ГЛАВА 12. Кара

Из размышлений меня выводит еще один голосовой вызов. На этот раз звонит наш загадочный и непонятный.

— Ты как, Дерзкая? Выдержишь перелет? — спрашивает он.

— Перелет в Грассору я выдержу в любом состоянии. — На губах помимо воли появляется улыбка.

Мне бы переживать из-за ссоры с родителями, но осознание, что очень скоро снова окажусь в своем любимом городе, разгоняет тучи на небе моего настроения. Еще немного, и в сердце снова засветит солнце.

— Отлично. Тебе еще долго собираться?

— Почти готова. Во сколько вылетаем?

А ведь я хорошо помнила и его, и свое расписание. Но после вчерашнего мозги будто всмятку.

— Подожди, сейчас сама гляну.

Поставив Хороса на громкую связь, открываю календарь.

— Вылетаем в полдень, — говорю, просматривая воскресное расписание. — А в десять у тебя бранч с потенциальным инвестором.

— Полетишь со мной или встретимся уже в аэропорту?

Торчать в отеле еще два часа? Можно было бы, конечно, прогуляться по пляжу, но вдруг родители снова будут искать со мной встречи? Нет, пусть лучше все утихнет, пока нас будут разделять города и страны. И вообще, с Ксаном мне как-то спокойнее.

От этой непрошеной мысли мне становится резко неспокойно, но как следует порефлексировать времени уже не остается — босс ждет ответа.

— Лучше с тобой, — говорю ему и, пообещав, что через десять минут буду готова, впопыхах запихиваю в чемодан вещи.

Спустя четверть часа мы уже загружаемся в аэрокар, чтобы полететь на бранч. Еще одна авантюрная задумка Ксанора — построить отель на луне. Первый в истории внепланетный отель. Для этого потребуются миллиарды, и даже Хоросам самостоятельно не справиться. Нужны вливания извне. Пока что поиски инвесторов идут с переменным успехом — богачи Грассоры опасаются вкладываться в рискованный проект. Поэтому мы решили попытать удачу с богачами Делеса.

Мы… Размышляю так, будто я имею хоть какое-то отношение к его бизнесу.

Всю дорогу Хорос говорит только о работе, и мне никак не удается вставить даже слово. А вставить хочется. Несколько слов. В частности, спросить о том, как он меня вчера нашел.

Наконец, не выдержав, я перебиваю:

— Сейта со мной не было.

Темный хмурится, явно не понимая, о чем вообще говорю.

— Это имеет какое-то отношение к сегодняшней встрече? — Он вопросительно вскидывает брови.

А я, вглядываясь в его лицо, терпеливо объясняю:

— Вчера ты сказал, что отследил меня по сейту. Но его со мной не было. Я все утро ломаю голову, пытаясь понять, как ты меня нашел. Тайком вживил какой-нибудь датчик? На прошлой неделе я была на медосмотре и…

Высший закатывает глаза, а потом с усмешкой заявляет:

— Кажется, ты перепутала меня со своим маньячиной. Это Виктор вполне мог напичкать тебя жучками. Я таким не занимаюсь.

— Но тогда как?

Как назло, в тот самый момент, когда я уже приготовилась получить ответ, шофер распахивает перед Темным дверцу машины, и Йоргов конспиратор спешит из нее выбраться.

— Потом поговорим.

— Но…

— Мне сейчас надо раскрутить чувака на пару миллиардов. Пожалуйста, не сбивай меня.

Следующие полтора часа Хорос занят тем, что раскручивает на пару миллиардов «чувака» — пожилого аристократа в Йорг знает каком поколении. Ридели известный изобретатель, можно сказать, гений, сделавший на своих изобретениях немалое состояние. К счастью, проекты Темного оказываются ему интересны, и оба в итоге остаются довольными встречей.

По дороге в аэропорт высший говорит по сейту, решая свои сверхсрочные и сверхважные проблемы. Я уже готова выхватить у него Йоргов гаджет и вышвырнуть в окно, но пока сдерживаюсь, хотя уже на пределе.

— Ксанор…

— Одну минуту.

В аэропорту ему сначала надо в туалет, потом опять с кем-то поговорить. После этого уже приходится бежать на контроль личного кода, досмотр багажа и прочее, прочее, прочее.

