Глава 9: Эления

Эления

В бар «Сантана», расположенный сразу за первым контуром, я вхожу без пяти минут восемь. Стеклянные двери отрезают меня от шумящего проспекта, забрызганного огнями витрин и неоновых вывесок, и я окунаюсь в совсем другой шум: людской гомон, фоном которому служит негромкая, к счастью, музыка. Бросив по сторонам взгляд, прихожу к выводу, что как вошла сюда, так отсюда и выйду. Ни одного свободного столика, и Камилы нигде не видно. Взгляд скользит дальше, к мобильной барной стойке, расположенной в центре просторного зала. Стойка медленно проворачивается, вместе с высокими стульями, ни один из которых не пустует. С минуту или две я разглядываю эту странную «карусель», надеясь поймать в проплывающих мимо лицах знакомое лицо Камилы, и снова терплю неудачу.

Уже подумываю развернуться и выйти под мелко моросящий дождь, когда кто-то касается моего плеча.

— Добрый вечер, сонорина Лэй. Извините, надеялась прилететь пораньше, чтобы встретить вас.

— Всё в порядке, — обернувшись, улыбаюсь Камиле и прошу, чтобы называла меня по имени.

К нам тут же подбегает официантка и ведёт к столику в глубине зала, совсем крошечному и совершенно незаметному. Отсюда весь бар как на ладони, зато нас, укрывшихся в полумраке, в углу, завешенном чёрно-белыми старинными фотографиями со спортивных матчей, почти не видно.

— Хорошее место. — Осознав, что на нас не обращают внимания, я заметно расслабляюсь и принимаюсь просматривать меню, растянувшееся по сенсорной столешнице.

Сонорина Вега заказывает себе коктейль и лёгкие закуски, я останавливаю свой выбор на бокале белого вина и салате из морепродуктов.

— Ксанор сказал, что после официальной помолвки пресса угомонится, и меня оставят в покое.

Камила неопределённо пожимает плечами:

— Рано или поздно страсти вокруг вашей пары точно кипеть перестанут, но Ксанор всё равно останется братом моего босса, а во время предвыборной гонки никто из его близких не застрахован от внимания журналистов. Я бы хотела подготовить вас к самым неожиданным и каверзным вопросам, но будем надеяться, что вам никогда не придётся на них отвечать.

— Это уж точно. — Я тяжело вздыхаю. — Будем надеяться…

Заказ приносят очень быстро, и, пока я наслаждаюсь салатом, сонорина Вега рассказывает мне, как вести себя в той или иной ситуации, отчего я чувствую себя неумелым игроком перед опытным тренером — это возвращаясь к спортивной тематике.

— Или вот, если вас спросят о…

В какой-то момент мой взгляд цепляется за сидящего за барной стойкой мужчину. Эта зона в зале самая освещённая, и, когда брюнет в кожаной куртке оказывается ко мне вполоборота, я безошибочно узнаю в нём Ксанора. Хм, неужели и у него здесь встреча? И тоже деловая?

Барная стойка продолжает крутиться, еле-еле, поэтому у меня хватает времени убедиться, что мне не показалось. Это действительно младший Хорос, проводящий время в компании какого-то крепкого напитка и… какой-то девицы.

«Светлой», — прихожу к выводу, заметив блокаторы, пересекающие виски девушки.

Она очень красива и очень сексуальна. И явно очень заинтересована в первом мачо Кадриса. Фея на него едва ли не вешается, или правильней будет сказать, едва не ложится. Всем своим пышным, явно искусственным бюстом, который лишь чудом не выпрыгивает из облегающего тёмного платья. Девица улыбается, призывно кусает губы, накручивает на палец светлый локон и то и дело поигрывает туфелькой, не стесняясь демонстрировать как бы невзначай показавшееся из-под приподнявшейся юбки кружево чулок.

Мне это кружево видно даже отсюда, представляю, какой обзор открывается Ксанору. Не только на чулки, но вообще на всё, что только можно там открыть.

Неужели он променял вечер со мной на встречу с этой шлюхой?

Первый мой порыв — подняться и подойти. Я уже собираюсь это сделать, когда замечаю, что Хорос поглядывает на двери, как будто ждёт кого-то. Ещё одну Светлую облегчённого поведения? Вряд ли. Может, действительно дожидается какого-нибудь делового партнёра, мы вот тоже с Камилой пришли сюда поговорить исключительно о делах и…

И, кажется, я сейчас начну рычать.

— А если вас спросят…

— Камила, — резко перебиваю я помощницу чудовища и говорю: — А можно я вас кое о чём спрошу?

