ГЛАВА 11. Кара

— Пожалуйста, не надо!

Громкий крик отчаявшегося существа, и я, резко вздохнув, открываю глаза.

— Прошу, отпустите меня! Я никому не скажу… Клянусь!

Парень, мой ровесник или, может, чуть младше, жмется к стене, с ужасом наблюдая, как змеи тьмы медленно к нему подползают. Все ближе и ближе…

— Нет… Нет!!! — Его голос срывается на истерический визг.

Я морщусь от этого пронзительного звука, раздраженно встряхиваю руку, поторапливая тьму скорее до него добраться. Задушить, заставить умолкнуть, чтобы перестал скулить как побитая собачонка.

Боги, как же мне этого хочется!

— Кара!

Обернуться не успеваю. Тьма, чуждая и вместе с тем такая родная, схлестывается с моей, душным облаком окутывая тело. Я злюсь, пытаюсь ее оттолкнуть, но на помощь одной силе приходит другая. Та, с которой мне уже точно не справиться.

Еще и звучащий где-то вдалеке голос матери отвлекает, мешает сбросить с себя мутные оковы магии.

— Кара, все в порядке. Это мы, твои родные. Дыши… Просто дыши…

Не знаю, зачем я ее слушаю, зачем втягиваю в себя вонючий воздух глухой подворотни. Вдох, выдох… Еще и еще… Снова прикрываю глаза, перебирая, как мусор в утилизаторе, рваные клочья воспоминаний. Как я здесь оказалась? Почему дала волю силе? И этот парень…

— Боги, с тобой все в порядке?! — Я бросаюсь к нему, запоздало понимая, что мне, наоборот, следовало бы держаться от бедолаги подальше.

Тот судорожно вздыхает и, закатив глаза, сползает по стене, сбегая из реальности. Будь я на его месте, беззащитной низшей, наверное, сделала бы то же самое.

— Живой, и это главное. — Меня перехватывает Ксанор. Чувствую его прикосновения к локтю и то, как он тянет меня обратно.

Наверное, все еще опасается, что от низшего мокрого места не оставлю.

— Нужно… нужно кого-нибудь вызвать, — шепчу я, мысленно себя проклиная.

Ну вот какого на него напала?! Взялась за старое?

Дура Кара…

— Мы о нем позаботимся. — Отец мягко обнимает за плечи и, что-то шепнув матери, куда-то меня ведет. По узкой темной улочке, грязной, как и все окраины Акры, по облупившемуся тротуару к машине, пялящейся на меня, несостоявшуюся убийцу, желтыми глазами-фарами.

— Отвези ее в отель и побудь с ней, пока мы не прилетим, — говорит отец кому-то у меня за спиной.

Обернувшись, вижу Ксанора, бледного и сосредоточенного. Оказывается, он все это время шел за нами, а я даже не замечала. В голове по-прежнему шумит и даже что-то потрескивает, а ужин уже вовсю просится наружу. Знакомые ощущения… Больше всего мне сейчас хочется просто вырубиться.

Забыться.

— Он ведь не вспомнит? О Каре? — обеспокоенно интересуется Темный.

— Не вспомнит, — заверяет отец, после чего помогает мне сесть в аэрокар.

Хорос занимает место водителя, терпеливо ждет, когда справлюсь с ремнем безопасности. Не думала, что это будет так сложно, — просто пристегнуться, но пальцы дрожат, не слушаются.

— Давай я.

— Я сама!

Наконец мне удается одержать победу над йорговым ремнем, и аэрокар взлетает, медленно и осторожно, словно им управляет сдающая на права школьница.

— Можно и побыстрее. — Я слабо улыбаюсь и устало откидываю голову на спинку сиденья.

Ксанор кивает, а спустя пару мгновений спрашивает:

— Ты в порядке?

— Теперь да.

— Могу я узнать, что это было?

— Приступ. — Я шумно сглатываю, пытаясь протолкнуть застрявший в горле едкий ком.

Страшно предположить, что бы было, если бы они вовремя не нашли меня.

— Мое темное начало решило немного поразвлечься.

— И часто оно так развлекается?

Темный говорит тихо, а мне кажется, будто кричит. Сжимаю виски, предчувствуя сильный, болезненный откат. Тошнота усиливается и, боюсь, меня вырвет раньше, чем доберемся до гостиницы. Надеюсь, аэрокар сильно не пострадает.

И да, сегодня ночью унитаз и я будем не разлей вода.

