Глава 17. Гаранор

За несколько часов до этого

— И вот ещё здесь нужно подписать, — говорит Камила, скидывая мне на сейт очередной документ.

Бегло его просматриваю, пытаясь сосредоточиться на работе, но мысли снова убегают к йорговой матери, а точнее, к крылатой девчонке.

— Ты связалась с Крусом? — Подписываю отчёт, даже толком его не прочитав, хоть обычно не терплю халатности в работе, и отодвигаю сейт в сторону.

Хотел бы я знать, что произошло между Эленией и Ксанором на вечере у Гальярдо, что мой брат так неожиданно сорвался и улетел из Аликантара, да и Светлая надолго на празднике не задержалась. Не понравилось выступление? Можно подумать, это её посадили в клетку.

Мысли о Лэй в клетке окончательно сбивают меня с рабочего настроя.

Кажется, я помешался. За несколько недель до свадьбы. За несколько недель до самого главного в моей жизни события — выборов. Вместо того чтобы готовиться к первым дебатам, я как какой-то несдержанный молокосос думаю только об одном: что бы и где я сделал с распорядительницей собственной свадьбы.

Наверное, всё из-за стрессов и хронического недосыпания. А может, мне просто надо расслабиться. Найти себе какую-нибудь фею на ночь? А вдруг понравится. Откидываюсь на спинку кресла и задумчиво смотрю на Камилу. Стоит ей приказать, и в течение часа она доставит ко мне какую угодно шлюху, хоть с крыльями, хоть без. Сюда, конечно, нет, рискованно, но в номер отеля…

Вот только в мои планы не входит изменять Фелисии. В реале. Ещё бы как-то заставить себя не делать этого в своих больных фантазиях. Не хочу уподобляться Ксанору, пускающему слюни по каждой встречной крылатой девчонке.

— Сонор Хорос? — осторожно покашливая, напоминает о своём существовании секретарша.

— Да, говори, — возвращаю себя в реальность, в которой нет места мыслям о Лэй.

— Сонор Крус встретится с вами завтра в любое удобное для вас время. — С этими словами секретарь кладёт передо мной свой сейт, и я бегло просматриваю расписание.

— Давай его на девять.

— Здесь в офисе или у вас дома?

— В офисе.

Лино Крус — хороший детектив, услугами которого я уже не раз пользовался. Я не приближаю к себе кого попало, тщательно проверяю всех и каждого, но с сонориной Лэй опять же поступил халатно. Или скорее импульсивно, хоть необдуманные, спонтанные поступки — это больше по части брата. Но я подписал с ней договор и хочу знать о ней всё. Тех сведений, что в спешке собрала Камила, — мне недостаточно.

Среди Светлых есть своя элита. Есть богатые, состоятельные семьи. Кланы. Их немного, особенно в Грассоре, но в других странах… Эления никак не тянула на дочь экономки. Чувствовалась в ней… порода, что ли. Не знаю, откуда взялась эта уверенность, но девчонка явно что-то скрывает, и пока я не выясню, с кем имею дело, не успокоюсь.

Снова поймав себя на том, что продолжаю думать о крылатой, усилием воли возвращаю себя в кабинет на последнем этаже Скайора — самого высокого небоскрёба Кадриса, сердца многомиллиардной империи Хоросов.

— Сонорина Сольт спрашивала, поужинаете ли вы с ней сегодня?

— Нет, сегодня я занят.

И как прикажете не думать о Светлой, если я сам или кто-то, вот как сейчас Камила, постоянно мне о ней напоминает?

— Но у вас в расписании не стоит… — растерянно хлопает глазами секретарша.

— Просто передай Фелисии, что сегодня я занят. Поужинаем завтра.

Камила кивает, быстро водя по прозрачному экрану пальцем, но уходить не спешит.

— Что-то ещё?

До ужина с Лэй полчаса и до «Аторры» лететь в час пик примерно столько же. Я так сам до конца и не понял, зачем решил встретиться с ней именно вечером и именно сегодня. Чтобы узнать, что происходит между ней и чудовищем? Ну так это можно было выяснить и в любое другое время и уж точно не в самом дорогом ресторане города.