— Да, конечно, — вежливо улыбается секретарша.

И я, быстро взглянув на Тёмного, больше увлечённого сканированием дверей, чем нижнего белья феи, холодно интересуюсь:

— Зачем?

— Что зачем? — улыбка сползает с её лица.

— Зачем ему всё это? Вернее, я понимаю зачем, но это низко даже для вашего босса.

А вот теперь она нервничает. По-настоящему. На миг оборачивается, что только подтверждает мою догадку.

— Извините, сонорина Лэй, но я не понимаю, о чём вы.

— Где он сейчас?

— Он — кто? — Камила быстро берёт себя в руки, принимает невозмутимый вид, но я чувствую её досаду и волнение.

Как-никак я Светлая, и от меня так просто эмоции не скроешь. Тем более, если ты низшая, а рядом с тобой фея, чью силу не способны купировать даже блокаторы. Лишь приглушить её немного.

— Не Ксанор. На него я уже насмотрелась. А теперь хочу увидеть вашего начальника. Сегодня. Сейчас.

— Полагаю, что сонор Хорос сейчас дома. — Вега хмурится, поджимает губы. — Или с невестой.

— Значит, полетим к нему домой. — Я решительно поднимаюсь.

— Но…

— Или я закачу брату вашего шефа скандал. Прямо здесь. Потом мы всё равно помиримся, но сначала приведём в экстаз журналистов. Поэтому выбирайте: или мы незаметно отсюда уходим и летим к Гаранору, или можете уже заранее прикидывать, куда полетят рейтинги этого кукловода!

Сонорина Вега мрачнеет на глазах. Она явно не любит проигрывать (вся в начальника), а я сейчас так зла, что действительно готова закатить скандал. Не потому, что ревную Ксанора, а потому что хочу отомстить старшему чудовищу!

Ну вот что он за монстр?! Манипулятор йоргов…

— Значит, к сонору Хоросу, — сдаётся девушка, а когда мы выходим на улицу, под дождь, негромко спрашивает: — Но что вы собираетесь ему сказать?

— Расскажу, что будет, если он ещё раз попытается встать между мной и моим будущим мужем.

До резиденции Хоросов летим молча. Лишь однажды Камила нарушает царящую в салоне аэрокара тишину. Не сводя взгляда с воздушной магистрали, заявляет:

— Если что, я всё это не одобряю.

— Мой визит к вашему боссу на ночь глядя? — Я негромко усмехаюсь.

— Нет, всю эту ситуацию между вами, Ксанором и сонором Хоросом. Зря он это затеял…

— Который из них двоих?

Теперь наступает черёд сонорины Вега усмехаться:

— Они оба. Они будто помешались на вас, Эления. По крайней мере, мой босс так точно помешался. Что же касается Ксанора… Он для меня сплошная загадка. Не понимаю, зачем он с вами…

— Связался?

Камила поджимает губы, но потом всё же кивает и осторожно продолжает:

— Я уже давно работаю у Хоросов, и это не похоже на Ксанора. Одно время ходили слухи, будто старший брат отбил невесту у младшего, но это не так. Ксанор сам от неё отказался, чуть ли не каждую неделю заводя новые романы и даже не пытаясь прятать от Фелисии своих многочисленных подружек. Сонорина Сольт была бы с ним несчастна.

— А с Гаранором? С ним она будет счастлива? — Не знаю почему, но я замираю в ожидании её ответа, даже дышать перестаю. Камила совсем чужой мне человек, но почему-то для меня важен её ответ.

Мне важно услышать то, что она сейчас скажет.

— Раньше я так считала, — наконец произносит правая рука чудовища и замолкает. На минуту или, может, две, после чего быстро добавляет: — У них получится хорошая семья. Когда всё это… уляжется. Сонор Хорос относится к ней с нежностью и заботой. Всегда так относился. Уверена, что и дальше продолжит о ней заботиться.

А вот я не уверена, что это именно тот ответ, на который рассчитывала, хоть я и сама не понимаю, что именно хотела от неё услышать.

Поёрзав на сиденье, говорю:

— Вы… ты ведь понимаешь, что сейчас пытаешься выставить его в хорошем свете, хоть после того, что он сегодня устроил…

— Он спрашивал меня, как отразится на его карьере разрыв с Фелисией, — перебивает меня Камила, и я снова застываю.

Сердце в груди пропускает удар и, кажется, у меня начинает кружиться голова. От накатывающих чувств, которых сейчас во мне слишком много. Непонятных, противоречивых и таких сильных, что они могут запросто свести с ума.