— Такое чувство, что ты избегаешь со мной говорить.

— О чем? — невинно переспрашивает он.

И вот как с таким не звереть?

— Я все еще хочу знать, как вы меня нашли.

— Просто повезло. Летали по городу…

— Акра огромная!

— Я же говорю, я тот еще везунчик.

— Ты что-то умалчиваешь!

— Болтливые сонорины вперед. — Хорос отходит в сторону, первой пропуская меня на досмотр багажа.

Следующие четверть часа нам становится не до разговоров, нужно спешить на посадку. В самолете Темный отгораживается от меня экраном сейфота и, заявив, что на дружеские беседы у него нет времени, вставляет в уши наушники.

Чтоб тебя…

Демонстративно от него отвернувшись, закрываю глаза, но вместо того, чтобы втайне злиться на Темного весь перелет до Грассоры, незаметно засыпаю. Слабость все еще ощущается, и усталость оказывается сильнее желания попроклинать начальника.

В аэропорту Кадриса меня встречают Ренард с Виктором. Уверена, хотя бы один из них, брат, уже в курсе моих ночных приключений и остаток дня на меня будут как минимум осуждающе смотреть, а еще мысленно распинать. Но если и Виктор знает…

— Вижу, подбрасывать тебя до дома мне не придется, — заметив неразлучную парочку, мрачно усмехается Темный.

— Не придется, — со вздохом соглашаюсь я и устремляюсь к агентам, но тут же резко запинаюсь, когда дорогу нам преграждают полицейские.

— Сонор Хорос, вам придется пройти с нами, — резко чеканит один из них.

— По какому вопросу? — невозмутимо спрашивает Темный.

— По вопросу нападения на человека, физическом и моральном насилии.

М?

Не успеваю я переварить слова стража порядка, как второй полицейский добавляет:

— Можете пройти с нами добровольно или в наручниках. Выбирайте, сонор Хорос.

На фразе про наручники к нам подходят Ренард с да Коста.

— Какие-то проблемы, офицеры? — Брат касается сенсорной кнопки на браслете, темным жгутом перехватывающем его запястье, и над рукой возникает голозначок агента Делеса.

Полицейские морщатся — им не очень-то хочется давать отчет перед иностранными службами.

Приходится Рену сделать их посговорчивее:

— Мы тесно сотрудничаем с капитаном полиции Кадриса, сонором Гарсиа. Думаю, ему не понравится, если станет известно, что вы, офицеры, препятствуете расследованию.

— Какому расследованию? На сонора Хороса поступило заявление и…

— Все в порядке. Готов ответить на все ваши вопросы, — прекращает спор Хорос и, бросив на меня прощальный взгляд, вместе с полицейскими направляется к выходу из аэропорта.

— Мы можем полететь за ними? — Я с надеждой смотрю на Рена, стараясь абстрагироваться от пронизывающего взгляда Виктора.

От этого взгляда хочется почесаться. Лучше — принять душ или же сразу утопиться в ванне. К сожалению, никаких ванн поблизости не просматривается, приходится и дальше терпеть его внимание и продолжать умолять брата:

— Это какая-то ошибка. Недоразумение! Если новость об аресте дойдет до прессы, пострадает в первую очередь Гаранор. Нужно как можно скорее вытащить Ксана… Ксанора… из участка!

— Так ты о старшем Хоросе переживаешь или все-таки о младшем? — с завуалированной иронией в голосе интересуется да Коста.

Может, швырнуть в него чемодан, левитирующий рядом? Нисколько не сомневаюсь, это было бы приятно.

— О них обоих! — отрезаю я и с надеждой заглядываю брату в глаза. — Рен?

— Полетели, — кивает он, и мы чуть ли не бегом (ладно, я чуть ли не бегом) добираемся до парковки.

К счастью, в машине брат не донимает расспросами, и у меня появляется возможность все хорошенько обдумать. Что это было? Подсуетились родители, желая обвинить Хороса в моей ошибке? Маловероятно. Во-первых, они на такую подлость не способны, во-вторых, тому бедолаге наверняка подретушировали воспоминания. Как раньше. Отец не станет рисковать моим благополучием, лишь бы отомстить Темному.

Да и не умеет он мстить. Папа не такой.

Тогда кто?

