Глава 20. Гаранор

— Долго ещё?

— Почти закончили, сонор Хорос, — вежливо отвечает Камила, скидывая брату на сейт последний документ. — Прочитайте, пожалуйста, и, если согласны с условиями сделки, подпишите.

Брат сидит, развалившись в кресле на другом конце кабинета, всем своим видом показывая, в каком месте он видел сделку с новой строительной компанией, а заодно и меня с секретаршей.

— Я на всё согласен, лишь бы вы двое наконец оставили меня в покое, — ворчит чудовище, быстро скользя взглядом по экрану устройства.

Бесит, когда он такой: в открытую плюёт на семейный бизнес и на своё наследие. Это ведь не мне отец завещал гостиничное дело, но почему-то именно я вот уже которую неделю разгребаю дерьмо, связанное со строительством нового отеля. Сначала долго не получалось договориться с властями острова и выкупить землю для строительства. Им, видите ли, было жаль отрывать часть территории от заповедника, а я не привык отказываться от своих проектов. Когда я превращу Майкор в курортную зону, островитяне в накладе не останутся. Им нужна работа, а их экономике денежные вливания. И пока Ксанор надирался с друзьями в барах, я решал эту проблему.

Решил. Договорился. Выкупил.

И тут брат вспомнил, что он вроде как начальник и начал шевелить жопой. Дошевелился до того, что заключил договор со строительной компанией, название которой без матов не вспоминается. На днях я чуть голову не открутил её управляющему — мошеннику, имевшему неосторожность попытаться нажиться на Хоросах. Не будь у меня выборов, точно бы открутил. А заодно и брату. За то, что всё делает через задницу.

Пришлось в срочном порядке разрывать договор, ещё и платить этим мудакам неустойку (мне сейчас только судебных разбирательств не хватало), а потом срочно искать нового застройщика.

— Ты куда-то торопишься? — бросаю на Ксанора взгляд и снова сосредотачиваюсь на работе.

Или, скорее, делаю вид, потому что сосредоточиться на делах не получается. Стоит только подумать, что этот вечер он снова проведёт с ней, как пальцы и всё внутри начинает колоть от просыпающейся тьмы. И мне уже не голову хочется ему открутить, а скинуть с пятисотого этажа Скайора.

Всего-то и нужно воспользоваться силой, вышвырнуть его в окно как есть, прямо в йорговом кресле.

С этой Светлой я, кажется, совсем умом тронулся.  

Ксанор молчит, и меня это дико злит.

— Планы на вечер? — стараюсь, чтобы голос звучал невозмутимо.

— Ничего особенного.

— Снова встречаешься с Эленией?

— Тебя это напрягает? — Ксанор негромко усмехается.

— Я тебе уже говорил, что не хочу, чтобы ты отвлекал её от работы. Для меня важна хорошо организованная свадьбы, а не твои трахи.

Что я вообще мелю? Какого йорга продолжаю о ней говорить? Ещё и вспоминаю о том, в чём она мне призналась, не краснея и с таким независимым видом, что хотелось растерзать её там же, в этой грёбаной «Сладкой жизни», наплевав на присутствие Фелисии.

Последние недели я честно пытался о ней не думать. Пытался с ней не пересекаться. Свёл к минимум любые контакты. Но стоит одной лишь мысли о ней и брате просочиться в сознание, как я начинаю звереть.

Нет, это уже не наваждение, а долбаное психическое расстройство.

Или одержимость.

— Во-первых, мои трахи тебя не касаются, а во-вторых, мы с Ленни не только этим занимаемся, — довольно ухмыляется брат, а потом закатывает глаза. — О боги, да перестань ты кривиться и напоминать, как ты терпеть не можешь Светлых! Это ведь не у тебя с ней отношения.

Не у меня. И вот как раз от этого хочется чуть ли не рычать. И избавиться от брата. Вообще от любого, кому хватит смелости просто задержать на ней взгляд. И самовнушение, что мой план работает — Ксанор стал почти вменяемым Тёмным, больше не помогает.

С маниакальными мыслями о ней и о нём справиться не получается.

С одной стороны, хочется его задержать, чтобы хотя бы сегодня не встречался с Эленией, с другой — чтобы скорее проваливал из моего кабинета, пока я ещё в состоянии сдерживаться. Сила Тёмного — коварная штука и не всегда бывает послушна. Раньше мне легко удавалось себя контролировать, но…

Раньше в моей жизни не было её.

