ГЛАВА 13. Ксанор

По возвращении домой меня ожидает еще один сюрприз и тоже далеко не самый приятный — брат со своей свитой из секьюрити обивает порог моей квартиры.

— Ты уже в курсе, — прерываю я мрачное молчание, когда мы выходим из лифта.

Это молчание напрягает. Как и хмурая физиономия Гара.

Охранники, подчиняясь его приказу, безмолвными статуями остаются в холле, а мы входим в квартиру. В которую, к слову, еще какой-то час назад я собирался пригласить Кару на чашку брула или бокал чего-нибудь крепкого, но вот она с братом. И я тоже… с братом.

Короче, не повезло нам со старшими.

— Не знаю, на кого я сейчас зол больше: на тебя или твою помощницу.

Не дожидаясь приглашения, Гаранор опускается в кресло, а я иду к бару за чем-нибудь крепким.

— Откуда узнал?

— Какая разница? — раздраженно бросает он. — Лучше объясни, какого хрена ты напал на пассажира?!

— Разве твой информатор из полиции тебе не рассказал?

Я возвращаюсь с бокалами, хотя, наверное, можно было сразу тащить всю бутылку. Гар злится, нервничает и боится, что эта скверная история просочится в прессу.

— Ты выбрал очень неподходящее время для ревности. Это тому Светлому следует беспокоиться, что его невеста собиралась ему изменить, но причем тут ты?

— Кара моя помощница. — Стащив с шеи удавку, бросаю галстук на пол и залпом опустошаю бокал.

Брат к своему не притрагивается. Совсем испортился. Даже в воскресенье не позволяет себе расслабиться.

— Вот именно, всего лишь помощница. Сонорина де Ларра вправе делать все, что ей хочется. Тебя ее личная жизнь не касается.

— Как тебя в свое время не касалась личная жизнь сонорины Лэй?

А вот теперь он вспоминает о бокале с сильрой. Сделав большой глоток, уверенно заявляет:

— Это разные вещи.

— Почему?

— Эления моя жена.

— Два года назад она ею не была. Более того, ты был помолвлен с другой, а Ленни была моей невестой. Но ты посчитал себя вправе бить мне морду на нашей помолвке.

— Я люблю Элению. Она моя женщина.

— Если честно, это самый тупой спор, который у нас когда-нибудь был. Я, может, тоже люблю Дерзкую и собираюсь сделать ее своей женщиной.

Наверное, если бы я сейчас сказал, что намерен пойти по его стопам и баллотироваться в правители, Гар и то бы так не удивился. Несколько секунд он молчит, переваривая (и запивая) мои слова, после чего уверенно и твердо говорит:

— Извини, но ты не умеешь любить.

— Ты, кажется, перепутал меня с синтом.

— Ксан, это просто очередной каприз, который может нам обоим слишком дорого обойтись.

Боги, дайте мне с ним выдержки.

— Открою тебе секрет: мир не вертится только вокруг тебя и твоей карьеры. Какими бы ни были последствия, я не откажусь от Кары. И да, я собираюсь сделать все, чтобы в самом ближайшем будущем между ней и тем ублюдочным Светлым не было никаких отношений.

После моего заявления Гар оглядывается на бар. Видимо, тоже уже жалеет, что я не поставил перед ним целую бутылку, а только скромных размеров бокал. Но мне некогда тут с ним бухать. Надо приводить себя в порядок и разводить Дерзкую на совместный вечер.

— Виктор да Коста — не тот, кому стоит переходить дорогу, — делает брат еще одну безуспешную попытку меня образумить.

— Валар Кано тоже был далеко не зайкой, но что-то я не заметил, чтобы ты отдал ему Ленни.

— Кано был преступником, убийцей! Не надо все смешивать!

— Хорошо посидели. — Я поднимаюсь, собирая в себе остатки терпения. — Но тебе пора. К жене и детям или на пресс- конференцию. Короче, Гар, вали, пока у меня снова кулаки не зачесались.

Радует одно, брат у меня не тупой, поэтому дважды просить не приходится. Поднявшись, он раздраженно застегивает пиджак, рискуя вырвать пуговицы с мясом, и при этом смотрит так, словно прикидывает, хватит ли ему сил вышвырнуть меня в окно.

— И кстати, с Нарди пока ничего не выгорело, но обещаю подумать, как с ним подружиться.

— Можешь не утруждаться. Очевидно же, что тебя в последнее время не интересует ничего, кроме твоей Светлой, — бросает он и идет на выход.

Обиделся. Даже дверью, уходя, хлопнул, заставив поморщиться. Иногда он как заноза в заднице, от которой никак не получается избавиться.

