ГЛАВА 16. Ксанор и Кара

Ксанор

За свои тридцать лет я успел узнать немало женщин, но ни одна меня так не бесила, как эта Светлая.

Если что, я не про Кару. Дерзкая тоже часто меня доводила, и куда более изощренно, но ей простительно.

Ей все можно.

Чего не могу сказать про Элиану. То, что с ней возникнут проблемы, я понял еще в пятницу вечером. Не успев прилететь, она тут же рванула ко мне, благополучно забыв, что расстались мы чуть ли не врагами. Элиане было мало просто отношений, а мне не хотелось чего-то большего, и наши пути разошлись. Не мирно, как я люблю, а со скандалами и заявлениями, что я темная сволочь, бессердечный мудила и подлая тварь, нагло попользовавшаяся невинной певичкой.

Стоит сказать, что, когда мы познакомились, невинностью в Элиане даже не пахло, и она нагло пользовалась моим состоянием.

Я считал, что это были взаимовыгодные отношения и не имел к ней претензий. Ор считала, что как порядочный Темный, трахавший ее полгода, я обязан на ней жениться.

Ее жизненная позиция и стала причиной нашего разрыва.

Но, кажется, Светлая про все забыла. В пятницу она поливала меня сиропом своего очарования, в субботу является прямо ко мне на виллу, в прозрачном парео и бикини, состоящем из нескольких жалких ниточек. Да и сама Элиана выглядит жалко, пытаясь пробиться ко мне с бутылкой шнайса.

— Хотела тебя поздравить. Можно?

Я только проснулся и спросонья соображаю плохо. Сторонюсь на автомате, а Светлая, не теряя времени, бросается мне на шею в попытке облизать мои губы.

— С Днем Рождения!

Приходится отдирать ее от себя и напоминать:

— Вообще-то у меня есть девушка.

— Девушка на твоем языке означает «постельное развлечение на пару дней», — игриво улыбается Светлая. — Скоро пройдет.

Это выбешивает даже сильнее, чем все ее жеманные улыбки и дебильные попытки привлечь мое внимание. Развлечение на пару дней… Гаранор считает точно также, Ренард видит во мне недалекого бабника, Кара… Почему-то страшно узнать, что думает обо мне Кара, и я трусливо избегаю этой темы, пытаясь доказать не словами, а делом, что она нужна мне.

Ведь так оно и есть.

Я постоянно думаю только о ней. Когда она рядом, радуюсь, как мальчишка, поймав ее улыбку. Несмотря на то, что у меня крышу сносит от одного лишь вида ее соблазнительной попки, я держусь и даже не намекаю на постель.

Все произойдет, когда она будет готова.

А пока…

— Тебе пора. — Схватив певичку за локоть, вывожу наружу.

— Ну зачем же так грубо?! — оскорбляется Элиана. — Я просто пришла поздравить.

— А сейчас ты просто уйдешь, и увидимся мы с тобой уже вечером. Ты будешь стоять на сцене, я буду в зале. Со своей девушкой.

Которая, очень надеюсь, не узнает об этой сцене. Дерзкая ревнива и может надумать себе всякой хрени. И не докажешь потом, что я просто отбивался от бывшей, а не провожал ее после ночи интима.

К счастью, Кара ни о чем не узнала. Наедине нам удается остаться только утром и то ненадолго. Жаль, что не у нее в номере или у меня на вилле. После пары поцелуев мне хочется послать к Йоргам всех приглашенных и запереться с ней за закрытыми дверями спальни как минимум на пару дней. Лучше — на неделю.

Надеюсь, этого времени будет достаточно, чтобы утолить первый голод.

Перед вечеринкой Элиана предпринимает еще одну попытку вытрахать мне мозги. К сожалению, в этот раз не обходится без свидетелей. Светлая находит меня в беседке, где я, озверевший от бесконечных поздравлений, просто пытаюсь покурить.

Один.