Я не успеваю посоветовать брату убраться как можно скорее и куда подальше. Он резко подскакивает с кресла, бешеным взглядом прожигая экран сейта, и яростно шипит:

— Какого хрена?!

— Что опять случилось?

Очередные провокационные снимки? С Эленией? Если их застали целующимися или того хуже, я нахрен порву их. Обоих и в клочья.

К счастью, проблема не в прессе.

Но всё равно в Элении.

— Я отправил Ленни подарок — безделушку, которую она должна была надеть на завтрашний вечер. А няня заявила курьеру, что Эления совсем недавно со мной улетела. Вот я и спрашиваю: какого хрена?! — Брат запускает пальцы в волосы, нервно проводит по ним ладонью.

Сразу видно, нервничает. Волнуется. А ведь я был уверен, что он понятия не имеет, что это такое: волноваться и переживать за кого-то, кроме себя.

Что же касается меня… В груди поселяется что-то тёмное, какая-то червоточина, которая быстро разрастается, грозясь сожрать меня изнутри.

— Камила, зайди, — вызываю секретаря, и она тут же возвращается в кабинет.

— Я за Светлой! — Ксанор бросается к дверям, чуть не сбив с ног девушку.

— Куда?

Брат запинается, будто врезается в невидимую преграду, морщится и сжимает сейт с такой силой, что тот превращается в крошево у него в ладони.

— Сейчас мы выясним, где она, — обещаю ему, соскребая остатки спокойствия.

— Как?!

Вместо ответа я обращаюсь к Камиле:

— Сможешь отследить местонахождение сонорины Лэй?

— Только если у неё не выключен сейт.

— Если выключен, свяжись с охраной Орион Плаза. Пусть скинут видео с парковки за последние пару часов. Скажи, это мой приказ.

Кивнув, Камила бесшумно исчезает.

— Мы владеем домом, в котором живёт Лэй? — удивляется Ксанор.

— Мы владеем половиной города, и ты бы знал об этом, если бы чаще бывал на работе.

— Когда ты уже успел его купить?

Когда переселил туда Элению.

Вслух я этого не говорю, потому что понимаю, как это будет звучать. К счастью, Ксанор перестаёт забрасывать меня тупыми вопросами. Умолкнув, нервно мечется по кабинету. Жаль, я тоже не могу этого сделать, потому что выдержка моя на пределе.

Спустя минут пять помощница возвращается с новостями. Сейт Светлой выключен, но камеры засняли, как она садится в машину.

— Узнаёшь аэрокар? — поворачиваю экран к Ксанору. — Сейчас пробьём номера и…

— Не надо, — глухо шипит брат, а потом яростно добавляет: — Вот тварь!

— Есть предположения, где она может быть?

— Догадываюсь, — цедит он сквозь зубы и исчезает, тьмой растворяясь в воздухе.

Я следую за ним на парковку. Там нас уже дожидаются секьюрити. Садимся в аэрокар, и я требую, обращаясь к брату:

— Называй адрес.

Машина срывается с места, быстро взмывая в небо. Охранники сидят впереди, Ксанор со мной рядом. Вглядываюсь в его лицо, пытаясь понять, что и по чьей вине с ней, йорг побери, произошло.

— Во что ты её втянул?

Признаюсь, первой мыслью было, что это кто-то из прошлого Элении. Детектив копнул глубже, чем сумела Камила, и выяснил, что ещё год назад никакой сонорины Лэй не существовало. Дочь экономки из Креута — сказка, которую зачем-то сочинила Светлая.

Или кто-то помог ей придумать эту легенду.

Документы у Лэй настоящие — не прикопаешься. Блокаторы ей поменяли, поэтому отследить по серийному номеру, откуда она родом, тоже не получилось. Несмотря на все старания Круса, несмотря на его пронырливость и дотошность, выяснить, кто она на самом деле такая, мы так и не смогли.

Лэй профессионально замела следы. Или, что более вероятно, ей профессионально помогли.

Ну прямо какой-то, мать его, детектив.

Может, её вообще зовут не Эления, хоть имя для Светлых священно. Они до сих пор верят, что имя накладывает отпечаток не только на характер, но и на судьбу его носителя. И если от него отречься, можно потерять себя и не исполнить своего земного предназначения.

Как по мне, так всё это ерунда. Но я не Светлый и мало что понимаю в их традициях и верованиях.

— Ксанор, я задал тебе вопрос. Кто её забрал и почему? — чувствуя, как раздражение рвётся наружу, нарушаю затянувшуюся тишину.

— Это машина одного ублюдка, — нехотя отзывается брат.

