Глава 14

Новый дом семьи я нашла не сразу. Он располагался в спокойном квартале, где жили люди среднего класса. Судя по тому, что я увидела, подходя к нему, наша семья благополучно вписалась в местное общество. Мама и еще одна женщина прогуливались по улице с колясками, а дети постарше крутились вокруг. Увидев меня, братишки и сестра тут же забыли о своих новых приятелях и бросились навстречу.

— Лорена вернулась! Лорена!

Я присела на корточки и обняла неугомонную троицу. На следующий год их отправлять в школу. Оставалось надеяться, что нам хватит денег сразу на троих. Все-таки расходы приличные, несмотря на наше новое положение.

— Лорена, — мама оказалась рядом ненамного позже детей. — Ты нашла нас.

— Это было не так сложно, — я показала письмо от маркиза фон Ворсета, в котором был указан адрес.

Она улыбнулась и обняла меня. Только оказавшись в крепких маминых объятиях, я поняла, что все закончилось. Что я дома, пусть этот самый дом и переехал немного. Ну, или не немного.

Простившись с соседкой, и ее детьми, матушка повела меня домой. Младшие скакали вокруг, радуясь тому, что все мы снова в сборе. А вот мама молчала. Но по ее лицу я догадывалась, что серьезный разговор ждет впереди. Пока же она позволяла младшим порадоваться возвращению старшей сестры. Благо все подарки от меня давно прибыли в посылке вместе с моими вещами. А я пока искренне радовалась возвращению к семье, неугомонным младшим, отвечала на их вопросы и не думала о том, что скоро придется снова вспоминать лордов Дарвен.

Братья уже были дома. Новая школа нравилась им куда больше. С другой стороны, и отношение к ним было иным. Здесь никто не знал, что не так давно наша семья могла в любой момент переехать с чердака под мост. А учились мальчишки всегда с удовольствием. Понимали, чтобы чего-то достичь, надо обладать не только и не столько средствами, сколько знаниями. Иначе сколько денег ни вложи, толку не будет.

— Лорена, — просияли братья, оторвавшись от учебников.

Мама строго посмотрела на них, но это был тот взгляд, который показывал, что она не в восторге, но не будет запрещать им отвлечься. Так что вскоре я оказалась стиснута двумя крепкими парнями. Правда, меня быстро отпустили, до того, как кости начали трещать. Я присела в кресло, и тут же рядом устроились младшие.

— Лорена, спасибо за подарки, они такие классные. Книги очень интересные, мы обязательно все прочитаем. Кукла как я мечтала. Такие сабли, мы теперь учимся сражаться, — я даже не старалась прислушиваться. Дай им волю, и тройняшки заболтают всех. А что будет, когда самые младшие сестренки заговорят, я даже не пыталась представить.

— Быстро мыть руки и бегом накрывать на стол, — скомандовала мама, оборвав их болтовню. Другой команды не требовалось. Если мама говорит, что надо делать, не стоит ждать повторного распоряжения.

Старшие к тому времени вернулись за книги, предварительно заверив, что скоро закончат делать задания и полностью в моем распоряжении.

— Мам, — подошла я к ней, — где моя комната?

— Второй этаж, тут же отозвалась она, — самая последняя по левой стороне коридора. Там окна выходят на парк, мы решили, что тебе понравится. Твои вещи уже ждут тебя. Мы их разобрали, развесили и разложили, чтобы не мялись. Если что-то не устраивает, скажи. Мы поправим.

Я кивнула и пошла наверх. Хотелось умыться и прилечь. Дорога домой далась нелегко. Большую часть ее я плакала. В основном тайком, чтобы не привлекать внимание со стороны других пассажиров. С большим трудом мне удалось успокоиться перед последней станцией. Там же умылась и перекусила, чтобы показаться перед мамой относительно бодрой и довольной жизнью. Все, что не удалось замаскировать или убрать, можно списать на усталость от дороги.

И только потом сообразила, что у меня появилась своя комната. Да, еще совсем недавно у меня в распоряжении была не то, что маленькая комнатка, у меня были свои покои с гардеробной и ванной. А когда я устраивалась на работу, няне всегда предоставляли отдельную комнату. Но в своем доме у меня никогда не было отдельного помещения. Обычно мы ютились в небольшой квартирке из двух комнатушек и кухоньки, где с трудом можно было развернуться. В одной комнате жили родители с самыми младшими, во второй оставшиеся дети. Так что максимум, на что я могла рассчитывать — кровать, на которой можно с трудом повернуться, сундук для вещей под ней и тумбочка в изголовье. В этой комнате мы спали, делали задания, кушали, играли.