— Последний раз, когда училась в школе. — Я возвращаюсь к дыхательным упражнениям, стараясь сдержать подступающую дурноту. — Я научилась справляться с тьмой и всегда держала ее в себе. Если она и прорывалась, то лишь на пару мгновений, я сразу ее глушила. Не представляю, что за хрень случилась сегодня. Спустя столько лет…

Зато прекрасно представляю, что мне скажут родители.

И вот как теперь отсюда вырваться?

◊ ◊ ◊

Мне все-таки удается дотерпеть до гостиницы. Оставив аэрокар в своем девственно-чистом состоянии, на ватных ногах дохожу до лифтов. Спасибо Ксанору, что поддерживает меня под руку, не давая сорваться в вязкое забытье. Аромат его одеколона, мягкий шепот и осторожные прикосновения помогают держаться. Кто бы мог подумать, что Хорос-младший может быть таким… ласковым. В какой-то момент даже начинает казаться, что я брежу, и рядом со мной не он, а кто-нибудь другой.

— Может, вызвать врача? — Он не отпускает меня даже в номере, невесомо удерживает за руку на случай, если надумаю поцеловаться с полом.

— Ни в коем случае. Мне просто нужно…

Почувствовав, что больше не в состоянии сдерживаться, сбрасываю его руку и несусь в ванную. Успеваю захлопнуть дверь прежде, чем Хорос входит за мной следом, и опускаюсь на колени над старым другом и свидетелем моих ночных приключений.

Вечность спустя различаю тихий стук в дверь.

— Кара, ты как? Может, нужна помощь?

— Хочешь подержать мне волосы? — Я улыбаюсь и, кое-как поднявшись, подхожу к умывальнику.

— Считай, я у тебя сегодня на подхвате.

Золотой мальчик.

От прохладной воды мне становится чуточку лучше. Дыхание постепенно выравнивается, а в голове начинает проясняться. Более-менее четко вижу свое отражение: бледное лицо с темными кругами под глазами, растрепавшиеся волосы, резко выпирающие ключицы.

Что-то я слишком исхудала. И вообще, некрасивой стала… Страшная. Самое подходящее сейчас слово.

Хоросу бы бежать от такого «счастья», а он продолжает меня добиваться.

От этой мысли по спине пробегают мурашки, и я бы не сказала, что неприятные. Глупость, конечно, обращать на них внимание, но я цепляюсь за это чувство, чтобы скорее воспрянуть духом.

Схватив расческу, начинаю сражаться с гнездом у себя на голове.

— Как вы меня нашли?

Пауза.

— Ксан?

— Отследили по сейту, — отвечает он, почему-то помедлив.

— Но почему с родителями?

— Обыскав весь отель, я решил, что ты отправилась к своим. Позвонил на всякий случай, а оказалось, что ты к ним не прилетала. И вот тогда мне стало по-настоящему страшно.

— Не думала, что ты умеешь бояться.

— Ты, Дерзкая, знаешь, как вывести на эмоции.

— В этом мы с тобой похожи.

Раскрыв косметичку, быстренько привожу себя в порядок. Не для Хороса, упасите боги! Просто когда сюда явятся родители, мне нужно быть в форме и выглядеть как обычно.

И быть достаточно сильной, чтобы отстоять последний год свободы.

— Теперь они знают, что ты знаешь. О моей силе.

— Общая тайна? Мм, секреты сближают.

И почему я все еще улыбаюсь? Втайне радуюсь, что он рядом… Глупо? Согласна. Но как же приятно, что этой ночью он был со мной.

С этой идиотской мыслью я открываю дверь в ванную. Вижу Темного, устало подпирающего плечом стену, хочу сказать ему «спасибо», даже позволяю себе представить, как он меня обнимает, и тут в номер начинают ломиться родители.

Прибыли.

Ладно, они не ломятся, просто стучат нетерпеливо, разбивая хрупкую скорлупу спокойствия, в которую я с таким трудом себя облекла.

Все, мне хана.

— Не бойся, Дерзкая, сейчас все решим, — подбадривает Темный.

С каких это пор он научился читать мои мысли и эмоции?

— Боюсь, это будет непросто, — бормочу я, опускаясь на край дивана.

Ксанор идет открывать, я сижу, настраиваясь на войну. Ну или как минимум на жестокую, кровавую битву. Не удивлюсь, если родители уже перевели меня из Амадо де Калво в гуманитарный Акры и отправили кого-нибудь в Кадрис за моими вещами.

С них станется.

— Карочка, ты как? — Мама первой влетает в номер, чтобы задушить меня в объятиях.

— Все хорошо.

