего, сбавив обороты, тихо произносит:

— Извини, я в последнее время вся на нервах. Не знаю, что со мной происходит… Видимо, предсвадебные волнения.

При слове «свадьба» мне хочется выругаться, но я сдерживаюсь, не позволяю сделать этого даже в мыслях, и продолжаю сдерживать себя до конца йоргового вечера.

Отправив Фелисию в Кадрис с сёстрами, сам решаю остаться за городом. Понимаю, что не стоит, лучше бы мне тоже отсюда убраться, но при мысли, что эту ночь Эления проведёт с ним, в моём доме, меня как будто бьёт током. Снова и снова.

Столкнувшись с ней в коридоре, я уже готов схватить её и действительно куда-нибудь утащить, когда Светлая сама упрощает мне задачу:

— Мне тут кое-кто сделал сюрприз. Не самый приятный. Где мы можем поговорить?

Я готов говорить с ней всю ночь напролёт, о чём угодно, лишь бы не оставлять одну с Ксанором. Была надежда, что чудовище надерётся и вырубится, но за весь вечер брат и пары бокалов не выпил. И это тоже на него не похоже.

Кажется, я уже начинаю скучать по старому Ксанору и реально боюсь метаморфоз, произошедших с этим монстром.

— Пойдём в библиотеку.

Мы проходим в комнату с бумажными раритетами — коллекцией отца и деда, которой они страшно гордились и регулярно пополняли редкими экземплярами, спускали на них целые состояния. После смерти отца коллекция перестала пополняться — ни я, ни Ксан не относим себя к книгоманам и не любим просаживать деньги на бесполезный антиквариат.

Оказывается, у нас всё-таки есть что-то общее… Впрочем, этого общего между нами совсем немного.

Лэй бросает по сторонам рассеянный взгляд и раскрывает клатч, чтобы достать из него сейт и протянуть мне, самую дешевую его модель. Замечаю, как дрожат её пальцы, а когда случайно её касаюсь, забирая кусок прозрачного пластика, Светлая от меня едва ли не отскакивает. Её реакция неприятно цепляет. Думал, мы уже прошли этап, когда она меня боялась и мечтала оказаться от меня как можно дальше. Думал, у неё ко мне совсем другие чувства, а не желание сбежать от Гаранора Хороса на другой конец Грассоры.

Йорги… Она ведь отвечала на мои поцелуи там, в Широне, сама этого хотела, а теперь как будто снова обросла шипами. Не знаю, во что она играет. Девушка в Широне была так не похожа на ту, которая сегодня весь вечер не отлипала от моего брата.

Это бесит, раздражает, сводит с ума. Интересно, испытывает ли она, когда видит меня с Фелисией, хотя бы сотую долю того, что сегодня чувствовал я? Или это всё-таки помешательство в одностороннем порядке, и ей плевать на меня.

Судя по выражению её лица, точно плевать.

— Скорее, — поторапливает Лэй. — Не хочу, чтобы Ксанор видел нас вместе. — Напряжённо сглатывает и обхватывает себя за плечи руками, словно ей холодно.

Или неуютно в моём обществе.

Запихнув поглубже грёбаные мысли неуверенного в себе мальчишки, активирую устройство, и сразу становится ясно, отчего она так взволнована. Какой-то мрази хватило наглости нас снять. Твари, имевшей доступ к её квартире.

Найду и порву выродка.

На видео запечатлён мой первый «приступ». Наверное, как раз после того вечера, когда впервые позволил себе с Лэй лишнего, я окончательно погряз в этой синеглазой девочке.

Мои подозрения сразу падают на Ксана. Он ведь во что-то явно играет. Вполне возможно, что всё это время использовал Ленни, чтобы испортить жизнь мне. Но тогда к чему этот дешёвый шантаж? Если бы хотел разрушить мою карьеру, мог бы просто выложить видео в сеть, не заморачиваясь предложением руки и сердца, хранением Лэй верности, официальной помолвкой.