— А поконкретнее? Ублюдков в Кадрисе много.

— Виталя Медины. Ленни познакомилась с ним на одной вечеринке. — Он с силой сжимает кулаки. — Я их познакомил.

Внутри уже вовсю полыхает злость, которую с каждой секундой становится всё труднее в себе давить.

— Зачем она могла ему понадобиться?

Брат шипит проклятие.

— Да йорг его знает! Он иногда закидывается дурью и в такие моменты становится неуправляем.

— Если с ней что-нибудь случится…

Теперь уже мне хочется сжать кулаки. На шее Ксанора, пока у него не начнут хрустеть позвонки.

— С каких это пор ты стал проявлять заботу о Светлых? — вскидывается отцовское недоразумение.

С тех самый, как помешался на одной фее-самозванке.

Вслух же, взяв себя в руки (или по крайней мере попытавшись это сделать), говорю:

— Эления работает на меня, а я забочусь о своих сотрудниках.

— О репутации ты своей заботишься и до усрачки боишься скандалов, — огрызается брат.

Я не спешу его разубеждать. Пусть думает, что я о себе беспокоюсь. А я ведь действительно о себе беспокоюсь… О том, что не смогу сдержаться, когда доберусь до твари, осмелившейся выкрасть Элению.

Интересно, как Грассора отнесётся к правителю-убийце?

Остаток пути молчим. Я просто не в состоянии с ним сейчас говорить, потому что желание прибить распространяется и на брата.

Нахрена было знакомить её с такой мразью?!

Несмотря на час пик, нам удаётся избежать пробок, хоть даже те пятнадцать-двадцать минут, которые потратили, чтобы добраться до элитной многоэтажки, кажутся мне вечностью.

— Номер квартиры?

— Не помню, — яростно сплёвывает брат, а потом добавляет, кривясь: — Но помню этаж. Сто двадцатый.

И мы, рассыпавшись тьмой, переносимся вниз. Ксанор напряжённо оглядывается, втягивает носом воздух, я и делаю то же самое.

Светлая здесь. Я чувствую её запах, вот только не могу понять, за которой из дверей её прячут.

— Ну? — уже едва ли не рычу.

— Туда! — Брат бросается вперёд по коридору.

Я за ним, впитывая в себя аромат её кожи. Ещё одна дверь, за ней другая — хочется выломать к йоргам каждую, пока мы не останавливаемся у последней.

— Вот его квартира.

Это и так очевидно. Я чувствую, знаю, что она там. За толстой перегородкой, которая рассыпается у нас на глазах жалким крошевом. Тьма ползёт по двери, разъедая её, испепеляя, и если мы опоздали… То же самое случится с похитителем Ленни.

Ксанор врывается первым, я мешкаю с мгновение — душу раздирает страх. Я боюсь того, что могу там увидеть.

Мне страшно, мне действительно страшно, как выразился брат, до усрачки, что его дружок мог сделать больно Элении.

Сбросив с себя оцепенение, бросаюсь следом и столбенею.

Лофт, в котором живёт этот урод, больше напоминает фотостудию. Вернее, это и есть фотостудия, а моделью ублюдочный фотограф решил сделать мою Элению. Она сидит на возвышении, к которому ведут ступени, и жмурится от пронзительного, направленного на неё света. Сидит, сжавшись в комок, с лицом, мокрым от слёз. Крылья — единственное, что скрывает её наготу. А это животное, Медина, как ни в чём не бывало её фотографирует.

Выродок.

— Ну же, детка, хотя бы одну улыбку. Расслабься и покажи, что там прячется под твоими крылышками.

Нас он замечает не сразу — громкая музыка поглощает звуки. Только когда Ксанор кладёт руку ему на плечо и резко разворачивает к себе, фотограф вздрагивает и роняет на пол фотокамеру. Сказать ничего не успевает: первый же удар, прилетевший подонку в челюсть, отбрасывает его от Ксанора на несколько метров.

Брезгливо стряхнув с костяшек пальцев капли крови, брат подходит к отползающему на заднице фотографу.

— Сейчас я узнаю, что скрывается под твоей черепной коробкой. Вряд ли найду там мозги, но посмотреть всё равно интересно. На пустое место. — Тьма, сорвавшись с кончиков его пальцев, стекает на пол и медленно ползёт, извиваясь, к йорговому любителю прекрасного.

— Ксан, прости! Ничего не было! Это всего лишь шутка. Клянусь! Я бы её и пальцем не тронул! Меня просто Нарси попросила. Всего пара фоток… Ничего такого… Ксан!!!