— Ты так нас напугала…

— Мам, все правда в порядке. Пожалуйста, не надо. — С трудом сдерживаюсь, чтобы не застонать, заметив, как у нее на глаза наворачиваются слезы.

Этим оружием, слезами, мать мастерски пользуется, когда надо и не надо. Вот и сейчас решила сразу перейти к тяжелой артиллерии.

— Что, если бы ты его убила…

— Но не убила же.

— Что-нибудь помнишь? — сухо спрашивает отец.

В отличие от матери он плакать не собирается, но смотрит на меня таким обличительным взглядом, что уже мне хочется пристыженно разрыдаться.

— Смутно.

В голове мешанина из воспоминаний. Кажется, я вызвала такси и попросила высадить меня на набережной. Гуляла? Вроде бы. Бродила под шум прибоя, тщетно пытаясь справиться со все усиливающейся жаждой. Мне хотелось сделать кому-нибудь больно. Хотелось кого-нибудь уничтожить.

Выпустить на волю силу, подчиниться ей…

— Ты могла навредить тому юноше. Могла себя раскрыть. Уже раскрыла. — Отец недовольно косится на Ксанора. Нет бы быть благодарным за то, что тот поднял тревогу, а он злится на моего Темного.

Тьфу ты! Конечно же, не моего. Это все из-за приступа — мозги в кашу превратились.

— Могу вас заверить, этого больше не повторится. В Кадрисе я лично буду за ней следить…

— Вы правы, не повторится, — перебивает Хороса родитель. — Потому что в Грассору она не вернется.

— Но папа!

— Я так решил, Кара. Для твоего же блага.

Я хорошо знаю этот голос, спокойный и твердый. Он действительно все решил и ничто не заставит его передумать. Меня накрывает такое отчаянье, что хочется взвыть в голос.

Как же я ненавижу тьму в себе! Если бы не она, я была бы нормальной феей, с нормальной жизнью и возможностью выбора. А так…

— Завтра мы с Карой вернемся в Грассору, — спрятав руки в карманах брюк, спокойно заявляет Ксанор, а мне даже не сразу удается вникнуть в смысл этой фразы.

А когда вникаю…

Боги, отец от него сейчас мокрого места не оставит.

◊ ◊ ◊

Если бы взглядом можно было убить, уже завтра я бы занималась похоронами своего начальника. Но вполне возможно, что одним взглядом отец не ограничится, и мне действительно придется отправлять Темного на кремацию.

— Спасибо за помощь, но сейчас вам лучше уйти. — Мама расправляет плечи, высокомерно вскидывает голову и смотрит на Ксана так, будто это она над ним возвышается, а он валяется у нее в ногах.

— Уйду, но сначала мы все решим, — отвечает Хорос, не меняя своей расслабленной позы.

— Здесь нечего решать! — резко, почти что грубо обрубает отец. — Ей опасно жить одной.

— Я прекрасно жила одна последние несколько лет, — напоминаю, не выдержав.

— А сегодня чуть не стала убийцей, — безжалостно бьет по самому больному родитель.

— Повторяю: в Грассоре за Карой присмотрят, — не отступает Ксанор, а я уже вовсю представляю себя в смирительной рубашке в комнате с мягкими стенами, блокирующими магию.

А может, мне действительно там самое место.

— Я не могу остаться без помощницы. Тем более сейчас. Она мне нужна, — добавляет он, глядя мне прямо в глаза.

И становится ясно, что не помощница ему нужна, а… я.

Просто я.

— Найдете себе другую. В чем проблема? — не желая сдаваться, раздраженно бросает папа.

— Только не такую, как Кара.

И снова взгляд глаза в глаза. Даже жалко, что мы здесь не одни и ведем войну вместо того, чтобы…

Боги, не хватало еще в моей голове сейчас эротики!

— Собирай свои вещи, Кара. Пора домой. — Делая вид, что глухой, отец подходит ко мне и протягивает руку, предлагая… нет, вынуждая подняться.

— Сонор де Ларра, у нас с вашей дочерью договор, — постепенно теряя спокойствие, явно напускное, цедит Ксанор.

— Ну так расторгните его! — оборачиваясь, требует отец. — Я выплачу вам неустойку. Сколько хотите? Миллион? Два? Да хоть целую сотню! Пришлите мне счет, и на этом закончим.

На лице Хороса появляется выражение, которое мне хорошо знакомо и которое я бы предпочла никогда не видеть. Йорг во плоти. Хитрый, опасный, безжалостный.

— Или она улетает со мной, или уже завтра о ее… хм, особенности узнают все онлайн-издания Делеса, а потом и мира.