Ну да ладно. К Йоргам брата.

Мысленно послав Гара куда надо, хватаю сейт, чтобы написать своей фее, но она меня опережает. Надо же! Сама на ужин приглашает. Это дает пусть и мелкую, но все-таки надежду, что Светлая не будет отбрыкиваться от отношений со мной и наконец оставит тупую идею выскочить замуж за отмороженного фрика.

Время до вечера тянется до охренения медленно. Всего пару часов, а кажется, будто проходит вечность. Я даже вылетаю пораньше, потому что уже не в силах торчать в четырех стенах и, промчав по верхней магистрали, уже через какую-то четверть часа оказываюсь перед дверью ее квартиры.

Звоню. Жду.

Вино, цветы, десерт — все при мне.

Несколько минут ничего не происходит, я не слышу никаких звуков.

Это так кто-то готовит ужин? А я вообще-то голодный.

Звоню снова и наконец слышу шаги в прихожей. Дверь открывается, являя моим глазам Светлого в одном, мать его, полотенце.

— Сонор Хорос?

— Виктор, кто там?

Бросаю взгляд вперед, сквозь кусок делеского дерьма, и вижу Кару, наспех завернутую в простыню.

Мою Кару, окутанную запахом этой светлой мрази.

Может, я сплю? Или это какое-то гребаное дежавю? Правда, в прошлый раз эти двое были одеты и с ними был Ренард. А сейчас…

Больше всего мне хочется ворваться в квартиру и придушить Светлого полотенцем. Сложно сказать, что меня останавливает. Зацепившись взглядом за потухшие глаза Кары, я беру себя в руки (пока что), отодвигаю урода и прохожу внутрь.

— Ты в порядке? — продолжаю смотреть только на нее, устало прислонившуюся к стене.

Она, конечно, сумасшедшая, но уж точно не стала бы приглашать меня, чтобы продемонстрировать свои отношения со Светлым. Или стала бы?

Еще одна такая мысль, и от моего фигового самообладания ни фига не останется.

— Извините, сонор Хорос, но вы не вовремя, — раздается за спиной голос насекомого.

Заставить его сожрать цветы, пока мы с Дерзкой будем говорить? Может, тогда хоть ненадолго заткнется… Впрочем, сейчас Кара выглядит как угодно, но только не дерзкой девчонкой. Скорее кажется маленькой напуганной беззащитной девочкой. Со мной она никогда такой не была.

Знал бы Виктор, насколько он сейчас близок к своему убийству.

— Вам лучше уйти, — продолжает искушать меня потенциальная жертва собственного убийства.

— Кара, одевайся. Ты нужна мне в офисе.

Девушка послушно (послушно?!) кивает и скрывается в спальне.

— В воскресенье вечером?

Приходится обернуться и посмотреть в отмороженные глаза Светлого.

— По договору она может мне понадобиться в любое время.

— Я бы хотел посмотреть этот договор.

— Это конфиденциальная информация компании.

— Я как ее жених имею право… — начинает цедить слова Светлый, а я ловлю себя на том, что продолжаю смотреть в его глаза, сейчас похожие на два осколка промерзшего стекла. — Я хочу увидеть этот договор, а вам не стоит вот так врываться к своей помощнице. Вам лучше уйти, сонор Хорос.

И мне вдруг действительно начинает хотеться уйти. Что за хрень?!

В голове, дробясь на эхо, продолжает звучать монотонный голос агента Делеса, убеждающего, что мне здесь не место.

— Тем более не стоит врываться к моей невесте с цветами. Не похоже, что вы с ней работать собрались.

С ней… Я цепляюсь за эту мысль, мысль о Каре, и, оттолкнув светлую сволочь, прохожу на кухню. Ужин не готов, но стол завален продуктами. Кара собиралась приготовить стейки, а ведь Виктор вегетарианец. На ужине у Ленни он кривил рожу при виде мяса, и что-то я сомневаюсь, чтобы Светлая собиралась готовить для него.

— Мы не закончили, — шипит за спиной да Коста. Окончательно оборзев, хватает меня за руку, разворачивает к себе.

Я натыкаюсь взглядом на кухонный нож, но схватить его не успеваю, из спальни появляется Кара.

— Я готова.

— Я выясню, что с ней происходит, а до этого ты к ней больше не приблизишься.

— Слишком много на себя берешь, Хорос. Слишком много… — Светлый улыбается, при этом мягко отступая.

Интересно, а не он ли маньячит? Типаж для серийного убийцы идеальный.

— Могут ведь возникнуть проблемы.