— Я хотела извиниться за утреннюю сцену. Не знаю, что на меня нашло. Накатили воспоминания о том, что между нами было. Нам ведь вместе было так хорошо.

Светлая стоит, выставив вперед ногу в разрезе юбки, и беззащитно льнет к колонне беседки.

— Извинения приняты. — Я продолжаю курить.

— Ксанор…

Ор присаживается рядом, и мне приходится подняться. Боги, разве я прошу слишком много? Просто пару минут одиночества.

— Ты извинилась, мы друг друга поняли — на этом предлагаю закончить.

Светлая возмущенно подскакивает на ноги.

— Ты бессердечная сволочь!

Вспомнила свою любимую фразу.

Ор подается ко мне, явно намереваясь влепить пощечину. Приходится схватить ее за руку и оттолкнуть от себя. Я хоть и терпеливый Темный, но не настолько.

— Уйди, Элиана. Уйди по-хорошему. Иначе тебя отсюда выведут. И тогда все узнают, что ты не профессионал, а просто истеричная баба, которой вдруг пригорело с кем-нибудь переспать.

— Иди ты к Йоргу! — Сбросив мою руку, Светлая убегает и все это на глазах у нескольких приглашенных.

Ну что ж, охренительно просто.

Теперь ждем вечера и молимся, чтобы Кара меня не убила.

Но моя Светлая продолжает приятно удивлять. Весь вечер она дарит мне те самые улыбки, от которых в глазах темнеет от желания и от того, другого чувства, что с каждым днем становится все сильнее и очевиднее. Даже посвященная мне тупая песня не толкает ее в кокон отчуждения, в котором она раньше постоянно от меня пряталась.

Вместо этого еще до окончания праздника она предлагает изменить программу. И я, Йорг побери, согласен! Показать виллу? Это я с радостью.

Послав Элиану, да Коста, всех приглашенных, мы уходим.

— Я так понимаю, настало время подарков?

Светлая улыбается и, крепче прижавшись ко мне, с игривыми нотками в голосе отвечает:

— Ты правильно понимаешь. Настало время одного большого подарка.

Которого я ждал, ждал и наконец дождался.

Кара

Мне хочется оставаться спокойной, но быть спокойной просто не получается. От соприкосновения наших ладоней внутри будто что-то взрывается, и по венам разливается пламя. Мощеная дорога уводит нас все дальше от праздника. От гостей, Виктора, Элианы. Мимо миниатюрных фонтанов и пустующих в это время скамеек, мимо главного корпуса и мерцающих в свете звезд, как жидкое серебро, бассейнов. При виде них в голове начинают мелькать воспоминания, о другом месте и другом вечере.

И моем глупом из него побеге.

Сто раз уже пожалела.

— У тебя ведь есть бассейн? — спрашиваю, прижимаясь к плечу своего любимого именинника.

Ксанор чуть заметно улыбается и дарит мне короткий поцелуй в губы:

— Хочешь поплавать?

— Если только с тобой.

Белокаменная вилла с террасой и небольшим бассейном, похожим на ультрамариновую кляксу, прячется от любопытных взглядов за живой изгородью. Пока Ксанор добывает нам шнайс, я устраиваюсь на мягком диванчике возле воды и жду его появления. Наконец он возвращается, без пиджака и галстука.

И мне уже тоже пора избавиться от всего лишнего.

Хлопок — это вылетает пробка из бутылки, и игристый напиток, шипя и пузырясь, стекает по хрустальной стенке бокала.

— Прошу. — Ксан протягивает мне бокал, а наполнив свой и сделав небольшой глоток, спрашивает: — Ну, и где мой подарок? Не вижу коробки с бантом.

Он шутливо озирается, будто всерьез не понимает, что я для него приготовила.

— Уверен, что хочешь снимать обертку с коробки, а не кое с чего другого? — Легонько толкнув его в грудь, заставляю упасть на диван. Сама сажусь сверху и тянусь к его губам. — Например, со своей помощницы.