Сейчас же у каждого была своя комната. Пусть небольшая, но своя. Даже у тройняшек, хотя в силу возраста они предпочитали находиться вместе. Да самые младшие все еще оставались в родительской спальне. На каждой двери было какое-то изображение. Пока я шла по коридору, успела краем глаза это отметить, но и только. Сейчас же подошла, открыла дверь, и увидела, что мою дверь украшает сова. Немного растрепанная, повернувшая голову набок. Символ мудрости, который, увы, пока еще этой самой мудрости не набрался. Закрыв дверь изнутри, присела на кровать и огляделась, на этот раз оценивая старания домашних.

Я всегда любила теплые солнечные цвета. И они учли это, когда подбирали обои и мебель. Стены были нежно-бежевые, теплые, на окнах веселые желтые шторы, покрывало на кровати в тон. Мебель медового цвета. Спокойствие вносил темный ковер на полу и подушки на кровати. Возможно, для кого-то слишком ярко, а я сидела и улыбалась. Когда-то я мечтала, что у меня будет такая светлая комната, в которой каждый день солнышко, даже когда за окнами тучи и льет дождь. Сейчас это самое солнышко пыталось разогнать тучи в моей душе.

Решительно поднялась и поспешила вниз.

Мама уже накрывала на стол. Скоро придет отец, все вместе пообедаем, потом он уйдет на работу до самого вечера. А я буду рассказывать о своих приключениях, умалчивая лишь о том, как плохо мне сейчас. И только после того, как все разойдутся спать, мы с мамой будем сидеть на кухне, я буду плакать, признаваться во всем, а она гладить меня по голове, как в те времена, когда была маленькой девочкой с маленькими детскими огорчениями. Увы, сейчас мои проблемы совсем не детские. Разбитое сердце не вылечить материнскими поцелуями. За один день так точно. Но дома помогают даже стены. Раньше с этим были проблемы, потому что не было своих стен. Посмотрим, что дадут пусть и новые, но свои.

Я не успела спуститься, а все смотрели на лестницу с легким напряжением. И я улыбнулась. И улыбка даже получилась искренней. Потому что они ждали, что я скажу про комнату. Потому что каждый сам решал, что именно хочет, а меня во время ремонта не было. И моей семье оставалось только ждать возвращения, гадая, получилось ли у них, или все придется переделывать.

— Комната чудесная, — искренне произнесла я. — Вы учли все, что мне хотелось бы.

— Ну, кое-что все равно придется докупить, — мама привычно нахмурилась, но потом все равно улыбнулась. Остальные сияли, словно начищенные чайники на солнце.

— Так это мелочи, — махнула я рукой. — Можем завтра сходить, а можем не торопиться, я еще подумаю, что именно мне надо. Все равно пока я не планирую искать новое место. Хочу немного отдохнуть. Да и дома я буду нужнее, чем неизвестным людям.

Мама кивала. Ну да, самые младшие уже начинают ползать. За ними глаз да глаз. Не поручать же тройняшкам, тогда вообще катастрофы не миновать. Или разнесут что-то, или еще что сотворят разрушительное.

Вообще, все только поражались нашей семье. Сначала у мамы родилась моя сестра, потом я. Вскоре появились братья погодки. Трое маленьких детей — это всегда хлопотно, но я была уже достаточно сознательной и помогала развлекать среднего братишку, пока мама была занята с малышом. А вот потом родились тройняшки. Наверное, только наш сознательный возраст не превратил это событие в катастрофу. Понятно, что нам тоже требовалось внимание, но мы с братьями понимали, что маме нужна помощь, и взяли на себя большую часть работы по дому. А сравнительно недавно родители решили завести еще ребеночка. На этот раз боги порадовали маму двойней. Отец только шутил, спасибо, что не четверо. Неизвестно, что бы мы тогда делали. И без того выжили с трудом. И то потому, что помогали маме все. Кроме меня. Я в то время устроилась на работу. Но деньги для нас оказались важнее лишней пары рук.

— Значит, завтра сходим на рынок, — вынесла вердикт мама.

— На рынок? А что нам надо на рынке? — раздалось от входа.

Я медленно пересекла гостиную.

— Папа, я вернулась.

— Лорена!