Или это часть более сложного, изощрённого плана, больной игры с непонятными правилами?

— В коробке была записка. — Лэй протягивает мне пластиковую карточку, и я пробегаюсь по ней взглядом. — Думаю, что это дело рук Кришон.

— Кого? — переспрашиваю, в мыслях уже вовсю убивая этого слизняка — своего брата, опустившегося до жалкого шантажа.

— Акиллы Кришон. Моей бывшей начальницы. Она очень бесилась, когда стало известно, что я буду организовывать вашу свадьбу. Она как-то заходила ко мне, угрожала, но тогда я не восприняла её угрозы всерьёз. А пару дней назад мой бывший коллега, Хайме, сказал, что Кришон до сих пор злится, что этот контракт достался не её фирме.

— Ты продолжаешь с ним общаться? — спрашиваю машинально, снова просматривая голозапись и снова думая о том, что хотел бы повторить с ней всё, что произошло тем вечером, и даже больше.

Намного, намного больше.

Это точно болезнь. Мне бы бояться, что какая-то сволочь может всё испортить (Ксанор, Кришон… неважно кто), что моя карьера находится в руках неизвестного (пока) шантажиста, но я только и думаю о том, как буду снова целовать эту девочку. Как усажу её вот на этот стол и сделаю с ней всё то, что уже не раз успел сделать с ней в своих мыслях.

— Вот только не начинай о Хайме, — огрызается Эления.

— К йоргам Хайме, — соглашаюсь и добавляю: — Тебе стоит пока что избегать моего брата.

— А он здесь при чём? — Лэй хмурится.

— Кришон обязательно проверят. Так же, как и твою студентку, — предупреждаю честно и замечаю, как глаза этой маленькой ведьмы, как по расписанию, вспыхивают негодованием. — Но не стоит сбрасывать со счетов и моего брата. Я до сих пор уверен, что Ксан что-то задумал и не верю в его к тебе чувства…

— Ты вообще читал, что там написано? — перебивает меня Светлая, взглядом указывая на анонимную записку. — При чём здесь Ксанор? Я должна отказаться от работы на тебя и Фелисию, иначе пострадает твоя карьера. Всё просто. И знаешь что? Мне уже самой хочется от неё отказаться, потому… Потому что… — Лэй взволнованно вздыхает, прежде чем закончить фразу, и я жду её слов, как какой-то сопливый идиот.

Жду и надеюсь на признание, но вместо признания слышу голос брата:

— А что это у нас за родственные посиделки? — Чудовище останавливается на пороге библиотеки и продолжает, пожирая крылатую взглядом: — Малыш, вообще-то я жду тебя в другом месте. Мы ведь так сегодня ещё и не добрались до десерта.

Я успеваю спрятать сейт в карман прежде, чем Ксанор его замечает. Эления, с секунду поколебавшись, подходит к моему брату, и он сразу же спешит её обнять. Этот собственнический жест, то, как он по-хозяйски прижимает Лэй к себе, как демонстративно проводит ладонью по её бедру, заставляет меня мысленно проматериться и сжать руки в кулаки.

Следы от них неплохо бы смотрелись на роже чудовища, хоть я и понимаю, что это будет самый идиотский поступок в моей жизни — ни с того, ни с сего наброситься на Ксанора.

Но, боги, как же мне этого хочется! Хочется наконец ему врезать.

— Вы останетесь здесь? — спрашиваю, вместо того чтобы воплотить в жизнь свою давнюю мечту, хоть и так прекрасно знаю, что эту ночь брат собрался провести за городом. Вместе с Эленией.

Йорги.

— Останемся, — усмехается чудовище. — В Кадрис лететь уже поздно, да и нет необходимости. К тому же Лита с няней уже давно спят. Я только что к ним заглядывал, проверял, как там мелочь.

И столько заботы звучит в его голосе, что становится тошно. Тоже мне, папаша года.