По лицу Темного расплывается довольная, немного порочная улыбка, и мои губы опаляет жаркий шепот:

— Хороший план, Дерзкая. Полностью поддерживаю.

Его губы жадно сминают мои, и желание острым лезвием проходится по нервам. Я чувствую его возбуждение, сильное, едва сдерживаемое. Смешиваясь с моим, оно пьянит не хуже любого даже самого крепкого напитка.

С трудом заставляю себя отстраниться и, соскользнув с его коленей, медленно расстегиваю пуговицы жакета. Одна, за ней другая… Ксанор следит за каждым движением моих пальцев с жадностью мальчишки, которому впервые повезло уединиться для интима.

— Наверное, я повторяюсь, и такое у тебя уже было, — не могу удержаться от легкого укола, а в ответ слышу хриплый шепот, от которого по телу прокатывается волна удовольствия: — Такого не было… Иди ко мне, Дерзкая.

Как будто он не знает, что я совсем не послушная девочка. Вместо того чтобы шагнуть к нему, неторопливо, дразня темного хищника, стягиваю с бедер брюки и остаюсь перед ним в маленьких кружевных трусиках и таком же из тончайшей ткани бюстье. Все прозрачное, сексуальное, донельзя откровенное. Хотя будь я в растянутой безразмерной футболке, уверена, взгляд у него был бы такой же: горящий от нетерпения сделать со мной все то, что уже не раз сделал в своей голове.

— Остальное я сам с тебя сниму.

Он поднимается и, не сводя с меня взгляда, расстегивает рубашку. Прежде, чем я успеваю ускользнуть к бассейну, меня по- хозяйски хватают за талию, жадно к себе прижимая, и, запустив пальцы под кружево трусиков, целуют так, что начинает кружиться голова.

— Больше не убежишь, Дерзкая, — предупреждает он, прижимая меня к тому самому, до чего мне уже не терпится добраться.

— Больше не собираюсь, — обещаю и в доказательство своих слов осторожно касаюсь пряжки ремня. — Знаешь, я тоже люблю открывать подарки.

— Я в этом даже не сомневался.

Прикосновения к возбужденной плоти отзываются во мне сладкой дрожью. Закусив губу и глядя ему в глаза, стягиваю ремень, медленно веду вниз молнию ширинки, дразня его и лаская сквозь ткань — последнюю преграду между нами.

Дыхание Темного учащается, глаза начинают закрываться. Мне хочется дать ему больше и в то же время не хочется торопиться, растянуть эти мгновения между нами. Нашего второго «первого» раза.

Теперь все будет иначе.

Прикрыв глаза, Темный сквозь зубы выдыхает:

— А я ведь не железный, Дерзкая. Доиграешься…

С его губ срывается стон, когда мои ласки становятся смелее, а от желания уже темнеет в глазах.

— Предлагаю продолжить играть в бассейне.

Я погружаюсь в воду, и Темный, быстро раздевшись, ныряет следом.

Ксанор

Оказывается, даже в тридцать лет еще случаются чудеса. В моем случае — это Кара. Соблазнительное такое чудо с острым язычком и настоящим произведением искусства за спиной. Не будь я настолько заведенный, просто стоял бы и смотрел, как на полотне ее крыльев золото смешивается с тьмой.

Говорят, на огонь можно смотреть вечно. Про огонь не знаю, а вот на Кару де Ларра — запросто. Вечность или даже, может, чуть дольше. Все равно будет мало.

Боги, она ослепляюще прекрасна!

Призывно вильнув попкой, от одного вида которой у меня уже все готово, она снова сбегает. В бассейн, где я быстро ее догоняю. Притягиваю к себе, представляя, как буду ласкать и сводить ее с ума.

До утра.

Не уверен, что до завтрашнего. Возможно, мне понадобится недельный отпуск. Нам обоим.

— Ты что творишь, Хорос?! — Кара бьет меня по рукам, заметив, как тьма, соскользнув с пальцев, разъедает кружево ее бюстгальтера, открывая моему восторженному взгляду острые розовые вершинки.