— Камила? — пристально смотрю на секретаршу.

Та закусывает губу (сразу видно — нервничает), а потом снова суёт мне под нос свой сейт.

— Кто-то из гостей Гальярдо выложил это в сеть.

У меня чуть глаза на лоб не лезут, когда вижу, как Эления бьёт по лицу моего брата. И это так, йорги побери, она с ним сближается?! За пару часов видео набрало несколько миллионов просмотров. Лэй в маске, что вызывает ещё больший ажиотаж среди комментаторов, которым не терпится выяснить, какой идиотке хватило безрассудства ударить Тёмного.

— Пусть это удалят, — поднимаюсь, застёгиваю пиджак, призывая себе на помощь всю свою выдержку и самообладание.

Всё-таки я правильно поступил, назначив ей встречу в «Аторре». Там нас никто не увидит и никто не побеспокоит. А мне с сонориной Лэй нужно поговорить. Обстоятельно. И напомнить ей, зачем она вообще мне понадобилась.

— Сейчас же этим займусь, — кивает Камила и следом за мной выходит из кабинета.

Я поднимаюсь на парковку, отпускаю водителя, как до этого отпустил охрану, и лечу в ресторан, продолжая призывать выдержку и самообладание, но стоит вспомнить о грёбаном видео, как во мне как будто просыпается какое-то дикое животное.

Нет, мой брат, конечно, заслуживает того, чтобы ему хорошенько врезали. Мне самому не раз этого хотелось. Но это совсем не то, о чём я просил Лэй. Она должна сводить на нет малейший конфликт, а не создавать их!

Йоргова девчонка. Сейчас я её…

В «Аторре», хозяин которого был близким другом моего отца, для Хоросов есть отдельный вход и отдельная комната. Там уже всё готово для ужина. Правда, свечи явно лишние, как и музыка. У меня с Лэй не свидание, а деловое, мать его, выяснение отношений.

Сажусь за стол, жду. Продолжаю тихо звереть. Светлая опаздывает и, что больше всего бесит и раздражает, — это то, что она никак не реагирует на мои звонки. А потом вообще отключается, доводя меня до состояния… Даже не знаю, как его описать. Со мной никогда такого раньше не было — чтобы какая-то соплячка игнорировала меня весь вечер.

Может, опять что-то с девочкой?

Это единственное, что ещё может спасти Лэй.

Прождав почти два часа, отправляюсь к ней. Если действительно проблемы с Мариселой… Мысль о ребёнке не помогает успокоиться, только к злости на Светлую теперь ещё и примешивается беспокойство о её дочери.

Говорил же, нужно нанять нормальную сиделку, а не эту студентку-недоучку, но у сонорины Лэй на всё есть своё мнение.

И это сейчас тоже бесит.

Спускаюсь к Лэй, звоню, терпеливо (почти) жду. При желании я мог бы и сам открыть дверь, но надеюсь, что Светлой хватит мозгов сделать это за меня. Я знаю, что она дома. Даже отсюда, из коридора, чувствую запах её кожи. Он, а ещё осознание, что она так близко, вырубают последние предохранители.

Если сейчас же не откроет…

Но Лэй открывает. Смотрит на меня своими большими, невероятно синими глазами и, испуганно пискнув, захлопывает передо мной дверь.

— Эления, — рычу, уже готовый не открыть её, а выбить.

Спустя пару секунд йоргова створка приоткрывается, и я вхожу внутрь, к этому крылатому чуду в майке и шортах.

— Закройте глаза! — испуганно вопит чудо, но я уже успеваю заметить за спиной у Лэй крылья и на миг зависаю, забывая, зачем вообще сюда прилетел. — Нет, лучше отвернитесь!

— Так закрыть глаза или отвернуться?