Или я чего-то не знаю о своем начальнике, или все дело в Раймоне. Том низшем, которого я подцепила на борту «Дерзкой» назло Ксанору. Неужели решился на заявление? А ведь выглядел таким напуганным. К тому же Темный наверняка сделал все возможное, чтобы загладить вину перед пострадавшим пассажиром.

— Есть предположения, в чем его обвиняют? — врывается в мои мысли голос брата.

— Думаю, там много в чем можно обвинить, — совсем не в тему влезает в разговор Светлый.

Грр.

— Без понятия, — кривлю я душой и замечаю на себе взгляд Виктора.

Опять, зараза, считывает эмоции. В иные моменты я его так сильно ненавижу, что даже страшно становится.

Мы успеваем вовремя. Благодаря связям Рену легко удается провести нас в смежную с комнатой для допросов комнату. Отсюда допросная хорошо просматривается. Узкий стол по центру и приставленные к нему стулья, белесые стены и по углам огоньки камер наблюдения.

Ксанор сидит, откинувшись на спинку стула, и терпеливо ждет появления детектива. Вскоре дверь бесшумно отходит в сторону, в допросную входит тучный мужчина в слегка помятом деловом костюме.

— Доброе утро, сонор Хорос, — приветствует он задержанного и тут же поправляется: — Хотя, возможно, и не такое уж доброе. Посмотрим… Меня зовут Жиль Браво, я буду вести ваше дело.

— Могу я спросить, какое дело? — лениво интересуется Темный, сохраняя при этом поразительное спокойствие. — Ваши коллеги оказались немногословны.

— Раймон Корона обвиняет вас в нападении и угрозе его жизни. Три дня назад он поднялся на борт вашего корабля… — Детектив опускает взгляд на экран сейта, а спустя мгновение уточняет: — «Дерзкой». Хм, необычное название… Так вот! Тем же вечером ему не повезло познакомиться с вами лично, сонор Хорос, и быть вами жестоко избитым. Это правда? Вы действительно покушались на жизнь сонора Корона?

Йорг, Йорг, Йорг!

Не думала, что этот Раймон раскроет рот.

— Покушался — это громко сказано, — усмехается высший.

— А сонор Корона настаивает именно на этой версии событий. Ему пришлось прервать отпуск и сойти в ближайшем порту, потому что он опасался, что вы не остановитесь на одной лишь попытке убийства и доведете дело до конца. Ну или как минимум его покалечите.

— Да не было никакой попытки убийства! — приспустив маску хладнокровия, раздраженно парирует высший. — Я лишь врезал ему пару раз!

— И только? — иронично уточняет служитель закона. — А можно поподробнее? Расскажите мне вашу версию, сонор Хорос.

— Детектив неторопливо расстегивает пуговицы пиджака, высвобождая из плена тесной одежды свой немалых размеров живот Удивительно, как рубашка на нем не трещит по швам и не разлетаются в стороны пуговицы. — Сонор Корона настроен серьезно и намерен настаивать на суде.

Только суда сейчас не хватало. Это будет катастрофой мирового масштаба. Для Хоросов так точно.

А все из-за меня. Если бы не мои идиотские попытки заставить Ксана ревновать, отомстить за связь с теми девицам, которой, возможно, и не было, этого допроса сейчас тоже бы не было. Конечно, адвокаты Хоросов постараются все быстро уладить, но тогда уже точно скандала избежать не удастся.

Пресса будет счастлива.

Может пострадать предвыборная кампания Гаранора…

Может пострадать Ксанор.

Последняя мысль заставляет меня сорваться с места. Прежде чем Рен или Виктор успевают отреагировать, я выскакиваю в коридор, резким движением открываю соседнюю дверь и, влетев в допросную, громко заявляю:

— Эта ваша так называемая жертва на меня напала! Сонор Хорос просто защищал меня. Вот и вся правда!

Прости, Раймон. Прости, совесть, но тебе, дорогая, придется на время умолкнуть.

— Интересно… — чему-то усмехается следователь. — Значит, вы та самая девушка, с которой сонор Корона пытался уединиться?

Может, после этого Виктор плюнет на легкомысленную меня и разорвет помолвку? Вот было бы здорово!

— И которая была бы изнасилована, если бы не вмешательство сонора Хороса.