Не терпится поймать губами каждую.

— Не хочу терять время. Даже секунды, Дерзкая.

То же самое я проделываю и с оставшейся «оберткой» своего «подарка» — последней преградой на пути к счастью.

— Этот комплект стоил целое состояние! — негодование обрывается, сменяясь сдавленным стоном, когда я добираюсь до самой чувственной точки на ее теле и как музыкант на совершенном инструменте начинаю играть свою музыку.

Надеюсь, ей со мной так же хорошо, как и мне с ней.

— Куплю тебе новый. Но без белья ты мне нравишься больше.

Ее губы, сладкие и податливые, послушно раскрываются под моим напором. Этот поцелуй, ее запах уносят меня в другую реальность, где я уже почти владею своей девочкой. Главное, не терять голову и действовать осторожно.

Если это ее первый раз, я не хочу сделать ей больно.

— Напомни тебя уволить, Дерзкая.

Ее всхлипы — лучшая для меня мелодия, а несмелые прикосновения нежных пальчиков сильнее любого наркотика. Почувствовав, как она уже вовсю меня изучает, прикрываю глаза и сквозь зубы выдыхаю.

Не фея, а садистка.

— Это так ты благодаришь меня за прекрасно организованный день рождения? — Словно издеваясь, она ускоряет ритм, рискуя закончить все еще на этапе прелюдии.

— Я тебя отблагодарю по-другому и, боюсь, в офисе после сегодняшнего мне тоже захочется постоянно тебя… благодарить.

Скользнув по моей груди своими божественными пальцами, Кара обвивает меня за шею и с улыбкой отвечает:

— Помню, помню, у тебя ведь правило: никакого секса на рабочем месте.

— С тобой, Дерзкая, к Йоргам летят все правила.

Не знаю, можно ли кончить от поцелуя, но кажется, с ней все возможно. А я сейчас пошлю свой контроль к Йоргам, иначе на поцелуе все реально и закончится.

— Готова?

Ловлю ее взгляд, смотрю в шальные, горящие страстью глаза и понимаю, что все — пора. Подхватываю под бедра и, не отрываясь от своего наркотика, осторожно ее заполняю. Тьма, подхватив, опрокидывает нас на подушки дивана, и уже там, накрыв ее собой, я отдаюсь во власть новых, неизведанных ощущений.

С ней все по-другому. Острее, ярче, сильнее.

Незабываемо.

И все-таки я у нее не первый…

Эта мысль немного портит очарование момента, но надолго в голове не задерживается. Вскоре там ничего не остается, кроме чистого, ничем не замутненного удовольствия. Что же касается того мудилы, ставшего ее первым мужчиной… Потом найду и как минимум врежу, а сейчас просто буду наслаждаться своим совершенством.

Рывок, еще один, смешанный со стоном крик… уже не важно — ее, мой, и я достигаю своего пика. Вместе с Дерзкой. Той точки невозврата, преодолев которую понимаешь, что тебе больше ничего не надо.

Только держать в руках свою фею и вместе с ней ловить это ни с чем не сравнимое наслаждение.

Кара

Утром мне одновременно и хочется вставать, и не хочется. С одной стороны, надо бы уйти сейчас, пока не проснулись соседние виллы и меня не увидели сбегающей от Темного во вчерашнем прикиде.

Вчера на празднике мы вели себя более чем прилично, и я не хочу, чтобы ходили слухи, что у Хороса интрижка с помощницей. Банальный служебный роман, ничего не стоящий и ни к чему не обязывающий.

Может, и правда будет лучше уволиться? А то мы действительно работать в Скайоре не сможем.

Хотя с другой стороны, кого он возьмет на мое место? Я согласна на Урсулу или на какую-нибудь сонору за девяносто. Ну ладно, за пятьдесят тоже можно. Но все остальное…

Нет, лучше пока продолжу работать.