Выдав беспомощное «у-у-у!», Светлая исчезает, а я продолжаю как идиот стоять возле входа, снова и снова пытаясь справиться с этим наваждением. Крылья… Что в них вообще особенного? Всегда удивлялся, почему феи их прячут, словно какую-то святыню, а высшие так на них реагируют. Так… вот как я сейчас. Девчонка сбежала в спальню или йорг ещё знает куда, а я до сих пор вижу её перед собой: отблески серебра на светлой коже, едва проступающий узор на крыльях, прикосновение к которым, наверное, получится забыть, только если у меня случится долгоиграющая амнезия.

Спустя минуту или две Эления возвращается, нервно затягивая на талии пояс кардигана. К счастью, эта тряпка будет подлиннее пижамы, потому что вид её обнажённых ножек для меня, что сигнал к старту.

— Уже поздно. Зачем вы пришли? — Светлая вскидывает подбородок, старательно делая вид, что не боится ни меня, ни карательных санкций, которые могут последовать за то, что весь вечер игнорировала меня и ударила моего брата.

Видимо, решила избрать тактику «лучшая защита — это нападение». Вот и нападает. Как умеет.

Маленькая бесстрашная фея. Такая, раскрасневшаяся после душа, с ещё влажными, слегка вьющимися волосами и искусанными от волнения губами (надеюсь, что действительно от волнения, и их не касались никакие другие губы) она кажется ещё сексуальней. А я со стороны, наверное, кажусь ещё более слабым. Падким на хорошенькую мордашку, маленькие аккуратные ступни, тонкие икры и такие манящие коленки, один вид которых вызывает у меня желания, в сочетании с которыми выражение «карательные санкции» обретает совершенно иной смысл.

— Сонор Хорос…

Сонор Хорос из-за тебя скоро свихнётся.

Вслух я этого не говорю. Молча снимаю пальто и, повесив его на крючок, прохожу в гостиную. Светлая мягко отступает, давая мне возможность пройти, хоть по выражению её лица становится ясно, что она не прочь от меня отпрыгнуть. Или оказаться сейчас на другом конце Грассоры.

Интересно, это я такой страшный или она боится, потому что чувствует себя виноватой? Должна бы.

— Мы договаривались о встрече.

Где-то тут у неё была сильра. От моего нажатия дверца кухонного шкафа бесшумно отъезжает в сторону, и я ставлю на барную стойку стакан с бутылкой. Мне нужно занять чем-то руки, иначе есть риск, что они… я, не выдержав, займусь Светлой.

— Возникли неожиданные обстоятельства, которые помешали мне с вами поужинать.

— Что-то с Мариселой? — наполняю бокал на треть, не спеша оборачиваться к фее.

Лучше концентрироваться на выпивке, чем на этой девочке. Хоть даже так, стоя к ней спиной, я продолжаю её чувствовать, слышать её голос, от которого мозги в голове превращаются в какой-то бесполезный мусор.

— Нет, с ней, хвала богам, всё хорошо.

— Тогда что?! — вопрос звучит слишком резко и, наверное, даже грубо, но на этот раз у меня не получается сдержать эмоции.

Оборачиваюсь к ней. Девчонка стоит, поджав губы. Ёжится, обнимает себя за плечи руками, и я, тоже взяв себя в руки, фигурально, ровно повторяю:

— Почему ты не пришла? Почему игнорировала мои звонки?

— Мы с Ксанором, — Эления закусывает губу, и мне хочется сделать то же самое и, кажется, не только с её губами. — Мы с ним поссорились в Аликантаре, а сегодня мне представилась возможность с ним помириться. Я отправилась за ним в ночной клуб и, когда вы звонили… В общем, в тот момент он как раз был со мной.

— Сама? — морщусь от мысли, что Лэй пришлось стелиться перед моим братом, добиваясь его внимания.

Теперь он уже точно решит, что она такая же, как большинство Светлых. Вполне возможно, уже завтра именно он будет пить сильру в её квартире. Даже странно, что не делает этого сегодня. Что я не застал их вдвоём.

От этой мысли я снова начинаю тихо звереть.

— Что сама? — широко распахивает она глаза.

— Сама в клуб отправилась?

Румянец сходит с её лица.

— Нет… с компанией.

Чувствую, девчонка что-то не договаривает, и продолжаю давить:

— С кем именно?

Лэй затравленно озирается, словно ища поддержки, вот только поддерживать её здесь некому.

