Глава 18. Эления

— А посмотрите, какие красивые вот эти. — Фелисия склоняется к кусту флитантры, крупные цветы которой напоминают нежнейшие белоснежные перья, собранные вместе. — Необычные и пахнут приятно.

— Как по мне, так слишком сладко, — привычно морщится Сивилла.

А я в который раз за это кошмарное утро пытаюсь подавить прокатывающуюся по телу дрожь.

Безумно сладко пахнешь, Эления…

Вместе с этой дрожью меня накрывают воспоминания. О его поцелуях, о том, как он меня касался. Как мне это… нравилось. Наверное, из-за всех стрессов, что обрушились на меня в последнее время, в моей голове произошли какие-то сбои. Как ещё объяснить то, что я вчера испытывала, находясь в объятиях этого мужчины? Тёмного. Мне не было страшно. Наоборот, мне хотелось… большего.

Идиотка.

Ленни…

От того, как он произнёс моё имя, внутри меня будто что-то вспыхнуло. Обожгло, подпалило, и это пламя, растекаясь по телу, концентрировалось там, где я чувствовала его возбуждение.

Это неправильно. Это ужасно. Это просто… кошмарно!

Утро действительно выдалось кошмарным, как и ночь. Сначала я беззвучно ревела в гостиной, сжавшись в комок на диване и кусая рукав кардигана, чтобы не начать реветь уже в голос. Потом с горем пополам перебралась в ванную. Хотела умыться и успокоиться, но вместо этого сползла по стенке на пол и уже там, на полу, продолжила давиться слезами.

Когда Ксанор попытался сделать то, на что я сама, в общем-то, подписалась, я заволновалась, занервничала, испугалась. Разозлилась даже.

А вчера мне просто было плохо. Очень. И одновременно хорошо. Тоже очень.

Вот только никакое сиюминутное наслаждение не стоит того, чтобы потом всю жизнь мучиться угрызениями совести. Гаранор Хорос решил со мной развлечься, как с какой-нибудь Светлой облегчённого поведения, каковой меня, видимо, и считает, а я ему едва это не позволила.

Дважды идиотка.

— Эления, ты вообще думаешь сегодня работать? — раздаётся у самого уха, как скрип старых дверных петель, резкий голос Сивиллы.

— Виль, успокойся, — пытается осадить сестру Фелисия.

Но старшая Сольт уже почувствовала, что со мной что-то не так, и продолжает с упоением нападать:

— Мы в этой оранжерее торчим уже почти час, а я от тебя ещё не услышала ни одного дельного совета. Какие цветы подойдут для столов гостей? А для стола жениха и невесты? Какие выберем для букета Фели? А её дружкам? О чём ты вообще всё утро думаешь?

О женихе твоей сестры. О его губах, жёстких, подчиняющих, от прикосновений которых мои губы до сих пор продолжают пылать. О тихом жарком шёпоте, вчера касавшемся моей кожи. О жадных ласках и…

Может, попросить Сивиллу натянуть мне на голову вон то кашпо и хорошенько по нему треснуть? Вдруг мозги тогда встанут на место, и я перестану думать, вспоминать, чувствовать то, что испытывала вчера вечером.

Усилием воли вытряхиваю себя из состояния, в котором находилась всё утро, и включаю режим «организатор свадьбы первого класса», но в глаза Фелисии всё равно смотреть не отваживаюсь.

— Мы вроде бы условились, что гвоздём программы, ну то есть главным цветком на празднике будет эрсилла. В декабре она уже поменяет свой окрас с оранжевого на фиолетовый. Предлагаю сочетать её с белыми или кремовыми цветами. Флитантра отлично подойдёт. Она очень нежная и будет красиво оттенять этот роскошный цветок. И да, у неё действительно очень приятный аромат.

Фелисия удовлетворённо кивает и улыбается. Я тоже пытаюсь ей улыбнуться, вот только мне кажется, что вместо улыбки на лице появляется болезненная гримаса.

Вот как сейчас у Сивиллы, которая снова морщится и ворчливо отмечает:

— И всё-таки у неё слишком сладкий, приторный запах. Гостям может не понравиться.