— Так о чём вы тут болтали? — снова интересуется брат, и Лэй, нервно улыбнувшись, отвечает:

— О свадьбе сонора Хороса. Ничего такого.

— Гар, сегодня у Ленни выходной и, между прочим, помолвка. Оставь мою девочку в покое. — Ксанор шутит, а мне после «моей девочки» ещё больше хочется размазать его по стенке.

— Выпьете? — предлагаю, соскребая остатки выдержки, хоть и сам не знаю, зачем это делаю.

Общество Ксанора мне сейчас точно противопоказано, особенно противопоказано продолжать смотреть на них вместе, но просто взять и отпустить, оставить одних… Йорги, да я тут с ума сойду! Совсем свихнусь, считая минуты и секунды до наступления долбаного утра.

Им ведь приготовили одну спальню. На двоих.

— Нет, как-нибудь в другой раз, — лениво протягивает чудовище, продолжая поглаживать Светлую по бедру так, словно треплет по холке породистую лошадь. — Вечер был долгий, а впереди нас ждёт, — улыбка, которой он её одаривает, напоминает оскал ублюдочного маньяка, — долгая ночь.

— Ксанор, — укоризненно бросает Лэй.

Можно подумать, её негодующий взгляд из-под обалденно длинных ресниц и яркий румянец на щеках его смутит и заставит перестать вести себя так, словно он притащил в дом очередную фею облегчённого поведения.

— Всё, всё, умолкаю. Ты права, моему брату совсем не обязательно знать подробности наших интимных отношений. Пойдём, малыш. — Он целует её в губы, выводя из строя последние, ещё оставшиеся во мне предохранители, а потом легко подталкивает Ленни в спину по направлению к выходу. — Пока я не «съел» тебя прямо здесь или где-нибудь в коридоре.

— Ксан! Прекрати! — вспыхивает Светлая.

— Ладно, прости, — примирительно заявляет брат, продолжая при этом улыбаться так, что у меня уже темнеет в глазах. — Просто Гар ведь не чужой человек. Как-никак член семьи. Тем более он уже давно не маленький и прекрасно знает, что ночами может происходить между мужчиной и женщиной. Особенно между таким классным мужчиной, как я, и такой потрясающей девушкой, как ты.

Умом я понимаю, что его поведение больше похоже на провокацию, но, похоже, голова у меня уже давно ничего не решает. Сам не замечаю, как делаю шаг к ним навстречу, а в следующий момент рассыпаюсь тьмой и оказываюсь рядом с братом, когда слышу, как он продолжает:

— И вообще, сегодня ночь нашей помолвки, Ленни, и это вполне нормально, что я рассчитываю провести её так, чтобы мы с тобой ещё долго о ней вспоминали. А тебе, Гар, лучше сегодня заночевать в другом крыле. Ну или заткни себе чем-нибудь уши. Иначе, боюсь, уснуть у тебя не получится.

Секунда, другая, и костяшки врезаются в челюсть брата. Эления испуганно от нас отскакивает, а Ксанор, сплюнув кровь, яростно рычит:

— Какого хрена?!

Не дожидаясь ответа, бросается на меня, отражая новый удар. За ним следует ещё один, от которого чудовище едва успевает увернуться, но я не останавливаюсь. Просто не могу остановиться. Перед глазами всё темнеет и расплывается. Единственное, что вижу чётко и ясно, — это рожа брата, которой явно не хватает свежих красок. Нужно добавить.

Даже когда прилетает ответный удар и скулу обжигает болью, я, вместо того чтобы всё это закончить, зверею ещё больше.

— Перестаньте! Вы что творите?! — словно издалека доносится голос Светлой, но ни один из нас не обращает на неё внимания.

Сцепившись, мы пролетаем через всю библиотеку. Меня опрокидывает на письменный стол яростным ударом силы в солнечное сплетение. Ксанор нависает сверху, тьма брызжет с его кулака во все стороны. Тьма, которой он собирается мне врезать.