Сунув руки под колени, я опускаю голову, потому что совсем не хочу видеть все, что за этим последует. Слышать, если честно, тоже не хочется, но затыкать себе уши будет явным перебором.

— Грязный шантаж? — Отец отходит от меня с мрачной усмешкой на губах. — И кого вы сейчас обманываете? Очевидно же, что она вам небезразлична…

— Именно. Она мне небезразлична, и поэтому я не позволю заточить ее в клетку, как животное. Буду бороться за ее права, и СМИ мне в этом помогут.

— Что за чушь вы несете?! Мы просто хотим забрать ее домой! Туда, где она будет окружена заботой и любовью! — обиженно восклицает мама, задетая столь прямолинейным сравнением. Воинственно подскакивает прицеливаясь к щеке высшего.

А ведь он так хотел с ними подружиться.

Но, увы, дружбы не вышло.

— Ничем они вам не помогут, сонор Хорос, — морщась, цедит папа. — Но если раскроете рот, Кара действительно окажется в клетке, и уже не мы будем о ней «заботиться».

— Верю, что смогу ее отстоять, — снова становясь спокойным, как трий, заявляет высший. — Деньги и связи мне в этом помогут. Но мы можем не усложнять друг другу жизнь и разойтись полюбовно. Еще раз говорю: я не оставлю Кару без присмотра.

— И как вы себе это представляете? У нее есть жених! — голос матери срывается на истерический крик.

— Жених, который в данный момент тоже находится в Грассоре, а значит, Кара будет под двойным присмотром.

Уж лучше в комнату с мягкими стенами, чем под присмотр Светлого.

— Если вернешься в Грассору, поставишь под удар свою жизнь и жизни других. — Отец смотрит на меня в упор, и я понимаю, что от моего ответа сейчас зависит многое. В частности, мои дальнейшие с ними отношения. Я очень люблю родителей и не хочу делать им больно, но…Но в клетку их заботы…

Боги, нет, у меня же оставался еще год относительной свободы!

— Обещаю, больше этого не повторится, — отвечаю чуть слышно, невольно ежась под его взглядом.

И слышу яростное:

— Ты не можешь обещать, потому что в такие моменты себя не контролируешь!

— Но ведь столько лет контролировала!

Мне вдруг становится так паршиво. От его слов и его отношения. Смотрит так, будто перед ним опасная преступница. Не дочь, а чудовище.

— В Грассоре такого ни разу не было. Может, эта Делес на меня так действует? Йоргова страна, в которой фей не считают за живых существ! — Я тоже подскакиваю, беря пример с матери. Ну а что? Я тоже не железная. И бессловесной куклой никогда не была! — Это ведь здесь несколько лет назад орудовал маньяк. А теперь убивает подражатель!

— Убивает в Грассоре, — мрачно напоминает папа.

— И здесь тоже! Рен рассказывал. Я в Акре дышать не могу, понимаете? Мне нравится учиться в Кадрисе, мне нравится моя работа, мне нравится…

Вот этот Темный.

Да какое там нравится? Я влюблена в него по уши, и одна только мысль, что сегодня мы расстанемся, ввергает меня в то самое состояние, которое способно вызвать с десяток йорговых приступов и маньячных желаний.

Мне хватает ума не сказать этого вслух. Про маньячные желания и свои чувства к высшему. Последнего родители точно не выдержат.

Кое-как взяв себя в руки, тихо, но твердо говорю:

— Я улечу с Ксанором. А если хотите, чтобы осталась, вам придется увести меня отсюда силой. Связанной и с кляпом. Никаких других вариантов.

Наступает молчание. Такое, что хочется закричать, лишь бы его прервать. Отвернувшись, мама берет сумочку, а отец, коснувшись ее спины, мягко подталкивает к выходу.

— Тебе явно не терпится разрушить свою жизнь, Кара. А заодно и другие.

Это последнее, что я от него слышу.

Перед тем, как скрыться за дверью, мама оборачивается:

— Думала, в тебе будет больше благодарности за все, что мы для тебя сделали, Кара.

Эти тихие слова бьют сильнее пощечины. Я с силой прикусываю губу, а спустя несколько мгновений, наверное, самых тяжелых в моей жизни, начинаю ощущать во рту соленый вкус крови.

Не сразу решаюсь поднять на Хороса глаза.

— Боюсь, поговорить с ними о Нарди уже не получится.

— Ерунда. Как-нибудь по-другому к нему подберемся.

— Но… — Я запинаюсь, потому что не знаю, что сказать, как справиться с подкатывающими слезами.