Угрозы ублюдка — последнее, о чем я сейчас думаю. Сунув ему в руки букет (он ведь любит траву), забираю Кару. Пока поднимаемся на парковку, молчу, тщетно пытаясь прогнать назойливые, тошнотворные образы — моя фея под этим уродом.

Не выдержав, спрашиваю:

— Что между вами было?

Она поднимает на меня глаза и тихо, растерянно отвечает:

— Я… я не знаю.

На секунду я теряюсь. Вот реально теряюсь, хотя раньше со мной такого никогда не случалось.

— Как это не помнишь?

Она резко вздыхает, словно ей не хватает воздуха, а стоит дверям лифта раскрыться, быстро выходит на крышу. Постепенно дыхание моей феи становится ровнее.

Я ее не тороплю, жду, когда сама заговорит. Спустя несколько минут, окончательно успокоившись, Кара садится в машину, пристегивается и только потом отвечает. Тихо, нехотя, словно боится собственных слов:

— Со мной такое бывает.

— Провалы в памяти?

Она молча кивает, а я молча матерюсь.

— Почему не рассказывала?

— Нападения на низших, дыры в воспоминаниях — это не те слабости, которыми девушки любят делиться.

— И часто с тобой такое происходит?

Если честно, это полная хрень. Мы работаем вместе уже полтора месяца. Я провожу с ней большую часть времени и, если бы у Дерзкой были проблемы с памятью, заметил бы. Просто не мог бы не заметить.

— Уже давно не было. Я контролировала себя, свою силу. В Грассоре все было хорошо.

До появления да Коста.

— Расскажи, что помнишь.

Знаю, что Дерзкая не любит, когда гоняю, но сейчас мчу, выжимая из машины все силы. Чтобы увеличить расстояние между ней и ублюдочным Светлым. Чтобы скорее показать ее Ленни.

— Я поссорилась с Реном, пригласила на ужин тебя. Заказала продукты и ждала курьера. И… — Она растерянно закусывает губу. — Вот не помню, доставили ли мне заказ.

— Доставили, — мрачно отвечаю я, жалея, что сейчас в аэрокаре нет Виктора.

Наверное, вышвырнуть эту тварь из мчащейся на полной скорости машины было бы самым правильным решением в моей жизни.

— Когда кто-нибудь из Светлых пытается на тебя воздействовать, ты это чувствуешь?

Темные замечают малейший всплеск светлой силы, особенно если эта сила направлена на них. Но есть исключения вроде Ксанора Хороса. Это мой дефект, моя врожденная особенность — я не чувствую чужого влияния. Кару тоже нельзя назвать Темной в полном смысле этого слова.

И снова Дерзкая выглядит растерянной, сбитой с толку.

— Не знаю. Я почти не пересекалась со Светлыми без блокаторов. Только с Виктором. — Она запинается, а потом встревоженно добавляет: — Думаешь, он на меня влияет? Но у меня и раньше бывали провалы в памяти.

— Ты в этом уверена?

Светлая окончательно теряется и, обхватив себя за плечи руками, глухо отвечает:

— Я уже ни в чем не уверена.

Она прикрывает глаза, и остаток пути мы преодолеваем молча. Когда прилетаем, время близится к десяти. Старшая и младшая мелочи уже спят, а Гаранор с Эленией ужинают в столовой.

Невестка встречает нас своей фирменной светлой улыбкой, брат мрачным взглядом, далеким от гостеприимного.

— Кара, Ксанор, какая приятная неожиданность. Поужинаете с нами? Мы только начали.

— Лен, нужна твоя консультация, — не теряя времени, сразу перехожу я к делу. — Мнение Светлой.

Эления и раньше могла пользоваться даром, а после того, как Гар перевернул всю страну с ног на голову, но добился, чтобы ей сняли блокаторы, ее магия стала еще сильнее.

До Виктора ей, конечно, далеко, но почувствовать чужое воздействие, если оно было, по идее, должна.

— Что-то случилось? — Нежная улыбка на лице Ленни сменяется озабоченным выражением.

— Случился да Коста и его сила.

Взгляд Светлой перемещается на мою помощницу.

— Кара, милая, на тебе лица нет. Ана, иди сюда! Скорее! — Позвав служанку, Эления быстро отдает той распоряжения: принести плед, заварить успокаивающий настой, после чего переключает все свое внимание на Кару. — Ты вся дрожишь. Тебе холодно?

Дерзкая кивает и тут же оказывается в заботливых руках Элении.

— Пойдем в гостиную. Если хочешь, затопим камин.