Да прекратит она наконец о сладких запахах?!

Зачем вообще за нами увязалась? Я была бы рада компании Оли, но старшая Сольт только всё портит. Делает и без того паршивый день откровенно отвратительным. Почему-то в обществе Сивиллы совесть принимается грызть меня с утроенной силой, хоть и до этого, пока я летела на эту встречу, чуть всю меня не сожрала.

Сивилла ведь тогда что-то заметила. Вдруг догадается? Если бы она узнала о вчерашнем…

Но, к счастью, она не знает. Никто не знает и не узнает. Я заставлю себя всё забыть, буду делать вид, будто ничего не было, пока сама в это не поверю. Ведь, по сути, ничего и в самом деле не было. Не было между нами, потому что нас в принципе не существует.

Есть он — будущий правитель Грассоры, будущий муж и семьянин. И есть я — Светлая, которой не повезло стать прихотью, сиюминутным капризом влиятельного высшего.

Как не повезло в своё время Летисии…

Оставалось верить, что Гаранор Хорос — здравомыслящий мужчина, который слов на ветер не бросает. И если сказал, что это не повторится, значит, это действительно не повторится.

Да и я тоже больше не собираюсь терять голову. Больше такого безумства себе не позволю.

Оранжерея Соавиль, расположенная в одном из самых тихих и уютных районов Кадриса, обычно вызывает у меня восторг и благоговение. Её стеклянные купола, под которыми цветут самые прекрасные и экзотические растения со всего мира, блестят и искрятся под лучами солнца. Но сегодня нет солнца. Её утопающие в зелени фонтаны радуют слух своим журчанием. Но сегодня они все почему-то выключены. Её невероятной красоты цветы… Нет, с цветами как раз всё в порядке, просто я их в упор не замечаю.

Сегодня режим «свадебная распорядительница первого класса» всё время выключается, как и режим «фея — дитя природы, фанатка всего цветущего и зелёного». Обычно я наслаждаюсь посещением этого места, как и садов Соавиль, но конкретно сейчас мне хочется сбежать ото всех и вся куда глаза глядят.

— Через три недели состоится крупный благотворительный вечер, устраиваемый моей семьёй. Он станет первым из ряда мероприятий, которые мы ежегодно проводим по всей стране. Мне будет приятно, если ты тоже там будешь, Эления.

К счастью, Сивилла от нас отстала, и мы с Фелисией выходим из оранжереи вдвоём. О её прозрачный купол, стоило нам закончить с осмотром, начали разбиваться редкие дождевые капли, поэтому Фелисия раскрывает зонтик, берёт меня под руку, и мы направляемся по мощёной дорожке к выходу из парка. Вот было бы хорошо, если бы Сивилла где-нибудь потерялась!

После слов девушки у меня в голове начинает вопить сигнальная сирена. Благотворительные приёмы Сольтов — пафосные мероприятия только для высшего света. Но не это меня беспокоит и даже не обязательное присутствие там журналистов. На вечере ведь будет Хорос. Там они будут вместе.

Внутри снова что-то вспыхивает, обжигая. Почти что болью. Яростной и острой, заглушить которую очень непросто.

— Я благодарна тебе за приглашение, но думаю, мне там не место.

— Глупости! — отмахивается Фелисия и хитро мне подмигивает: — К тому же там будет Ксанор. И я буду рада, если он проведёт этот вечер с тобой, а не заявится на праздник с какой-нибудь девицей сомнительного поведения. Мне кажется, ты на него хорошо влияешь, Эления. Он неплохой парень, а с тобой станет ещё лучше. С такой девушкой, как ты: доброй, отзывчивой, честной.

Угу, особенно честной.

— Но я же фея.

— И что с того? — пожимает плечами Фелисия. — В отличие от Гаранора, я не верю во всю эту чушь, что Тёмные не могут быть со Светлыми. И мне кажется, Ксанор тоже не верит.

А Гаранор, значит, верит… Это единственная мысль, что задерживается в сознании, даже когда мы меняем тему и возвращаемся к обсуждению свадебного оформления. И я обсуждаю. Пытаюсь фонтанировать идеями, что-то предлагаю, что-то отметаю, а в голове по-прежнему звучат слова счастливой невесты.