Вот только нахлынувшая было волна отступает после следующих слов помощницы:

— Расставшись с Фелисией, он поставит крест на своей политической карьере и на грядущих выборах. На том, к чему так долго стремился, чем жил последние годы. Не думаю, что вас волнует моё мнение, но я всё равно скажу: лучше оставайтесь с Ксанором, сонорина Лэй. Или, если не любите его, будьте одна, найдите себе кого-нибудь другого… Да что угодно! Но не разрушайте жизнь Гаранора. И ему не позволяйте её разрушить.

Замолчав, она сосредотачивается на дороге, и я тоже смотрю вперёд, прямо перед собой, хоть и не вижу ничего. Зато в ушах продолжает звучать её голос, её слова, и я понимаю, что она права. Мне неприятно это осознавать… вернее, не так! Мне больно это осознавать, но я не могу с ней не согласиться.

Больше мы не говорим друг другу ни слова до самого дома Хоросов. Опустившись перед воротами, Камила протягивает охраннику руку, и только после того, как тот считывает её код, нас пропускают внутрь.

— Его уже предупредили.

— Хорошо. — Я киваю и пытаюсь воскресить в себе ту злость, которую почувствовала при виде Ксанора в компании подосланной к нему Светлой.

Злость — единственное, что я имею право испытывать к Гаранору.

В холле нас уже встречают. Высший стоит на ступенях лестницы, спрятав руки в карманах брюк, и смотрит на меня, не сводя взгляда. Камилу он, кажется, даже не замечает. Даже когда она говорит:

— Сонорина Лэй, я буду ждать вас в аэрокаре, — не переводит на неё взгляд.

Секретарь уходит, и мы остаёмся одни, в полумраке и тишине, в которой как будто застреваем на целую вечность.

— Пойдём, — наконец говорит он и, развернувшись, поднимается по ступеням.

Напомнив себе, как дышать, я следую за Тёмным на второй этаж.

Мы проходим в его кабинет. Я понимаю это, потому что всё в этой комнате буквально пронизано Гаранором Хоросом. Едва уловимый запах сигар, минимум мебели, резкие очертания которой сейчас скрадывает полумрак, и даже опущенные жалюзи — всё здесь напоминает о нём. На диван в углу небрежно бросили пиджак и галстук, и Тёмный привычно закатал рукава рубашки. Привычно… Сейчас это слово меня особенно пугает. Я привыкла к нему. Привыкла на него злиться, привыкла его видеть, привыкла к тем чувствам, что вызывает во мне этот мужчина.

Я как будто на неё подсела, на эту запретную любовь, от которой пытаюсь убежать и к которой всё время возвращаюсь. Возвращаюсь к нему.

Сегодняшнее моё решение является тому подтверждением.

Взгляд цепляется за огромное кожаное кресло, приставленное к письменному столу, на котором тоже минимум предметов. Прозрачный экран сейфота едва выделяется в полумраке, и над столешницей, да и в принципе во всём кабинете, я не нахожу ни одной голофотографии.

Фелисии здесь нет. Я не чувствую её присутствия, даже малейшей тени невесты, и это вызывает во мне смешанные чувства, из-за которых мне следует уже себя придушить фатой или чем придётся.

— Зачем ты здесь? — Гаранор отворачивается, чтобы плеснуть себе в бокал немного сильры.

Мне не предлагает, да я и не настаиваю, потому что не собираюсь здесь оставаться.

Делаю шаг вперёд, к нему, но тут же останавливаюсь и прошу:

— Лучше скажи, зачем ты подослал к Ксанору Светлую? Зачем заставляешь свою помощницу заниматься… этим?

Я кривлюсь от снова пробуждающейся внутри злости и раздражения, и замечаю, как по лицу высшего, когда он оборачивается, пробегает тень, а серебро в глазах становится ядовитой ртутью.

Он отставляет бокал, не сделав даже глотка, и смотрит на меня.

— Я не могу ему тебя отдать.

— Я тебе не принадлежу.

Хорос мрачно усмехается:

— Но ему ты тоже не хочешь принадлежать. Ты не умеешь прятать эмоции, Эления, и я прекрасно вижу, что ты к нему испытываешь. Хочешь узнать, что именно?21b4bc

— И что же, по-твоему? — спрашиваю хмуро, хоть и понимаю, что это совсем не то, о чём я собиралась с ним говорить.