Чую, после этого вопросов у брата станет еще больше. Да и с Виктором придется разбираться. Но сейчас главное здесь все уладить. Поэтому взяла себя в руки, де Ларра, и продолжай защищать своего начальника!

— А вот с этого момента, пожалуйста, поподробнее, — вмиг теряя насмешливый вид, требует детектив. — Расскажите с самого начала, как вы познакомились с сонором Корона и что между вами произошло.

Поднявшись, он на удивление галантно отодвигает передо мной стул, и я оказываюсь рядом с Темным. Почти касаюсь его плеча своим, и от этого почти прикосновения мурашки начинают бежать по коже.

Вот снова им неймется.

— С сонором Корона я познакомилась на борту корабля в казино. Мне было скучно, и я решила подойти к одному из игорных столов.

Не будь за стенкой брата с женихом, и рассказывать о злосчастном вечере было бы намного проще. А так у меня язык еле ворочается и все время тянет понизить голос до едва различимого шепота.

Чтобы Рен не узнал о той скверной истории.

Но он все равно узнает, так что…

— Сонор Корона с вами первый заговорил?

— Нет, первой заговорила я. — Приходится признаться, потому что запросить видео с камер наблюдения для полицейского ничего не стоит. Услышать, о чем мы говорили, не услышит, зато увидит, как я склонилась к низшему и что-то шепнула ему на ухо. — Просто спросила, как идет игра. Я была одна, мне не хотелось проводить вечер в одиночестве и…

— Вы решили найти себе компанию на ночь? — заканчивает за меня Жиль Браво.

— Нет, просто познакомиться с интересным человеком.

Представляю, как сейчас меняется выражение лица Виктора. Странно, но мысль о том, как вытянулась его рожа, вдруг придает мне уверенности и даже немного улучшает настроение.

— Что было дальше?

— Дальше мы решили продолжить знакомство у меня в каюте.

Увы, в этом тоже пришлось признаться — камеры наблюдения покажут, как мы прямиком из казино отправились ко мне.

К счастью, в моей каюте камер не было.

— Извините, сонорина де Ларра, но все выглядит так, будто вы сами искали близости с пострадавшим.

— Вы слишком торопитесь с выводами, детектив, — холодно парирую я и, прежде чем Браво успевает что-нибудь вякнуть в свое оправдание, продолжаю: — В каюте я предложила ему выпить. Думала, мы поговорим, познакомимся поближе, но не успела наполнить бокалы, как Корона подошел ко мне и начал меня лапать.

— Лапать? А поподробнее? — заинтересованно уточняет следователь.

— По-моему, там и так все ясно, без лишних подробностей, — резко бросает Хорос.

Скосив на него взгляд, отвечаю:

— Корона стал слишком навязчив. Я испугалась его напора, попросила прекратить, но он сделал вид, что не расслышал моей просьбы и продолжил меня домогаться. Даже попытался меня раздеть, содрать платье, и тогда я запаниковала. Начала как могла отбиваться, закричала.

Наверняка Рен сейчас усмехается, потому что, если бы я начала отбиваться как могла, в низшем не осталось бы целых костей. Но ни он, ни Виктор ни за что не признаются этому Браво, что я вполне в состоянии сама за себя постоять. А значит, за это можно не переживать.

— К счастью, сонор Хорос был поблизости (его каюта находилась рядом с моей) и пришел мне на помощь, иначе бы та ночь закончилась трагедией для еще одной феи.

Я намеренно напомнила о своей принадлежности к феям. В свете последних событий выставить себя жертвой будет несложно.

— Вы подтверждаете слова сонорины де Ларра, сонор Хорос? — Детектив переводит взгляд с меня на Темного.

— Подтверждаю.

Браво мрачно кивает, после чего снова сосредотачивается на мне.

— Вы готовы написать на сонора Корона заявление?

— Мне бы не хотелось, чтобы мое имя полоскали в прессе, поэтому, если он заберет свое заявление, я так уж и быть не стану выдвигать обвинения против него. В противном случае в суд пойдет он, а не сонор Хорос.

— А теперь вы, сонорина, поспешно делаете выводы. Все будет зависеть от результатов расследования, — важно выпячивает грудь детектив.

— Не будет никакого расследования. Вряд ли сонору Корона захочется оказаться в центре судебного разбирательства, связанного с феей. Журналисты вполне могут обвинить его и в нападениях на других Светлых. Вы же ему это передадите? — заканчиваю я с самым невинным видом.