Йоргово отродье.

В последний момент успеваю увернуться и швыряю его на пол. Ещё один удар, ему от меня. Зарычав, он сбрасывает меня, чтобы нанести ответный, и тут к нам подлетает Эления. Настолько быстро, что в первые мгновения я даже не успеваю понять, что она делает. Не успевает и Ксанор. Светлая хватает его за руку, занесённую надо мной в кулаке, прикрывает веки, и на пару секунд всё как будто замирает. Сознание прорезает острое, яркое ощущение силы. Светлой энергии, которую она сейчас отдаёт моему брату. Выталкивает её из себя, пока глаза Ксанора не закатываются, и он не падает тяжело на пол.

Эления тут же отнимает руку, прижимает её к лицу, как будто осознавая, что только что совершила.

— Не стоило, — говорю ей, поднимаясь.

Мелькает глупая мысль, что с таким диапазоном возможностей её с распростёртыми объятиями приняли бы куда-нибудь в разведку Грассоры. Но я не успеваю на ней зациклиться, отвлекаюсь, когда слышу тихий голос феи.

— Я знаю, — отвечает она глухо и обхватывает себя за плечи руками. — Я испугалась. Со стороны казалось, что вы друг друга убиваете.

Стерев сочащуюся из губы кровь, морщусь от боли в рёбрах.

— Надолго ты его?

— На несколько часов точно. Может, до утра. Возможно, он даже не будет этого помнить.

Только сейчас я замечаю, что её бьёт крупная дрожь. Хочу к ней приблизиться, но Лэй резко пятится и срывающимся голосом заявляет:

— Я… я на тебя больше не работаю.

— Ленни…

Пытаюсь прервать её, успокоить, но она на выдохе, сквозь слёзы, продолжает:

— Ни на тебя, ни на Фелисию.

— Эления, всё хорошо. Ничего не случилось.

Но она меня как будто не слышит.

— То, что сейчас здесь было… — истерично всхлипывает.

— Всё нормально, мы просто поссорились.

— Поссорились? — Светлая нервно вскидывается. — Да вы чуть не поубивали друг друга! Я не хочу, — шумно сглатывает и продолжает: — Я не хочу больше иметь с тобой ничего общего. Я не принадлежу тебе, я не твоя игрушка. Как только выберете свадебное агентство, я передам им всё, что успела до этого сделать. И не говори, что не отпустишь меня! Если это не сделаешь ты, то сделает Фелисия. Но я думаю, ты не захочешь, чтобы я с ней говорила и объясняла причины.

— Эления, тебе нужно успокоиться. Нам обоим нужно успокоиться и…

И я мысленно ругаюсь, понимая, что говорю вообще не о том. Что это не то, что она сейчас хочет от меня услышать. Вернее, не так! От меня она сейчас вообще ничего не желает слышать.

Кажется, я действительно её душу́. И, кажется, то, что сегодня здесь произошло, даже для меня было слишком. 1439f7c

— Хочешь вернуться в Кадрис? — спрашиваю, засунув куда подальше все свои порывы.

— Да, как можно скорее.

Киваю и добавляю:

— Тебя отвезёт Эстебан, я предупрежу его.

Бросив на жениха взгляд, Эления опускает ресницы и спешит уйти, а я из последних сил борюсь с желанием броситься за ней следом. Остановить её, удержать, попытаться объяснить, что просто схожу с ума. Из-за неё. Из-за чувств, что она во мне вызывает. Вот и творю йорг знает что, сам не понимаю, что делаю.

Сделав над собой усилие, позволяю ей улететь вместе с дочерью. Ксанора переносят в спальню, а я запираюсь у себя в кабинете и думаю о том, что будет дальше. Снова и снова. Сейчас от моего решения зависит многое.

Наконец, взяв сейт, связываюсь со своей невестой:

— Фели, нам надо поговорить.