Постепенно голоса девушек стихают, и мы с братом остаемся одни.

— Что там с да Коста? — невозмутимо интересуется Гар. Его вообще сложно вывести на эмоции. Короткая вспышка гнева днем — явление редкое. Такая себе аномалия.

— Мне кажется, он воздействует на Кару.

— Тебе кажется или ты хочешь, чтобы тебе так казалось?

Сегодня он меня особенно раздражает.

— Ты видел ее? Видел, в каком она состоянии? А раньше? Разве эта Кара похожа на ту, что приходила брать у тебя интервью?

Тут ему уже крыть нечем. Поднявшись из-за стола, Гаранор бросает салфетку рядом с почти нетронутым ужином и кивает в сторону гостиной:

— Пойдем, узнаем, что с твоей Светлой.

◊ ◊ ◊

Кара сидит на диване, закутавшись в плед, и смотрит перед собой усталым, потухшим взглядом. Только за один этот взгляд Виктор должен страдать. Мучиться до конца своей ничтожной жизни, пока наконец не сдохнет.

Эления устроилась рядом. Прикрыв глаза, держит Светлую за руки и выглядит так, будто погружена в транс. Несколько минут ничего не происходит, и единственное, что нарушает давящую тишину, — это шаги служанки, принесшей чай. Поставив поднос на стол возле дивана, Ана осторожно выходит обратно.

Не думал, что будет так сложно ждать. Мне хочется действовать. Получить доказательства вины ублюдка и сорваться с места. Заявить на него в полицию. Или, лучше, самому разобраться. Виктор ведь знает правду.

Что, если решит поделиться тайной рождения Кары с представителями порядка?

Беззвучно проматерившись, замечаю, что Эления отпускает руки моей Светлой.

— Ну? — спрашиваю нетерпеливо.

— Я ничего не почувствовала.

За сегодня я офигевал столько раз, что уже и не сосчитать. Вот и сейчас теряю дар речи. Просто не нахожу, что ответить.

— Ты видишь, что с ней явно не все в порядке, — наконец выдавливаю из себя, едва сдерживая ярость на светлого мудака.

Брат предостерегающе кладет мне на плечо руку.

— Ксан, не заводись.

Дергаю плечом, пытаясь ее сбросить, а Эления примирительно продолжает;

— Я не говорю, что воздействия не было. Просто Светлые с таким уровнем дара умеют заметать следы, работают очень осторожно. Филигранно. Его ведь с детства натаскивали и, не сомневаюсь, у него были лучшие наставники.

— То есть доказать ни хрена не получится?

Выбора нет; придется убивать ублюдка.

— Я могла бы уловить его силу в момент воздействия. Да и не только я. Любой Темный бы ее почувствовал. Только сразу, а не спустя время.

Любой Темный, кроме меня.

— Что, если вынудить Виктора применить силу? — Взяв в руки чашку, Кара делает небольшой глоток и поднимает на меня взгляд, словно ждет моего ответа.

Моего решения.

— Вынудить тогда, когда поблизости кто-то будет, — добавляет тихо.

— Превратить тебя в наживку? Отвратительный план, Кара. Лучше я просто его убью.

Судя по выражению лица Гара, мой план ему еще меньше нравится.

— И проведешь остаток жизни в тюрьме, станешь причиной международного конфликта и…

— Завалю тебе выборы, — продолжаю я за брата.

Все просто и до противного очевидно.

— Не нужно меня постоянно опекать, — вставляет Кара.

— Если я перестану тебя опекать, ты окажешься замужем за манипулятором, который каждый день будет копаться у тебя в мозгах.

Обстановка слегка накаляется. Гар хмурится, Кара дуется, а я продолжаю размышлять на тему убийства.

От кровожадных мыслей отвлекает наша любительница мира во всем мире:

— Ксан, у тебя ведь скоро день рождения. Тридцать лет — отличная дата, которую стоит отпраздновать.

— При чем здесь это? Лен, не меняй тему!

— Я и не меняю. Я говорю, что тебе надо устроить вечеринку и пригласить на нее всех друзей, знакомых и тех, кто так или иначе имеет к тебе отношение. Например, брата твоей помощницы, а заодно и его напарника.

Кстати, о брате моей помощницы. Наверное, настало время познакомиться с ним поближе и поболтать о жизни.

— Надо будет придумать, как спровоцировать Виктора, но вообще провоцировать и выводить я умею, так что должно получится, — подхватывает Кара, которой, в отличие от меня, идея Ленни явно понравилась.

А я по-прежнему уверен, что это хреновый план. Просто потому, что не хочу, чтобы Кара и светлая тварь оставались наедине хотя бы на несколько секунд.