Шах и мат. Побарабанив по столу пальцами, Браво поднимается и, сунув сейт в карман пиджака, обращается к моему начальнику:

— Вы свободны, сонор Хорос. Я поговорю с пострадавшим, который по словам сонорины де Ларра никакая не жертва, а инициатор конфликта, и сообщу вам о его решении.

— Связывайтесь с моими адвокатами. Все дальнейшие переговоры только через них.

Кивнув, детектив уходит, а я чуть слышно роняю:

— В соседней комнате Рен с Виктором.

Высший кивает и, шепнув мне «спасибо», вместе со мной выходит в коридор. Брат с да Коста появляются незамедлительно. Оба мрачные, до Йоргов злые. И если Виктор пытается скрыть эмоции под маской ледяного спокойствия, то Ренард едва ли не рычит:

— Пошли!

— Думаю, нам стоит все обсудить. — Ксанор делает к нему шаг, но брат чуть ли с ненавистью обрубает:

— Обсудим без тебя!

Хорос мрачнеет на глазах.

— Все в порядке, — роняю тихо.

И взглядом добавляю:

«Не вмешивайся. Я сама все улажу».

Темный берет себя в руки и отступает, отпуская меня с женихом и братом. Увидев Рена в аэропорту, я сразу поняла, что будут грандиозные разборки, но после моих откровений в допросной они явно перейдут на новый уровень.

«Сражение» обещает быть долгим и жестоким.

По дороге из полицейского участка оба хранят молчание, но стоит мне забраться в аэрокар, как Рен начинает цедить слова:

— А теперь рассказывай правду, Кара. Что было между тобой и тем низшим?!

— Я собиралась с ним переспать, но потом передумала, а до него не сразу дошло, что я передумала. Вот и все.

Наверное, хорошо, что в машине мы с Виктором не одни. От взгляда Светлого екает сердце, а потом мгновенно леденеет.

— Ты так просто об этом говоришь. — Наверное, так звучит лед, распадающийся на сколы под проходящим по нему ледоколом, — противно скрежещет. — Твое поведение, Кара, заставляет задуматься, нужна ли мне в будущем такая жена.

Совершенно точно не нужна!

— Еще не поздно одуматься и не портить себе жизнь, — от чистого сердца советую Светлому, за что получаю убийственный взгляд от Рена.

— Лучше помолчи. Дома продолжим.

Продолжать дома совсем не хочется, но брат не оставляет мне шанса. Мчит как ненормальный, а припарковавшись на крыше моего временного жилища, первым выходит из аэрокара, чтобы потащить меня к лифтам. Группа поддержки в лице Светлого собирается выползти, ну то есть выбраться следом, но Ренард неожиданно просит:

— Я бы хотел поговорить с сестрой наедине. Слетаешь сам к Романо?

Понятия не имею, кто такой Романо, но очень рада, что Виктора к нему отправляют. На мгновение Светлый морщится (явно собирался поприсутствовать на разборе полетов), но быстро сдается. Занимает место водителя и, приспустив стекло, бросает:

— Еще увидимся, Кара.

Вроде бы все тот же лишенный эмоций голос, но отчего-то хочется сглотнуть и поежиться.

— Сильно не гони.

«А лучше гони и разбейся», — от души желаю жениху в мыслях.

Почувствовав, как моего локтя нетерпеливо касаются пальцы Рена, отправляюсь следом за ним клифтам.

Пока спускаемся, молчим. И по коридору идем, тоже храня молчание. Ренард еще более мрачный, чем был раньше, а я вдруг понимаю, что сильно устала. Еще далеко не вечер, а мне уже хочется лечь в кровать, закрыть глаза и не открывать их до завтрашнего дня.

Но нет, придется держать оборону и воевать с одним из тех Темных, которые мне по-настоящему дороги.

— Не хочешь сказать, что с тобой происходит?

Не успеваем переступить порог квартиры, как брат приступает к своему любимому занятию — допросу с пристрастием.

— В последнее время я тебя не узнаю, Кара. Это жизнь в другой стране тебя так испортила?

— Ив чем же проявляется моя испорченность? В том, что я не хочу хранить верность мужчине, которого не люблю?

И, если уж совсем откровенно, временами боюсь.