Темный спит, заложив одну руку себе за голову, а другой обнимая меня. Надо бы подняться осторожно, но все еще не хочется. Я готова долго, очень долго им любоваться и просто вслушиваться в его дыхание.

А потом мы бы могли вместе искупаться.

Обрушив на себя ледяной водопад, мысленно приказываю себе успокоиться. Хорошего понемногу. Вчера поплавали; вечером, когда вернемся в столицу, может, тоже. В его квартире, подальше от всех любопытствующих.

Если Рен узнает, что я не ночевала в своем номере…

Мысль о брате заставляет ускориться. Осторожно выпутавшись из объятий Темного, соскальзываю с кровати, на которой вчера все продолжилось. И если сейчас не сбегу, продолжится и сегодня. Вспоминаю, что белья нет — можно и не искать. А брюки и жакет остались возле бассейна.

Так, где тут у Хороса гардеробная? Не могу же я выходить наружу голой.

Пока я оглядываюсь в поисках какой-нибудь футболки или рубашки, Темный просыпается.

— Только не говори, что собираешься уходить.

Я медленно оборачиваюсь, виновато улыбаюсь:

— Я обещала Рите вместе позавтракать. К тому же нужно провожать гостей, проконтролировать, чтобы все везде было в порядке и…

Темный закатывает глаза:

— Я тебя точно уволю. А Флорес может и сама позавтракать.

Я возвращаюсь к кровати, потому что понимаю, что уйти без поцелуя просто не в состоянии.

— Можем вместе пообедать. И поужинать. И вообще…

— Переезжай ко мне.

Он произносит это так спокойно и уверенно, словно уже успел все обдумать и взвесить. А я… А я стою и хлопаю глазами.

Такого поворота, если честно, я не ожидала.

— Предлагаешь продолжить миграцию?

— Предлагаю поселиться там, где тебе рады и где каждую ночь я буду делать с тобой…

— Вот только не начинай! — быстро перебиваю, замечая, как в серых глазах появляется уже знакомый опасный блеск, не сулящий мне ничего хорошего. Вернее, много-много хорошего, но сейчас на это нет времени! — И что значит: где тебе рады? То есть все это время я стесняла Элению и твоего брата, и ты мне об этом только сейчас рассказываешь?

Я спешу отстраниться, пока меня не опрокинули на кровать и не подмяли под себя как вчера. Тогда уже точно гостям придется разлетаться без прощальных расшаркиваний, а элита Грассоры в большинстве своем как маленькие дети. Не хочу, чтобы Флорес потом приносила мне сплетни о том, что я невоспитанная нахалка, не обсиропившая напоследок жену какого-нибудь политика или десятую любовницу какого-нибудь высшего.

— Ты не там расставляешь акценты. Они тебе рады, но не так, как я, — расплывается в улыбке Темный.

— Обещаю подумать над твоим предложением. — Так и не обнаружив хоть какой-нибудь одежды, заворачиваюсь в простыню, оставляя Хороса без прикрытия.

Зря, наверное. При виде него, обнаженного, желание остаться снова начинает превалировать над желанием заслужить звание помощницы года.

— Можем сходить вместе в душ, — продолжает искушать хищник.

— Иди ты… в душ, — советую ему, и Ксанор, тяжело вздохнув, поднимается с постели.

— Сложно мне с тобой будет, Дерзкая.

— Тебе не кажется, что ты немного торопишься? Это я, если что, не про душ, а про переезд.

— Наоборот. Мне кажется, я слишком долго тормозил. Нужно было встретить тебя раньше. — Он медлит, словно не знает, стоит ли продолжать, но все-таки продолжает: — Тогда бы у тебя до меня никого не было.

— Что ты имеешь в виду?

Он усмехается. Кажется, немного разочарованно.

— Я догадывался, что ты не невинная девочка, но все же надеялся, что ошибаюсь.