— Ксан, не кривись так, — заметив, в каком я состоянии, просит Эления. — Мы все там будем, и с Карой ничего не случится.

— Завтра же займусь подготовкой к празднику и разошлю приглашения, — немного оживает моя Светлая.

На щеках появляется румянец. Не то от горячего чая, не то от перспективы поймать да Коста с поличным. За незаконное применение магии у него будут недетские проблемы.

А для Ренарда будет сюрприз.

Если он, конечно, не в курсе манипуляций Виктора.

Именно это я и собираюсь выяснить. Оставив Кару в заботливых руках Элении за надежными стенами особняка Хоросов, звоню де Парра и договариваюсь о встрече.

— Только, пожалуйста, приходи без своей второй половины.

Отсоединившись, вылетаю на место встречи.

Паб в центре города, в котором не так давно ужинал с Карой, я люблю за вкусные бургеры и неплохое пиво. Войдя в душный зал, в воскресный вечер полный завсегдатаев, пробегаюсь по столам взглядом, но нахожу Ренарда за барной стойкой.

Видимо, это единственное свободное место, которое удалось отвоевать бравому агенту.

— Рад, что ты прислушался к моему совету и прилетел без выродка, — это вместо приветствия.

За объективную оценку Виктора я получаю от высшего откровенно неприязненный взгляд и наверняка какой-нибудь мат про себя.

— Вижу, у тебя от ревности совсем мозги поплыли, — не остается в долгу брат моей уже почти невесты.

Хрен его знает, как я потом со всеми ними буду налаживать отношения, но сейчас это последнее, о чем стоит думать.

— Ты знаешь, что Виктор на нее воздействует? — сразу перехожу к делу, после чего подаю бармену знак налить мне пинту светлого.

— Воздействовал, — с нажимом уточняет де Ларра. — В тех случаях, когда Кара теряла рассудок.

С силой сжимаю пальцы, стараясь подавить уже готовую просочиться сквозь кожу тьму.

Интересно, он такой с рождения?

— Сегодня она не теряла рассудок, но едва ли вела себя адекватно. Ренард, он на нее влияет. Постоянно. Не на какую- нибудь левую Светлую, до которой тебе нет дела, — на твою сестру. Превращает ее в бессловесную куклу, лишенную мыслей и чувств.

Видно, что этот разговор его напрягает, и он, как последний придурок, отгоняет от себя неприятную правду.

— Виктор рассказал мне о том, что ты устроил. Нагло явился и забрал ее якобы для работы. Где она?

— Там, где слизняк не сможет до нее добраться.

— А если серьезно?

— Ты сейчас не о том думаешь, — бросаю раздраженно. — Кара пригласила на ужин меня, а застал я ее в постели со Светлым.

Ладно, этого не было, но выводы из увиденного я сделал. Надеюсь, ошибся, и между ними ничего не было. Потому что от одной только мысли, что что-то все-таки быть могло, мне хочется уничтожить даже малейшую память об этом существе. Несколько раз я порывался продолжить расспросы, заставить Кару признаться. Но это было бы свинством с моей стороны — напоминать ей о том, что она вспомнить не может.

И я ушел, не желая ее больше мучить.

— А до этого она чуть не переспала с тем низшим на корабле, лишь бы тебя задеть.

Как по мне, тупейший аргумент.

— Хочешь сказать, твоя сестра нимфоманка?

Кривится. И явно раздумывает над тем, чтобы обрушить мне на голову пинту пива.

— Хочу сказать, что она старается сделать тебе побольнее. Не знаю, зачем ей это надо, но будет лучше, для вас обоих, если ты найдешь себе новую помощницу, а она вернется в Делес.

Глухота, конечно, лечится, но, видимо, не в случае Ренарда.

Допив пиво, прикладываю ладонь к платежному сканеру.

— Можешь, конечно, и дальше вести себя как придурок. А можешь хотя бы попытаться взглянуть на все с ее стороны. Проблема не в силе Кары, а в том, что вы впустили в ее жизнь морального садиста и урода. Это он делает ее больной. Я обязательно узнаю, зачем она ему нужна.

— А зачем она нужна тебе? — спрашивает высший, усмехаясь. — Поиграться и бросить?

И почему они все такие узколобые…

Хлопнув агента по плечу, наклоняюсь и отвечаю в попытке расширить его кругозор:

— Я предпочитаю действовать и мыслить масштабно. Если бы хотел просто поиграть, уже давно бы поигрался. Присмотрись к своему напарнику. Думаю, если захочешь, узнаешь о нем много нового.