Отец развел в стороны руки, и я почти сразу оказалась в его крепких объятиях. Да, теперь я точно дома. Вся семья рядом. Значит, как бы тяжело мне ни было сейчас, вместе мы преодолеем все. Да, частичка моего сердца осталась рядом с маленьким Винченцо, но есть две других малышки, которым я тоже нужна, точно также как они нужны мне. А еще тройняшки, братья и мои родители. И, кто знает, может быть в этом городе я встречу мужчину, который поможет забыть мне некроманта Кристофа Дарвена. Аристократа, предложение которого лестно, но принять которое я не готова.

— Дочка, я очень рад, что ты снова с нами, — произнес отец, отпуская меня, — но мне надо вернуться на работу. Не думаю, что мой начальник одобрит, если его сотрудники будут задерживаться после обеда, а то и вовсе забывать о своих обязанностях.

— Отцу помогли найти хорошее место в банке, — улыбнулась мама.

— Ну, прям так и хорошее, — по лицу было видно, что он все равно доволен. — Пока просто подготавливаю чистовики договоров и веду книги по совершенным сделкам. Но есть шансы, что скоро меня повысят.

Я с трудом сдержалась, чтобы не присвистнуть. Место было не просто хорошим, а шикарным. У отца красивый почерк, поэтому его взяли. А работа в банке сама по себе хороший шанс продвинуться выше. Это не лавка полуграмотного бакалейщика, который в уме считает чуть не миллионами, а записать цифры не умеет. Сегодня ты писец, завтра тебе доверяют простые сделки, потом ставят во главе небольшого отдела. Постепенно можно стать одним из руководителей. Один огромный минус — все это дело не пары лет, а отец уже в возрасте. Хорошо то, что у нас теперь достаточно денег, чтобы я могла какое-то время не искать новое место.

Долго думать мне не дали. Мама быстро скомандовала старшим освобождать оставшуюся часть стола, а я и тройняшки помогали выставить недостающую посуду. Пока младшие носили тарелки, столовые приборы, салфетки и прочие мелочи, мне доверили более тяжелые тарелки с салатом, хлебом, соленьями. Я успела отметить и то, что продукты стали много лучше, да и само количество всего на столе увеличилось. Не в последнюю очередь за счет тех вещей, которые раньше мы почти не покупали, поскольку они не относились к необходимым. Изменилась и посуда. До этого мама предпочитала самые простые тарелки, не самого хорошего качества. Бились они часто, но купить что-то дороже у нас не было возможности. Сейчас же стол украшал хороший сервиз. Понятно, не дорогой, до таких произведений искусства на сто персон нам еще очень далеко. Да и нет такой необходимости. Но мы с Кристофом пользовались примерно такой же посудой, когда изображали семейную чету Тан.

При мысли о некроманте сердце кольнуло, и я поскорее переключилась на другие вещи. Например, на мысли о том, что мое участие в авантюре позволило семье снова жить хорошо. Как когда-то давно. Когда только родился второй брат, а о тройняшках никто и не думал. Тогда у отца было очень хорошее место в лавке одного купца. Но купец разорился, люди вынуждены были искать работу. И как-то так получилось, что именно папе не получилось устроиться на похожее место. Может, потому что работу искало два десятка человек, а вакансий оказалось в два раза меньше. А может потому, что нужны были люди, умеющие получить одну сумму, в ведомостях указать несколько меньшую, а когда приходит налоговый сборщик, еще и убытки изобразить. Не все такое умеют.

За столом я предпочла расспрашивать родственников, как они переезжали, как обустраивались. Мама сначала нахмурилась и посмотрела на меня, но я тихонько кивнула ей, она в ответ наклонила голову, и на этом молчаливый диалог закончился. Я расскажу ей все, но потом, когда не будет рядом лишних свидетелей. И уже после мы решим, стоит ли рассказывать остальным всю правду, или ограничиться краткой версией, что я была няней малыша, и только иногда выбиралась в город. Почему-то мне казалось, что историю о том, как мне пришлось изображать леди, лучше оставить при себе.

После обеда отец отправился обратно на работу, братья принялись за уроки, а я попросила тройняшек показать мне дом. Они радостно бегали вокруг меня и рассказывали о переезде, ремонте, покупках всего необходимого, словно я не слушала рассказа родителей. И в их историях выходило, что основные решения принимали именно они. Я не возражала, только улыбалась, смеялась, и ахала там, где это требовалось. В итоге все остались довольны, а я еще узнала, где чьи комнаты расположены.