Приблизившись к окну, на которое спроецировано фото лунных просторов, Ксанор отключает проекцию, и яркие утренние лучи заполняют комнату.

— Для тебя это проблема?

Хорос пожимает плечами, но не оборачивается.

— Нет… Просто я надеялся, что между тобой и да Коста все-таки ничего не было, и я буду первым. А если первым был он…

Вот теперь он оборачивается, чтобы посмотреть мне в глаза. Его внезапно темнеют. Светлая радужка окрашивается губительной силой, которую Ксану, уверена, не терпится направить на Виктора.

А мне не терпится… Подскочив к кровати, хватаю подушку и со всей силы швыряю ею в придурка.

Вот честно придурок! И это я еще мягко выразилась.

— А это за что?! — недоуменно восклицает он.

— За все хорошее! — рычу, раздумывая, стоит ли отправить за подушкой что-нибудь потяжелее.

Например, швырнуть в него тьмою кресло.

— Захотелось быть первым?

— Все в порядке, пролетели, — выставляет он в примирительном жесте руки. — Не обращай внимания, просто мои тупые закидоны. И ненависть к одной только мысли, что между тобой и да Коста что-то было. — Он виновато улыбается, а у меня от этой совершенно невинной улыбки внутри просыпается что-то очень нехорошее. Опасное и злое. — Ну и еще я пообещал врезать твоему первому и, если это все-таки Виктор…

— Не знаю, что было между мной и да Коста, но он не был моим первым! Хочешь знать почему, Ксан? — Воспоминания накатывает внезапно, с силой, которой я не ожидала и от которой меня начинает потряхивать.

— Кара, успокойся. Все хорошо. Давай сменим тему и…

— Ты был моим первым. Поэтому, если хочется кому-нибудь врезать, врежь себе!

У двери я оказываюсь быстрее, чем в груди раздается удар сердца. Слетев по лестнице, выскакиваю на свежий воздух, нахожу взглядом одежду, обувь и чувствую, как в глазах появляются слезы.

Сейчас оденусь и…

Одеться я не успеваю. Тьма, сомкнувшись у меня за спиной, заключает в свои объятия.

— А теперь еще раз, но только спокойно.

— Не сейчас. Мне нужно идти…

— Тебе нужно выговориться, а мне нужно услышать. И если надо, обещаю, я себе врежу.

Его последние слова заставляют улыбнуться. Обняв за плечи, Темный ведет меня на маленькую кухню, светлую и лаконичную. Усаживает за стол, включает бруловарку и, пока машина гудит, выплевывая в чашку ароматный напиток, просит:

— Рассказывай.

В отличие от меня он успел натянуть брюки. А я по-прежнему кутаюсь в простыню и снова, наверное, уже в миллионный раз пропускаю через себя болезненное прошлое.

— Это случилось два года назад. В Креуте, на Лазурных берегах. Я там отдыхала с подругами. Праздновала свое поступление в Амадо де Калво. А ты… Ты вроде тоже был с друзьями.

— Был, — кивает Темный. — Хорошо помню то лето.

Я мрачно усмехаюсь:

— Это тебе так кажется.

Он хмурится, но вопросы не задает, дает возможность мне выговориться. И я, глубоко вдохнув, заставляю себя признаться:

— В вечер, когда мы познакомились, я слишком многое себе позволила. Расслабилась… наверное, даже чересчур. До той встречи с тобой я сторонилась Темных. В моем мире существовали только брат и отец, а остальных высших я почти ненавидела. А если и не ненавидела, то как минимум опасалась. Не позволяла себе к ним приближаться, а увидев тебя… будто сошла с ума.

Не сразу я понимаю, что по щекам текут слезы. Какой-то части меня хочется улыбаться, ведь в тех воспоминаниях таится и много приятного, но горечь обиды и разочарования все портит, отравляет своим ядом.

Ксанор ставит передо мной чашку, и я беру ее обеими руками, не боясь обжечься.

Вот и два года назад тоже не боялась, а оказалось, что надо было.