Я бросаюсь к Элении, на ходу стаскивая пиджак. Заворачиваю в него девушку, осторожно беру на руки, и её голова безвольно падает мне на плечо.

— Ничего не было, говоришь? Зато сейчас всё будет, — голос брата становится глухим и низким, выдавая его состояние. В нём слышится азарт и жажда. Это наша природа — охотиться, нападать, делать больно.

Мы сдерживаемся, учимся владеть собой с детства, но порой обстоятельства оказываются сильнее. А иногда, вот как сейчас, контролировать себя просто не хочется.

— Валар… не надо… пожалуйста… — шепчет, будто в бреду, Эления. По щекам её катятся слёзы, ресницы дрожат, как и искусанные в кровь губы. — Отпусти… умоляю…

— Ленни, это я, Гаранор. Сейчас мы тебя заберём, — обещаю, на миг прижавшись к её виску губами.

Боги, какая она холодная! Напуганная, одурманенная, продрогшая.

— Я, пожалуй, здесь задержусь, — оборачивается брат. Тьма сползает с его рук, окружая Медину. Она же захлёстывает глаза брата, полностью скрывая светлые радужки. — А ты забери её. И вызови врача. Неизвестно, что он ей дал.

Появляется охрана, но первый же ринувшийся ко мне секьюрити, чтобы забрать у меня Элению, поймав мой взгляд, отступает назад.

— Доставить его в полицию? — указывает он на сжавшегося в углу Медину.

— О нет, никакой полиции. — Ксанор опускается перед фотографом на корточки. — Только я и мой старый друг.

В том состоянии, в котором находится сейчас, брат может многое натворить и, по-хорошему, его следовало бы оттащить от Медины. По-хорошему, следовало бы вызвать сюда полицию.

Умом я это понимаю, но…

Но вместо этого говорю:

— Уходим.

— Но сонор Хорос… — заикаются мои люди, с тревогой поглядывая на Ксанора и что-то невнятно блеющего фотографа.

— Я сказал, уходим, — повторяю с нажимом, а уже выходя из лофта, советую чудовищу: — Заткни ему чем-нибудь рот.

— Будет сделано, шеф, — иронично бросает брат и резко подаётся к Медине. — Ну что, Вит, сейчас немного повеселимся?

Оказавшись возле машины, я осторожно кладу Элению на заднее сиденье. Сам сажусь рядом и связываюсь по сейту с семейным врачом. Девушка дрожит, даже в моём пиджаке. Я обнимаю её, пытаясь согреть, пытаясь успокоить, но кажется, она не понимает, что с ней происходит. Не осознаёт, что теперь она в безопасности и больше никто её не тронет.

Никакая тварь больше не сделает ей больно.

Глаза её закрыты, с губ срываются приглушённые всхлипы.

— Валар… не надо… Валар, оставь нас!

Валар… Это имя намертво врезается в память, бьёт по сознанию. Нужно будет сообщить о нём Крусу, пусть продолжает искать. Конечно, это так себе зацепка, но до неё у нас вообще ничего не было.

Светлая затихает, только когда мы уже подлетаем к дому. Связываюсь с её няней и прошу, чтобы осталась с ребёнком на ночь.

— Эления в порядке. Увидитесь с ней завтра, — предвосхищаю вопросы студентки и отсоединяюсь, чтобы полностью сосредоточиться на своей невесомой ноше.

Дома приходится с ней расстаться, отдав её на попечение доктора и служанок. Но моей выдержки надолго не хватает, плюнув на всё, я отправляюсь в гостевое крыло.

— С ней всё будет хорошо, — успокаивает меня сонор Кирино. — Я сделал ей укол — завтра будет как новенькая. А сейчас пусть спит и восстанавливается. Ей необходим покой и крепкий сон.

Врач уходит, его провожает служанка. Я остаюсь стоять посреди спальни и уговариваю себя сделать то же самое. Но договориться с собой не получается. Да что там… Я даже взгляд от неё не могу оторвать!

И не уверен, что смогу от неё отказаться.

Сажусь в кресло, выключаю ночник, беру её за руку и подношу к губам теперь уже, хвала богам, тёплые пальцы. Мне не нужен свет, чтобы её видеть. Достаточно просто чувствовать её рядом.

Чувствовать и понимать, что завтра мы с Эленией разорвём йоргов контракт. Её отношения с Ксанором должны закончиться.

Будем считать, что они уже закончились.