— Ты же фея! — В голосе брата даже глухой услышал бы упрек и едва сдерживаемую злость. — Для вас хранить верность до брака — это святое. Для вас это самое сокровенное!

Не хватало еще с ним говорить об этом.

— Во-первых, не обобщай. Некоторых фей жизнь вынуждает, чтобы выживать, вытворять такое, что многим шлюхам-низшим никогда не приходилось.

— Кара!

— Во-вторых, я не светлое нежное создание, а Йоргов гибрид, и у меня на жизнь совсем другие взгляды.

Я прохожу в ванную, чтобы умыться. Щеки горят — должно быть, вспоминает Виктор. Плеснув в лицо прохладной водой и промокнув полотенцем, возвращаюсь к брату.

— Будешь брул?

— Ты же знаешь, я о тебе переживаю. И родители тоже. После того, что ты устроила дома…

Вот мы и перешли к самому главному.

Справившись с желанием швырнуть в Рена бруловарку, в последний момент останавливаюсь. Машину жалко. Стараясь сохранять спокойствие, достаю чашки, поднос, параллельно пытаясь вспомнить, остался ли шоколад. Может, сладкому удастся перебить горечь этого паскудного дня.

— Больше такого не случится.

— Ты не можешь этого знать.

Говорит совсем как родители.

— Рен, — я оборачиваюсь к брату и спокойно, но твердо продолжаю: — я могу себя контролировать. Правда.

— Не можешь, раз едва не убила того низшего.

— Повторяю: этого больше не повторится.

— Потому что твой босс пообещал? — Брат криво усмехается. — Отец рассказал, что за сцену он устроил. Вообще не пойму, как ты с ним работаешь!

— А я начинаю понимать, что Ксанор — лучшее, что случилось в моей жизни.

Я говорю это быстрее, чем успеваю осмыслить, и замечаю, как у Ренарда меняется выражение лица. Крайняя степень удивления и шока, смешанного с неверием.

— Что ты сказала? — Он даже переспрашивает, явно решив, что у него слуховые галлюцинации.

Кажется, снова пора отворачиваться. Брул и все такое…

— Кара…

— Ничего.

— Ты влюблена в него?

Если приуменьшить чувства, что он во мне вызывает, то да, можно сказать, что просто влюблена.

— Тебя это не касается.

— Ты не забыла, что через год ты выходишь замуж?

— Я…

Я не раз пыталась сказать и ему, и родителям, что никакого замужества не будет, но почему-то всякий раз что-то меня останавливало. Вот и сейчас в горле будто застрял ком, и мысли никак не желают становиться словами.

— Посмотрим. — Это единственное, что удается из себя выжать. Просто неимоверным, титаническим усилием.

— Посмотрим? Кара, не сходи с ума! Виктор — идеальный для тебя спутник жизни. С ним ты будешь под защитой, и тебе не придется переживать о том, что твоя сила вырвется из-под контроля.

Зря это он.

Плеснув брул в чашки (а надо бы в лицо брату), резко к нему разворачиваюсь.

— Рен, мне не нужен дрессировщик. И надзиратель мне тоже не нужен. Я хочу быть с мужчиной, который будет делать меня счастливой, а не работать смирительной рубашкой в тех случаях, когда мне это будет необходимо!

— Это ты сейчас про Хороса, что ли? Думаешь, он сделает тебя счастливой?

От насмешки, звучащей в его голосе, хочется проматериться.

— А если и так? Скажешь, что он мне не подходит?

— Скажу, что он попользуется тобой и бросит. Или считаешь, вдруг изменится и пойдет по стопам брата? Ксанор не такой. Никогда таким не был. У него было немало фей, но все они оставались для него и всегда будут оставаться лишь развлечением на пару ночей. И ты тоже, Кара, станешь очередным трофеем. Переспит и забудет.

— Уходи.

— Пойми, я желаю тебе только самого лучшего.

— Убирайся, Ренард, пока я снова не вспомнила, что во мне тоже есть тьма! — Хватаю чашку, замахиваюсь и чувствую, как капли горячего брула обжигают руку.

— Бросишь в меня? — Лицо брата каменеет.

— Если потребуется. Убирайся!

Он отступает на два шага.

— Сначала ты построила между собой и своей семьей мост, переехав в Грассору, а теперь делаешь все возможное, чтобы его уничтожить.