— Я была там… с другом. — И прежде чем я успеваю хоть что-то сказать, она набирает в лёгкие побольше воздуха и начинает тараторить: — Сейчас вы начнёте меня упрекать, что я нарушила один из пунктов нашего договора. Но он, этот пункт, совершенно идиотский! Я уже вам об этом говорила и повторюсь снова: запрещать мне видеться с друзьями абсурдно! Я отправилась туда с Хайме, чтобы встреча с вашим братом выглядела, как неожиданная случайность, и…

Залпом опрокинув в себя сильру, я подхожу к Светлой. Я прекрасно помню этого Хайме, и ещё лучше помню, как он на неё смотрел. Друзья так не смотрят. С жаждой и желанием.

Эта новая мысль-осознание провоцирует во мне ещё больший всплеск раздражения, почти что бешенства, которое я из последних сил пытаюсь в себе задавить.

— Ты поссорилась с Ксанором. Первое нарушение. Ты встретилась с другом. Это второе. Ты игнорировала меня — третье.

— Мне пришлось выбирать между вами и вашим братом!

— И ты выбрала его, — чувствуя, как сдают тормоза, уже едва не рычу я.

Хотя нет, всё-таки рычу, отчего девчонка от меня пятится.

— За короткое время, сонорина Лэй, вы нарушили три правила.

— И теперь вы меня уволите? — тихо спрашивает она.

Подхожу к ней вплотную — она больше не отступает. Сдаётся. Смиряется. Даже взгляд опускает.

Касаюсь её подбородка, заставляя поднять голову, посмотреть на меня, и спокойно отвечаю:

— Нет, но мне придётся тебя наказать.

Беспокойство в глазах Лэй сменяется недоумением, и только тут до меня доходит, что я только что сказал. Наказать? Интересно, как я собрался это делать? Нет, у меня, конечно, имеется пара-тройка идей, которые можно было бы реализовать прямо здесь и сейчас. Всего-то и нужно притянуть её к себе, дёрнув за пояс кардигана, а дальше… А дальше мой мозг окончательно вырубится, и я уже точно не смогу остановиться.

— Наказать? — переспрашивается Светлая, нервно облизывая губы, а потом ещё зачем-то их прикусывает.

Боги, да она издевается! Намеренно провоцирует, дразнит!

— За то, что нарушили условия договора, сонорина Лэй, в частности пункт про друзей, вас оштрафуют, скажем, на сотню дрейхов, — говорю первое, что приходит в голову, вынужденно отметая другие идеи.

Хоть единственное, чего мне сейчас хочется, — это усадить ее на ближайшую ровную поверхность, раздвинуть её стройные ножки и заняться с ней любовью.

— Вам стало жалко денег? — Лэй сверкает глазами не хуже разъярённой ошарры. Даже кулачки воинственно сжимает, подаваясь вперёд, ко мне.

Зря она это делает, потому что йоргов пояс всё-таки ложится мне в руку. Тяну за него, притягивая к себе Элению, и говорю, разрываясь между желанием врезать себе и, послав всё к йоргам, наконец поцеловать эту девочку:

— Мне жаль вашего времени, которое вы бесцельно тратите на Лосано, давая ему ложные надежды.

— Вас это не касается! — шипит она в ответ.

Безумно хочется её коснуться, безумно хочется узнать, какая она на вкус.

— На время предвыборной кампании меня касается всё, что происходит с вами. И с моим братом.

— Ну значит с этого момента я буду тратить своё время исключительно на вашего брата!

Мне бы похвалить её за такое рвение, но вместо этого хочется рыкнуть в ответ что-то грубое или пригрозить ей очередным наказанием. Лучше — просто взять и отшлёпать эту маленькую нахалку.