О том, что, по мнению Гаранора Хороса, отношения Тёмных со Светлыми противоестественны, и они не могут быть вместе.

Вечером за мной заезжает Хорос. К счастью, не тот, от которого мысли набекрень и в присутствии которого рассудительная девочка Эления превращается в абсолютную идиотку. Ну или становится послушно стелющимся возле Тёмного ковриком, о который он с удовольствием готов вытереть ноги.

Эта последняя ассоциация помогает окончательно избавиться от непонятной хмари, клубившейся у меня в мозгах со вчерашнего дня, и Ксанору я уже открываю собранная, серьёзная и готовая к бою.

Готовая ко всему, в общем-то.

Назло Гаранору.

Ну то есть не назло, конечно же! Какая только глупость иногда не полезет в голову. Просто готовая. К свиданию. С Ксанором.

Ну и, возможно… к чему-то большему.

— Привет, Ленни.

Сегодня на высшем потёртые джинсы, светлая рубашка и чёрная кожаная куртка нараспашку. А ещё лёгкая небритость на лице, которая, уверена, многим его поклонницам кажется безумно сексуальной. Как и белозубая улыбка хищника, которой он меня одаривает.

— Привет, проходи. Я почти готова. Сейчас только найду сумочку, попрощаюсь с Литой и…

— А няня тоже здесь? — прислонившись плечом к стене, спрашивает Тёмный.

— Ну да. Мне ведь нужно с кем-то оставить дочку.

— Отпусти её, — неожиданно просит он. Судя по ощущениям, глаза у меня становятся больше как минимум в полтора раза, потому что Хорос терпеливо поясняет: — Не знаю, какая дурь только что пришла тебе в голову. Я имел в виду, отпусти няню. Я вас вдвоём приглашаю на свидание.

— Меня и няню? — уточняю тихо, пальцами нащупывая возле зеркала сумочку.

Ксанор закатывает глаза:

— Нет, я, конечно, слышал анекдоты про блондинок, но не думал, Ленни, что это про тебя.

— Во-первых, я не блондинка, — бурчу, всовывая ноги в ботильоны. — А во-вторых, мне сейчас очень хочется швырнуть в тебя сумочкой.

— Какая агрессивная блондинка, — веселится Тёмный.

Клатчем я в него, конечно, не швыряю, а просто легонько бью его по плечу и, давя улыбку, говорю:

— Я просто пытаюсь понять, куда ты хочешь нас повезти. Лита в девять обычно ложится спать…

— И во столько же закрываются «Фантастические миры Веласко». Но мы улетим раньше, и в девять твоя мелочь уже будет в кроватке.

«Фантастические миры Веласко» — один из лучших парков развлечений не только Грассоры, но и целого мира. Названный так в честь своего основателя, Алдо Веласко, он расположен за пределами столицы, но по верхней магистрали до него можно домчать минут за тридцать.

Лита никогда там не была, как и, в общем-то, я. Впрочем, дочка ещё очень маленькая и девяносто девять процентов аттракционов точно не для неё, но если выбирать между вечером в компании Хороса вдали от дочери и вечером вместе с дочерью и Хоросом, то я, конечно же, выберу второе.

— Проходи! — улыбаюсь, чувствуя, как настроение не просто поднимается, оно взлетает до небывалых высот. К вечеру распогодилось, стоит приятная безветренная погода — идеальная для прогулки с ребёнком. — Сварить тебе брула? Мы быстренько соберём Литу.

От брула Тёмный отказывается, скромненько остаётся ждать в прихожей. Вместе с Диной мы упаковываем Мариселу в штанишки и кофточку с аппликациями в виде маленьких ошаррят, мягкие кроссовочки и курточку. Шапочку кладу в аэроколяску — без неё вечером уже не погуляешь.

Ботильоны приходится сменить на удобные балетки, а клатч на объёмную сумку со множеством кармашков: для бутылочек, для подгузников, для лекарств и ещё тысячи и одной вещи, которые могут неожиданно понадобиться моей принцессе.

— Всё, мы готовы, — бодро сообщаю я, когда мы выходим к Тёмному.