Ужасная ночь и… Следующее, что понимаю, — это то, что меня обнимают, и я с благодарностью и тихой радостью прячусь в надежных и сильных руках моего Темного.

◊ ◊ ◊

Мгновения идиллии заканчиваются до обидного быстро — отравленный пробудившейся тьмой организм снова зовет меня остаться одной.

— Скоро вернусь. — Выпутавшись из объятий высшего, ныряю в свое укрытие.

— А вот сейчас ты меня уже действительно пугаешь, — доносится из-за створки обеспокоенное.

— Это просто откат, — говорю спустя несколько минут, когда уже кажется, будто внутри меня ничего не осталось. — Обычное дело. Скоро пройдет.

Глубокий вдох, выдох. Откинувшись на прохладную стену, выложенную бледно-голубой плиткой, прикрываю глаза и слышу:

— Мне в детстве тоже бывало паршиво, когда учился подчинять силу, но такого со мной не случалось даже в худшие дни.

Облизав пересохшие губы, тихо усмехаюсь:

— В тебе не борются два полярно противоположных начала. Светлая сила не должна сосуществовать с тьмой — это противоестественно. Я противоестественная.

Пару секунд тишины, а потом он спрашивает:

— Можно войти?

Не дождавшись ответа, заходит в ванную и, устроившись со мной рядом, с грустной улыбкой признается:

— Мне жаль, что твой биологический отец это допустил, но я рад, что он дал тебе жизнь. Ты не противоестественная, Кара. Ты — нереальная. А это большая разница.

Мне хочется придвинуться к нему поближе, но «поближе» нам явно противопоказано. С другой стороны, после всего, что случилось, я заслужила небольшую дозу кайфа. Поэтому, отправив «но» туда же, куда обычно посылаю да Коста, я со спокойной совестью пододвигаюсь к Темному, еще и кладу голову ему на плечо.

Да, вот так хорошо.

— Ты сегодня подозрительно замечательный.

— Я всегда замечательный, просто стараюсь этого не показывать.

— Зря. В такого Темного я бы даже влюбилась.

— Ты и так в меня влюбилась.

— Не льсти себе.

Постепенно штурм внутри сменяется штилем. Я расслабляюсь, понимая, что меня наконец отпускает. Завтра опять будет плохо — не из-за тьмы, а из-за ссоры с родителями. Но сейчас… Сейчас мне очень хорошо. Спокойно и легко.

Кажется, я погружаюсь в полусон. Чувствую прикосновение пальцев к щеке: Темный осторожно заправляет мне за ухо прядь, а потом, поднявшись, берет меня на руки. Последнее, что всплывает в воспоминаниях, — это то, как меня заботливо накрывают одеялом. А дальше…

А дальше я окончательно прощаюсь с реальностью.

◊ ◊ ◊

Утром просыпаюсь от назойливой вибрации йоргового гаджета. Выбрасываю в сторону руку в попытке его нащупать, чтобы скорее швырнуть о стену и нырнуть обратно в такое желанное забытье, но на прикроватной тумбочке сейта не обнаруживается.

Йорг побери, да где он вибрирует?!

Сев на постели, сонно оглядываюсь, после чего неимоверным усилием воли заставляю себя сползти с кровати. Медленно обвожу взглядом спальню — проклятого устройства нигде не видно. Может, осталось в гостиной? Но и там я тоже сейт не нахожу. Ненадолго он замолкает, а стоит мне выйти из ванной, как спальню снова наполняет монотонная вибрация.

— Да вы издеваетесь!

Выругавшись, возвращаюсь к поискам. Сейт обнаруживается в гардеробной в клатче, с которым я вчера летала в ресторан.

Коснувшись экрана, пролистываю с десяток пропущенных звонков от матери. Перезвонить? Нет, сейчас я не в состоянии снова с ней сражаться. Пожалуй, ограничусь сообщением.

«Я в порядке. Собираюсь в Грассору».

Бросив устройство на кровать, иду воскресать под душем. Неторопливо привожу себя в порядок, складываю вещи, время от времени кидая взгляд на прозрачный экран сейта. Мама больше не пытается со мной связаться, но я все равно то и дело на него оглядываюсь. Как будто какая-то заноза засела в мыслях. Что-то связанное с родителями? Нет, другое… Что-то, что не дает мне покоя.

И тут я понимаю, что меня напрягает. Ксан сказал, что отследил меня по сейту. Вот только вчера «на охоту» я отправилась без него, даже не доставала из клатча.

Назревает вопрос: как Темный меня нашел?