Неисправимая Кара.

— Ты пригласил меня на танец, а я не смогла отказаться. Мне кажется, я никогда не хотела ничего настолько сильно, как почувствовать прикосновения твоих ладоней. Мы танцевали весь вечер. Смеялись, пили, шутили. Я потеряла счет времени, забила на подруг, согласилась пойти с тобой на пляж. Уже там стало ясно, чем все закончится. Кажется, мы целовались вечность… А потом ты перенес меня в свой номер и… Это был ты, Ксан. Мой первый мужчина… Надеюсь, тебе стало легче. Мне после той ночи было еще долго хреново.

— Я сделал тебе больно?

Напряжение ощущается в каждом его движении, в чертах лица, в позе. В том, как он на меня смотрит.

Боится услышать ответ.

— Нет, — качаю головой, подношу к губам чашку. — Ночью было хорошо. Не так, как прошлой, но тоже незабываемо. По крайней мере, незабываемо для меня. Хреново стало на следующий день, когда я ушла к себе переодеться, а парой часов позже увидела тебя в ресторане отеля с какой-то девицей. Ты прошел мимо, даже не взглянув в мою сторону, словно для тебя ничего не было. И здесь, в Грассоре, когда я стала твоей помощницей, так и не вспомнил. Это было больно. Очень. До сих пор болит, если честно.

Странно, но, выговорившись, я чувствую непонятное облегчение. Может, и не стоило так долго в себе держать, а надо было сразу ему рассказать. Но я боялась, что своим признанием только все усложню.

— Интересная история. — Темный задумчиво усмехается.

— Ты мне не веришь? — сердце в груди болезненно екает.

Он подходит ко мне, садится рядом, берет за руку, чуть сжимая мои пальцы.

— Верю. И с радостью себе врежу. Интересно другое: я тебя не помню. Не помню той ночи. Хотя на провалы в памяти никогда не жаловался и уж точно никогда не забыл бы твой запах.

— Запаха не было. Я ведь пользовалась кремом. А что забыл… Так мы оба были пьяны. Просто для меня та ночь была особенной, а для тебя стала одной из многих.

Он молчит, не торопится с ответом. Смотрит на меня, а я отвожу взгляд. Чувство такое, будто пытается проникнуть в мои мысли. Неужели все-таки не верит? Может, вообще считает сумасшедшей?

— Кара, — наконец произносит он тихо, — я терпеть не могу танцевать и, если я делал это с тобой весь вечер, значит, ты меня как минимум заинтересовала. Но судя по твоим словам, я на тебя серьезно запал. Думаешь, после такого, проснувшись, я бы пошел искать себе другую бабу, даже не попытавшись выяснить, куда подевалась девушка, с которой мне было так хорошо и интересно? И уж точно я бы не прошел мимо. Может, опять Виктор?

— Его не было тогда в Креуте, — качаю головой, отметая неожиданное предположение.

Но Ксан не спешит от него отказываться.

— Не было с тобой, но это не значит, что он не мог прилететь на Лазурный берег, чтобы проследить за своей невестой. Вы ведь тогда уже были помолвлены?

Хмуро киваю, непроизвольно рисуя перед глазами образ Светлого.

Жуткое, если честно, зрелище.

— Думаешь, он рискнул бы к тебе сунуться?

Ксанор мрачно усмехается:

— Ни для кого не секрет, что я не чувствую силу Светлых. Отец с Гаранором пытались сохранить мою… хм, особенность в тайне, но я был слишком беспечен. Виктор мог навести обо мне справки. Агенту его уровня много времени не понадобилось бы.

Ксанор говорит, и с каждым словом, с каждой новой секундой во мне крепнет уверенность, что так и было. Только так и никак иначе! В тот вечер на берегу моря он не походил на бессердечного урода. Это уже потом, испытав боль и разочарование, когда встречала упоминания о нем в новостях, на страницах журналов, я видела только плохое. И так, постепенно, незаметно, он стал для меня монстром.