Оторвавшись от экрана сейта, Ксанор суёт его в карман джинсов, перебрасывается парой слов с Диной, здоровается с «мелочью», которая уже успела забыть большого сероглазого дядю и теперь резко начинает его стесняться, затихает в коляске.

— Явно пошла не в маму, — шутливо отмечает Хорос.

— Ты просто плохо её знаешь, — улыбаюсь в ответ. — Нас обеих. Сейчас как освоится, как вспомнит тебя…

Мы заходим в лифт, и Тёмный на миг подаётся ко мне:

— Но надеюсь узнать тебя поближе, Эления. Вас обеих.

Я не успеваю ничего ответить, потому что высший, коснувшись сенсорной панели лифта у меня за спиной, чтобы тот доставил нас наверх, продолжает:

— В парке мы этим и займёмся. Как ты, Ленни, вообще относишься к вредной уличной еде? Я голоден как зверь.

Не знаю, как ему это удаётся, но до «Фантастических миров» мы добираемся минут за двадцать. Лита осваивается очень быстро и начинает лепетать на весь аэрокар, выражаясь на одном ей понятном языке.

— И как это вообще можно расшифровать?

— Никак, — улыбаюсь я. — Но она любит, когда её слушают и что-нибудь ей отвечают. Правда, куклёныш?

Легонько щёлкаю малышку по носу, а Лита в ответ принимается болтать ещё громче, улыбается и даже хлопает в ладоши. Она явно очень довольна этой спонтанной вылазкой за город.

— Ты совершенно непонятное существо, мелочь, — заявляет малышке Тёмный, бросая на неё взгляд из зеркала заднего вида.

Ему она тоже отвечает, а потом от щедроты своей маленькой души протягивает высшему куклу.

— Спасибо, мелочь, но дядя Ксанор в куклы не играет, — он на миг оборачивается, а потом начинает снижаться.

Правда, что ли? Не играет?

Свою иронию я оставляю при себе. Сегодня Ксанор просто образцовый бойфренд, пусть пока таким и остаётся. Не буду портить момент. Подозреваю, что это благоденствие продолжится, пока ему не надоест этот образ или не наскучит игра, которую он затеял. В неожиданное преображение Тёмного я не верю.

Когда прилетаем, на землю уже опускаются сумерки, но в парке развлечений, кажется, будто их не существует. Здесь столько огней! Столько света, шума, визга и смеха. Даже несмотря на то, что это начало рабочей недели. Даже боюсь представить, что здесь творится на выходных… А летом?!

В очереди мы не задерживаемся. Мы её просто обходим стороной, потому что для Тёмных не существует очередей. Ну а Тёмные вроде Хоросов наверняка даже не знают, что означает это слово.

Я надеваю солнцезащитные очки с дымчатыми стёклами на пол лица и перекидываю на плечи волосы. Здесь нет журналистов, зато куча народа с сейтами. Вдруг в этой куче обнаружится какая-нибудь фанатка Ксанора Хороса, которая решит нас сфотографировать, а потом выложит фото в сеть? Как говорится, бережёного высшие силы берегут. Вот и пусть нас с Литой оберегают.

От всяких напастей.

— Очки? — заламывает бровь Тёмный.

— Когда вокруг столько огней, у меня начинают слезиться глаза, — моментально нахожусь я с ответом и махаю рукой в сторону выкрашенного в яркие цвета киоска, к которому ведёт широкая мощёная дорога. — Кажется, кто-то был голоден. И я уже, кстати, тоже.

— Читаешь мои мысли, Эления. — Хорос тут же забывает про очки и устремляется за вредной уличной едой.

Я немного отстаю, потому что иду с Литой за ручку, а коляска плывёт рядом. Сидеть в ней мы категорически отказываемся.

Малышка вертит головой из стороны в сторону. Засматривается на йоргово колесо с прозрачными кабинками-капсулами, подсвеченными огнями, отчего кажется, будто они облеплены блестящей фольгой. Пищит при виде детской карусели и провожает взглядом других деток. Особенно её заинтересовал рыжеволосый мальчуган с огромным голографическим шаром, рассыпающим по дорожке разноцветные отблески.