— Если бы моя семья хотя бы попыталась меня понять, никаких мостов между нами бы не было. А сейчас тебе пора.

Ренард хватает пиджак. Бросив на меня последний уничтожающий взгляд, идет к выходу. Я не провожаю. Потому что, если пойду за ним, брул все-таки перекочует на его идеальную рубашку.

Громко хлопает входная дверь. Я вздрагиваю и, обхватив обеими руками чашку, делаю большой глоток, не обращая внимания на то, что горячий напиток обжигает мне горло.

Чем я занималась до того, как погрызлась с братом? Ах да, искала шоколадку! Вернувшись к поискам, возвращаюсь мыслями и к своей спонтанной исповеди.

Лучшее, что было в моей жизни? Ну… да, были моменты, когда рядом с ним мне было очень, очень хорошо. Это ли не счастье? А еще с ним я не чувствую себя ошибкой природы, результатом безумного эксперимента. С ним я просто фея, которую если и не любят, то хотя бы желают так, что готовы сойти с ума.

Взять хотя бы инцидент с Корона. Хорос чуть не убил его из-за меня. Не уверена, что точно такая же реакция у него была бы на того, кто клеился бы к тем его подружкам.

А значит… А значит, нам как минимум надо откровенно поговорить. Пусть узнает, почему я два года хранила на него обиду, и объяснит, какого Йорга меня тогда забыл, так легко и просто.

А сейчас почему-то не может.

Пусть уже признается, что чувствует!

Я жую шоколадку, пью брул и продолжаю думать о том, что время для разговора по душам действительно пришло. Пригласить его на ужин? Почему бы и нет? Давно ничего не готовила.

Если у него, конечно, не появилось каких-то других планов на вечер и…

Отвесив себе мысленный подзатыльник, хватаю сейт и быстро набираю сообщение, пока не передумала.

«Поужинаем сегодня?»

Ответ приходит спустя мгновение:

«Собирался предложить то же самое. Выбирай ресторан, Дерзкая».

Чувствуя, как губы растягиваются в совершенно дурацкой улыбке, пишу:

«Давай лучше у меня. Я что-нибудь приготовлю».

«Тогда с меня вино и вкусный десерт».

«Супер! Жду в девять».

Наверное, следовало уточнить, что он подразумевал под вкусным десертом. Но, с другой стороны, зачем? Кажется, я уже готова к любым десертам.

Почувствовав неожиданный прилив сил, выбираю пару несложных, но интересных рецептов, заказываю онлайн продукты и, пока жду курьера, быстренько навожу порядок. Чемодан просто запихиваю в шкаф — потом разберу. Убираю лишние, разбросанные по квартире вещи и запускаю робота, чтобы наполировал полы и стер пыль с мебели.

Спустя где-то час с чувством выполненного долга падаю на диван и начинаю перебирать в уме содержимое своего шкафа. Нужен ли мне сегодня крем? Нет, обойдемся без крема. И платье… платье поромантичнее!

Решив, что сначала дождусь курьера, а потом уже в душ и наводить красоту, включаю сейфот. Рассеянно переключаю каналы, продолжая думать о вечере и ощущать мурашки на коже. В отличие от тех, что вызывает во мне Виктор, эти мне нравятся. Нравится испытывать волнение от предстоящего свидания.

А ведь у нас действительно свидание.

Когда по квартире разносится сигнал вызова, я спешу открыть курьеру. Бросив взгляд на экран, на котором отображается парень в кепке, называю ему этаж и напоминаю номер квартиры.

Спустя несколько минут сигнал повторяется. Распахнув дверь, с улыбкой пропускаю юношу и свои покупки. Но улыбка мгновенно тает, когда следом за курьером в квартиру, не дожидаясь приглашения, проходит Светлый.

— Уже отдохнула?

— Нет, и я… Ты не вовремя.

Поставив на пол пакеты с продуктами, парень прощается и уходит, а мне почему-то хочется крикнуть ему, чтобы остался, но голос вдруг предательски пропадает.

Да Коста закрывает дверь, снимает обувь, неторопливо расстегивает пуговицы пиджака и, повесив его на крючок, тихо отвечает:

— Больше никаких «не вовремя», Кара. Я долго терпел твои выходки. Сегодняшняя была последней.