— Вам говорили, что вы слишком дерзкая как для феи? — Узел пояса развязывается слишком легко, слишком быстро. Запускаю руку под эту бесполезную, совершенно лишнюю сейчас тряпку, задирая ей майку, и только тут понимаю, что Светлая не пытается отстраниться, оттолкнуть меня, вырваться. Дышит рвано, напряжённо и снова закусывает губу, заставляя вспомнить о барной стойке и о том, для каких целей мы бы могли её использовать. — А ещё ты безумно сладко пахнешь, Эления… Ленни…

Я никогда не придавал особого значения поцелуям, секс куда приятнее всяких прелюдий, но поцелуй со Светлой, как оказалось, — это не прелюдия и не бесполезная трата времени. Это наркотик, самого высшего сорта. Такой, от которого сразу ударяет в голову, и кайф разливается по телу, выбивая из лёгких воздух, вырубая последние предохранители и остатки здравого смысла.

У неё маленькая аккуратная грудь. Я понимаю это, когда накрываю её ладонью, слегка сжимая. Светлая мне отвечает: тихим стоном, коротким рваным вздохом, стоит мне оторваться от её губ, а потом я снова к ним возвращаюсь, потому что мне мало. Мало этих поцелуев, мало её.

Твёрдый сосок под пальцами твердеет ещё больше. Мягко надавливаю, ласкаю и опускаюсь ниже, обвожу пальцами плоский, такой соблазнительный живот и упругую впадинку на нём. Лэй тоже меня хочет. Возбуждение, напряжение концентрируется в воздухе, а во мне так вообще зашкаливает. Лучше бы скорее раздеться, пока на нас не загорелась одежда.

— Не надо… Это неправильно…

Она что-то шепчет, но мне сложно понять смысл её невнятных слов. Толкаю её к дивану, целую жадно, как будто до этого ни с кем никогда не целовался, и тут всё внезапно заканчивается.  

— Фелисия… Прекратите! — Светлая отталкивает меня, с силой, которой, по идее, не должно быть в такой хрупкой девушке.

Но она есть. Как и слёзы в глазах и краска стыда на щеках.

Не сразу я замечаю эти слёзы. Туман желания по-прежнему клубится в мозгах или в том, что от них осталось после знакомства с этим синеглазым проклятьем.

Наваждением. Наказанием. По-другому её не назовёшь.

— Я… я… — Эления задыхается, но уже не так, как пару минут назад. — Я занимаюсь вашей свадьбой, сонор Хорос. Вашей и вашей невесты. Сонорины Сольт, если вы ещё помните, и…

Она неловко натягивает на плечи сползший кардиган, но пальцы дрожат, не слушаются. Пытаюсь подойти к ней… не знаю, наверное, чтобы как-то успокоить, ведь её всю колотит, но Лэй напрягается ещё больше.

— Не надо! Стойте, где стоите! Хотите штрафовать — пожалуйста, штрафуйте! Но больше не смейте меня касаться. Не смейте меня целовать! Решили попользоваться мной вместе с братом?

— Причём здесь Ксанор? — я морщусь, от воспоминания о чудовище.

Он последний, о ком бы мне сейчас хотелось думать. Он, Фелисия… Да весь грёбаный мир!

— При том, что вы, Тёмные, все одинаковые. Используете, подчиняете, ломаете. Уходите, сонор Хорос, иначе клянусь я… Я сама уволюсь! — Она в отчаянье вскидывает подбородок, судорожно выдыхает: — Просто не смогу…

Кажется, ещё немного, и Лэй разревётся, и мне совершенно точно не стоит оставлять её в таком состоянии. Вот только именно я его и вызываю. Это из-за меня её сейчас всю трясёт, это из-за меня у неё лихорадочно блестят глаза от подступающих слёз.

— Уходите, пожалуйста, — не просит — умоляет.

Нет, лучше бы всё-таки себе врезал, лучше бы сдержался.

Механическим движением застёгиваю пиджак, поправляю узел галстука.

— Прошу меня извинить, сонорина Лэй. Больше этого не повторится.

В коридоре сдёргиваю с крючка пальто, едва не вырвав тот из стены, и ухожу со странным чувством, что сделать это — уйти, оставить её сейчас одну — оказалось намного сложнее, чем остаться самому.

Но последнего я не могу себе позволить, как не должен был позволять всё остальное. Меня не должно существовать в её жизни, а её в моей.

И с этого момента так и будет.