— Салик! Хоцю! — бескомпромиссно заявляют мне.

— Ну кто б сомневался, — улыбаюсь в ответ. Опустившись перед дочкой на корточки, говорю: — Мы сейчас быстренько поедим, а потом пойдём выбирать тебе самый красивый шарик, согласна?

Лита послушно кивает.

Она у меня вообще почти никогда не капризничает, очень редко показывает характер. Не ребёнок, а ангел.

Устроившись за столиком в стороне ото всех, мы с жадностью набрасываемся на бумажные пакеты. Лита уже поужинала, дома, что не мешает ей тянуться к моей еде. Даю ей жареные на гриле овощи, по маленькому кусочку.

Пока едим, общаемся. Я расспрашиваю Ксанора о друзьях, с которыми он познакомил меня вчера. Он интересуется, как там Хайме, на что я скупо отвечаю:

— Без понятия. Думаю, мне нескоро захочется снова с ним общаться.

Тем более что мне это самым наглым образом запрещают.

— Прости идиота. Да, он вчера позволил себе лишнего… много лишнего. Приревновал, напился, — неожиданно вступается за Лосано Тёмный.

Он выглядит таким расслабленным и таким безмятежным, что в кои-то веки перестаёт казаться хищником на охоте. Сейчас он больше похож на довольное жизнью одомашненное животное… Глупое сравнение, согласна, но такой Ксанор Хорос мне даже нравится. И ещё больше нравятся его попытки не обращать внимания на то, каким просящим взглядом смотрит на него Лита, когда он подносит к губам бумажный стаканчик со сладкой газировкой.

— Я-то его, может, и прощу, а вот он меня… Думаю, Хайме догадался, что вчера я его бессовестно использовала.

— Переживёт, — безразлично пожимает плечами Хорос.

А вот это уже больше на него похоже.

Мы продолжаем общаться. Легко, непринуждённо, даже шутим и смеёмся, пока у меня в мозгах не происходит какое-то замыкание, и я неожиданно объявляю:

— Я тут недавно вспомнила… Коллеги в офисе обсуждали… Тебя и Фелисию. Вроде бы вы должны были быть вместе, но потом что-то произошло, и она стала встречаться с сонором Хоросом. Ну или как это у вас в высших кругах называется. Завела с ним отношения, в общем.

Мда. И что это сейчас такое было? И кто меня за язык тянул?

Зачем вообще было касаться этой темы? Сейчас он помрачнеет и скажет, что это не моё дело. И ведь это не моё дело! Что я надеюсь узнать? Что хочу понять?

Очередное обострение, Эления?

Так хорошо начался вечер… Но у меня просто талант портить хорошие вечера!

Странно, но Ксанор не спешит мрачнеть. Не спешит хмуриться и намекать, что кое-кому тут явно не хватает такта. А ещё ума и сдержанности. Но кажется, моё вторжение в его личную жизнь его вообще никак не задевает и совсем не напрягает.

— Да, мы с Фели должны были быть вместе, когда-то этого хотели наши родители, но Гаранор решил иначе, — говорит он вроде бы и серьёзно, а в глазах мелькают какие-то смешинки.

И что он в этом, хотела бы я знать, находит весёлого?

— Тебя это разве не задело?

Нет бы остановиться, но меня, кажется, понесло. Или прорвало… В общем, случился словесный понос.

— Ещё как задело. Да я был в бешенстве. Первое время. Не люблю, когда у меня что-то забирают, тем более мой старший образцовый ублюдок-брат.

Высокие у них отношения. Выше всех небоскрёбов Кадриса, если их собрать вместе и построить из них башню до какой-нибудь космической станции.

— А потом я понял, что не готов к женитьбе, тем более на Фелисии. Она милая девочка, но мы с ней друг к другу никогда ничего не испытывали. Да нам даже говорить особо не о чём, когда мы остаёмся наедине.

— Значит, Фелисия тоже была рада, что всё так сложилось? — Я продолжаю допытываться, хоть сама не понимаю, зачем это делаю.

Вернее, понимаю, но отказываюсь себе в этом признаться. Вместо этого, наоборот, мысленно повторяю: меня не интересуют отношения Хороса и его невесты. Вот совсем не интересуют.