Сходить на рынок получилось только через несколько дней. Сначала у одной из двойняшек стали резаться очередные зубки, в итоге мы с мамой по очереди нянчились с малышом. Как только все прошло, ее сестра тоже решила обзавестись новым зубом. И все началось сначала. Тройняшки почти все время проводили на дворе, утаскивая с собой второго малыша, иначе мы вынуждены были слушать плач сразу двоих. Вечером к нам присоединялись мальчишки, вернувшиеся из школы. Правда, мама гнала их делать уроки, но они умудрялись одновременно учить и укачивать плачущую сестренку. Что самое интересное, именно на руках старших братьев малышки быстро успокаивались, давая нам с мамой отдохнуть.

Так что самое дальнее, куда я выбиралась — парк в конце улицы, где гуляла с одной из младших и тройняшками. Братья обещали, как только представится возможность, они непременно покажут мне город, напоят самым вкусным шоколадом с нежнейшими пирожными, отведут на концерт духового оркестра в городском саду, сводят в оранжерею, питомник с диковинными животными и много чего еще. Я только улыбалась. Наша жизнь изменилась настолько, что было сложно поверить. То, что раньше считалось чем-то фантастическим, стало нормой. Раньше единственным развлечением у нас было посмотреть на представление на часовой башне в полдень. Сейчас список значительно расширился. Наверное, этого не оценили только двойняшки, и то в силу возраста.

— Возможно, мне стоит в конце месяца поискать новое место, — мы с мамой сидели в саду. Братья увели младших гулять, а мы только покачивали коляски. — Как-то неудобно сидеть на шее у вас с папой.

— Ты что, дочка, — от неожиданности мама чуть не выронила спицы. — Отец так надеялся, что ты хоть годик отдохнешь, поможешь мне с девочками. У нас сейчас денег больше, чем необходимо. Этот маркиз не скупился, говорил, дело государственной важности, плата за молчание. Да и ты хорошо заработала. Виконт оказался весьма щедр.

— Ну да, — вздохнула. — Но мне бы хотелось устроиться куда-нибудь.

— Что-то случилось, — мама не спрашивала. Это было утверждение. Она внимательно посмотрела на меня, после чего выдала еще одно. — И что-то не случилось. Рассказывай.

— Да нечего рассказывать, — я провела ладонями по лицу, словно смывая печаль. — Если опустить все то, что попадает под категорию секретного, то не случилось ровным счетом ничего. Один поцелуй и ночь, когда мы просто спали. Потом я отдала малыша его новой няне, вышла из номера и закрыла за собой дверь.

Даже не заплакала. Лишь немного пощипало в носу. Видимо, выплакала все в дороге. И хорошо. Не хотелось бы объяснять папе и братьям, почему у меня опухшие глаза и красный нос.

— А твой лорд? — мама была неумолима. Если есть хоть что-то, что она еще может узнать, она это узнает. — Или он так спокойно отпустил тебя?

— Звал замуж, — призналась я. — Но я не понимаю его мотивы. С одной стороны, он ко мне хорошо относился. С ним интересно. Опять же, мне не было неловко, когда приходилось находиться рядом с людьми его круга, ну кроме того, что я не леди. В остальном сказалось и ваше воспитание, и полученное образование, и то, что я сама постоянно интересовалась чем-то новым. Мне удалось увидеть много чего интересного. Пусть и не все, что хотелось бы, но работа есть работа. Он предлагал уехать в другую страну, чтобы никто не знал, из какой семьи я происхожу на самом деле. Но мам, он так ни разу и не сказал, что чувствует ко мне.

— И что же он говорил? — поинтересовалась мама, — надеюсь, не предлагал отправиться с ним в постель?

— Нет, этого точно не было, — я кратко пересказала все, что мне довелось услышать.

— Лорена Блау, — мама отложила в сторону вязание, — ты дура.

Я удивленно посмотрела на маму. Никогда никто из нас не слышал от нее подобного. Да, она ругалась, она могла назвать своих детей поросятами, хулиганами, безобразниками. Но чтобы вот так… Это было сродни грому среди ясного неба. За свои двадцать с небольшим я еще ни разу не слышала, как она оценивала чьи-то умственные способности.

— Мама… — я не знала, что сказать.

— Не мамкай, — рявкнула она. — Ты слишком много думала. И о благе его семьи, и о нас всех, и потому решила поставить крест на своем счастье.