— Ничего. Совершенно. — Хорос отталкивается от стены и делает ко мне два неспешных шага, как будто подкрадывается. — Ты не хочешь быть с ним, не хочешь его, но зачем-то продолжаешь эти отношения. Зачем, Эления? Чего ты добиваешься? Думаешь, что будешь с ним счастлива? Мой брат способен только всё портить. С ним ты будешь мучиться…

— Хватит выставлять Ксанора монстром! — После последнего заявления Тёмного я окончательно вспоминаю, зачем сюда прилетела, и бросаюсь к нему, чтобы прояснить всё раз и навсегда. — Мне хорошо с ним, понимаешь? Хорошо и спокойно. Весело! Интересно! А с тобой…

— А со мной? — переспрашивает он хрипло и берёт меня за руку, а я сама не понимаю, как так вышло, что он оказался рядом.

Слишком близко, опасно близко.

— А когда я с тобой, меня сжигает стыд и…

— Только он?

Тёмный переплетает наши пальцы, притягивает меня к себе, вплотную, уничтожая то незначительное расстояние, что ещё оставалось между нами, заставляя чувствовать биение его сердца под тканью рубашки, сильное, резкое; его дыхание на моих губах и прикосновение губ к моей щеке. Горячих, немного сухих и таких нежных, что всё внутри меня, каждая моя клетка, начинает отзываться на эти лёгкие поцелуи. Хочется ответить на каждый, потянуться к нему, снова испытать то, что было между нами в Широне.

В какой-то момент мне просто хочется плюнуть на всё, но…

Не разрушайте жизнь Гаранора, и ему не позволяйте её разрушить.

Но прийти в себя всё равно придётся, и если сейчас уступлю порыву, потом очнуться будет уже сложнее.

И ещё сильнее будет больно.

— Ты построил свою жизнь так, что в ней нет места для меня, — выталкиваю из себя слова. — Продолжай жить в своём мире, а мне позволь остаться в моём.

— Но я не хочу этой жизни без тебя, Эления. — Голос его звучит низко, хрипло, и от этих глубоких ноток что-то у меня внутри вздрагивает, остро отзываясь на Тёмного, на его взгляд, как будто проникающий внутрь меня, на прикосновения его пальцев к моей руке, ласкающих и медленных.

— Но и жизни со мной ты не захочешь. Ты говоришь, я буду несчастна с твоим братом, но сейчас мучаешь меня ты. Отпусти меня, оставь в покое. Просто… — Делаю резкий вдох и отступаю, разрывая наше прикосновение, чувствуя, как вместе с ним рвётся и что-то у меня в сердце. — Просто дай мне вздохнуть наконец.

Отвернувшись, быстро выхожу из кабинета, уговаривая себя не оборачиваться. Потому что, если обернусь, боюсь, снова не смогу убежать и снова к нему вернусь.

До аэрокара добираюсь как в бреду, сажусь в него, не замечая никого и ничего вокруг. Кажется, меня трясёт, а может, это просто прыгает перед глазами картинка окружающего мира.

Единственное, что удаётся расслышать, это слова Камилы:

— Вы поступили правильно, Эления.

И всё, после этого я как будто попадаю в какой-то вакуум. До дома лечу как оглушённая, и, оказавшись в квартире, на автомате прощаюсь с няней. Дина пытается узнать, как я, и я даже вроде ей отвечаю. Улыбаюсь, прощаюсь, иду поцеловать спящую Литу. После чего бегу к аптечке, чтобы принять что-то успокоительное.

Успокоительное не находится, зато на кухни обнаруживается полупустая бутылка сильры. Щедро плеснув в бокал крепкий напиток, выпиваю его залпом и морщусь от горечи, ожёгшей горло.

Даже начинаю кашлять и чуть не давлюсь собственным кашлем, когда по квартире разносится сигнал вызова.

Может, Дина что-то забыла?

Но у лифтов под дождём мокнет не Дина, а Ксанор. Я отвечаю на его вызов и жду, когда Тёмного принесёт ко мне прозрачная капсула лифта.

— А как же деловая встреча? Уже закончилась? — давлю из себя улыбку.

— Деловая встреча сорвалась, а я как идиот целый час торчал в баре вдали от желанного и прекрасного.

Улыбка у младшего Хороса получается куда лучше моей. Проведя рукой по волосам и стряхнув с них капли воды, он приближается ко мне и целует в губы, после чего шепчет мне на ухо:

— Я к тебе с предложением, малыш. Как ты смотришь на то, чтобы перевести наши отношения на новый уровень?

— На новый? — осторожно переспрашиваю я. Пытаюсь отстраниться, но руки Хороса держат меня за талию, слегка поглаживая.

Ксанор наклоняется ниже, чуть прикусывает мне мочку уха и искушающе шепчет, кажется, уже не спрашивая, а требуя:

— Я хочу заняться с тобой любовью, Эления.