А что спрашиваю… Так то банальное женское любопытство.

Ксанор негромко усмехается и задумчиво гладит Литу по щеке. В этом проявлении ласки со стороны Тёмного нет ничего удивительного. Просто у неё такие щёчки: все хотят её трогать, гладить и зацеловывать.

— Её семья была рада перспективе тесно породниться с будущим правителем. А если рада семья, значит, рада и Фелисия.

— Но она ведь тоже хочет этой свадьбы.

Тёмный неопределённо пожимает плечами:

— Фели преданная дочь своих родителей. Если бы ей сказали пойти замуж за меня, она бы безропотно пошла за меня. За Гаранора — то же самое. Да даже если бы они выбрали ей в мужья вон того чувака, торгующего фруктовым льдом и сахарной ватой — она бы точно так же согласилась и выглядела счастливой.

— Ну а как же её чувства?

— Если они не волнуют саму Фелисию, то почему они должны волновать кого-то другого? — Ксанор усмехается. — Фели считает, что они с Гаранором — отличная пара. Правильная. И это её вполне устраивает. Их обоих. Но с моим ублюдком-братом она будет несчастна.

— Ксанор!

Мне снова хочется зажать Лите уши. Она сейчас в таком возрасте, в котором дети как губки впитывают в себя новые слова. Не хватало ещё, чтобы и это… впитала. А то потом как назовёт кого-нибудь ублюдком, того же сонора Хороса. Я тогда со стыда сгорю.

— Извини, — спохватывается Тёмный, а допив газировку, добавляет: — Это я его так любя.

— Оно и видно… — укоризненно качаю головой. Достаю из коляски шапочку и надеваю её дочке на голову. От плохих слов она не спасёт, но от вечерней прохлады защитить точно поможет. — А вообще, мне кажется, они и правда хорошая пара. И, по-моему, отлично ладят.

Хорос вытирает о салфетку пальцы:

— Ладят они отлично, потому что Фели со всем соглашается. Не знаю только, насколько её хватит… Гаранор не умеет идти на уступки и даже не подозревает, что в отношениях случаются или по крайней мере должны случаться компромиссы. Может, если бы он любил, он бы со временем научился слышать не только себя, но и её. Но ему плевать на неё, как и на всех нас. Поэтому я и сказал, что с ним она будет несчастна. Как и со мной, в общем-то, была бы, потому что мне Фелисия не нужна.

Видимо, выражение лица у меня ну очень говорящее — Хорос разводит руками:

— Извини, не хотел развинчивать твои представления о возвышенных отношениях. Ты, наверное, привыкла организовывать свадьбы для по-настоящему влюблённых, а тут один сплошной расчёт и демонстрация нездоровой покорности.

— Всякое бывало, но…

Но у меня нет слов. И чувства, что концентрируются сейчас во мне и от которых на теле встаёт дыбом каждая волосинка, совершенно непонятные. Я не хочу ничего из этого испытывать, а вот испытываю. И продолжаю думать обо всей этой ситуации. В общем, если бы здесь не было Литы, я бы выпила не газировки, а сильры.

Чтобы так сильно не думалось и не испытывалось.

— У тебя здесь крошка, Ленни. — Ксанор касается моего лица, проводит большим пальцем по уголку губ, медленно, не торопясь, а потом отстраняется.

А я отвожу взгляд, поймав что-то такое в его глазах.

Что? Да йорг его знает! Уже успела понять, что думать и анализировать для меня опасно. Уж лучше вообще ничего не замечать.

— Салик? — прерывает повисшую паузу Лита.

Тёмный поднимается с лавки и подхватывает девочку на руки.

— Салик так салик. Тебе какой, мелочь? Большой или маленький? А давай выберем сразу несколько, что скажешь?

Лита замирает в руках Тёмного, не то от восторга и перспективы обзавестись сразу несколькими голографическими шарами, не то от смущения. А я быстренько собираю в бумажные пакеты остатки нашего ужина и выбрасываю всё в мусорку.

Малышка устраивается на плече у Тёмного, и мы идём добывать шарики: большие и маленькие.