— А что я должна была делать? — поинтересовалась в ответ, — радостно пропеть, что я согласная на все?

— Почему бы и нет, — пожала она плечами.

— Да потому, — я вздохнула, немного помолчала, собираясь с мыслями, затем продолжила. — Он говорит мне все, кроме одного — зачем я ему понадобилась. Допустим, сейчас ему интересно, он влюблен, готов на неожиданный шаг. Его ребенок еще маленький. И, пользуясь моей привязанностью к ним обоим, мне прямым текстом делают предложение. Допустим, я принимаю его, прохожу все формальности, становлюсь леди Дарвен, после чего мы уезжаем. Ну, с вами я могла бы поддерживать переписку, но пригласить вас в дом уже не получилось бы. Значит, мне приходится расставаться со всеми вами. Не видеть, как растут младшие. Не обнимать тебя больше. Не болтаться с братьями по улицам. Но это одна сторона. А что будет, когда диковинка надоест лорду? Пинком под зад ее из дома не выставить, какая-никакая, а она леди, да еще и жена. Остается терпеть, проклинать тот день, когда в голову пришла столь бредовая идея, и изменять со всеми подряд, на кого упадет глаз. Винченцо, когда вырастет, может не простить, что ему пришлось покинуть родную страну. Вряд ли его примут в обществе, потому что его мачеха аристократка не по рождению. Автоматически он получает отказы от большинства потенциальных невест. А если у меня будет ребенок от лорда, то расти ему придется изгоем. В общем, тоже в итоге ничего хорошего. Я остаюсь в одиночестве с новым статусом. Лучше уж переждать какое-то время, потом выйти замуж за хорошего парня, родить своего ребенка, и спокойно жить среди своего окружения. Периодически сплетничать с соседками, шутить с соседями, когда они якобы предлагают сбежать, или что-то подобное. Ходить с детьми в парк, а по выходным всей семьей выбираться куда-нибудь. В общем, жить спокойно, не беспокоясь, что занимаю не свое место.

Я замолчала. Доводы казались мне если не очень стройными, то логичными. Все это я не один и не два раза прокрутила в голове, прежде чем кому-то озвучить. И вот теперь высказала. Пусть немного сумбурно, но мама понимала меня, даже когда это была еще большая путаница мыслей.

— А ты смогла бы полюбить этого хорошего парня? — неожиданно поинтересовалась мама. — Подумай сначала, прежде чем давать утвердительный ответ.

— Я и не собиралась, — паузу я брать не стала. Уж если начался такой откровенный разговор, то буду говорить, как есть. — Во всяком случае, сейчас я вообще не вижу никого рядом с собой. Ни лорда, ни кого-то из своего круга. Собственно, я и не знакома ни с кем. Но только потому, что до этого только работала, не утруждая себя личной жизнью. Сейчас, раз вы с папой не хотите, чтобы я спешила куда-то устраиваться, я могу попробовать для начала просто присмотреться. А что будет потом — одни боги ведают.

Мама внимательно слушала меня, то кивая, то чему-то хмурясь. Когда я в очередной раз замолчала, она задумалась о чем-то. Только спицы мелькали в ее руках, выдавая, как сильно она погружена в свои мысли. Так было всегда, чем важнее было решение, которое предстояло принять, тем быстрее мама вязала, даже если рисунок был сложным. Наконец, она подняла голову от рукоделия и внимательно посмотрела на меня. Потом отложила в сторону спицы, передвинула свое кресло так, чтобы оно стояло четко напротив меня.

— Лорена, думаю, мне надо кое-что рассказать тебе. Обещай, что выслушаешь меня внимательно, а потом уже примешь окончательное решение о своей судьбе.

— Хорошо, — кивнула я. Раз мама так заговорила, значит, готовится сказать что-то действительно важное.

Вот только сказать она ничего не успела. На улице раздался шум, а потом в садик перед нашим домом ввалились стражники.

— Вот она, — услышала я знакомый голос, а потом увидела бывшую кормилицу Винченцо, миссис Джонсон. — Вот эта девка изображала леди.

— Арестовать! — скомандовал мужчина в шитой золотом форме.

Я ничего не успела сказать, как двое мужчин схватили меня под руки и потащили со двора.

— Стойте, — услышала я мамин голос, — подождите! Она не виновата.

Но никто не стал ее слушать. Меня просто затолкали в черный экипаж без окон и куда-то повезли.