Живущим в своем примитивном мирке ублюдком.

И только лучше его узнав, я поняла, что этот мужчина намного сложнее и интереснее. И сердце у него не черное, как у некоторых, а большое и светлое.

И мне в нем точно есть место.

Почувствовав острую необходимость оказаться к своему Темному еще ближе, перебираюсь к нему на колени, обвиваю руками за шею и, коснувшись губами его губ, сразу расслабляюсь.

И так всегда. Мне нужен не Светлый, который будет перекраивать меня магией, а любящий и любимый мужчина, рядом с которым живущие во мне Йорги сразу смирнеют.

— Как-то на меня воздействовала Эления. Не спрашивай, зачем… Было дело. Очнулся я только на следующий день с дикой головной болью и сначала решил, что это похмелье. А оказалось, отличилась невестка. — Зарывшись лицом в мои волосы, Ксанор вдыхает мой запах и тихо, но жестко продолжает: — Пришло время мне поговорить с этим Йоргом.

Я тут же напрягаюсь:

— Не вздумай!

— Простить и забыть, Кара, — не вариант. Он украл у нас два года…

— И я не хочу, чтобы отнял еще больше. Сам же говоришь, что не чувствуешь силу Светлых. Ваш разговор будет коротким.

— Тогда я просто его убью.

И почему мне кажется, что он не шутит?

— Предлагаю действовать через Рена.

Ксанор смешно морщится, и мне, глядя на него, несмотря на серьезный разговор, хочется улыбаться.

— Уже говорил с твоим братом. Не помогло. Он слишком сильно любит своего напарника.

— фу! — теперь уже я кривлюсь. Соскользнув с коленей, поправляю простыню, пока та окончательно не слетела. — Значит, поговорим еще раз, только вместе. Расскажем о Креуте и твоих провалах в памяти. Прощать и забывать точно не станем.

— Но если не поможет, я сосредоточусь на плане «Б».

Глядя в глаза Темного, я понимаю, что сосредоточится. С огромным удовольствием и не теряя время.

— Все, я на завтрак с Ритой, потом по-быстрому выпроваживаю гостей, и можем возвращаться в Кадрис. Если Рен еще не улетел, поговорим здесь. Или уже в городе.

Ксанор отпускает меня, пусть и без особого желания. Но я и так у него задержалась, а утро уже в разгаре. К счастью, мне удается покинуть виллу незамеченной. Чувствуя небывалый прилив сил, я за несколько минут добегаю до главного здания, проникаю в него через задний вход и, поднявшись на свой этаж на лифте, которым пользуется прислуга, быстро привожу себя в порядок. Пара минут на душ, еще столько же на макияж. Облачившись в простое светлое платье, спускаюсь в ресторан.

После горячей ночи организм феи нуждается в большом количестве вкусных калорий.

— Кара, мы здесь! — машет рукой Рита, облюбовавшая столик в самом центре террасы.

Наверное, чтобы видеть всех и каждого.

Улыбнувшись Флорес и другой девушке из Скайора, подсаживаюсь к ним и сразу активирую меню.

— Как спалось? — потягивая из трубочки какую-то зеленую бурду, интересуется Рита.

Неужели что-то знает?

Я тут же спешу ответить:

— Отлично. Я вчера так вымоталась, что спала как убитая.

— А кое-кому вчера явно было не до сна, — хитро улыбается подружка Риты. Кажется, ее зовут София.

Видя, что я не спешу спрашивать, кто же страдал бессонницей и больше заинтересована в горячих булочках, чем в свежих сплетнях, девушка замолкает, и эстафету тут же перенимает Флорес:

— Нашу распрекрасную певицу вчера видели возле виллы сонора Хороса. Уже после праздника, поздно ночью.

— Возле виллы Гаранора?

Рита громко фыркает:

— Скажешь тоже! Старший Хорос улетел еще вчера, вместе с женой. А Элиана была у Ксанора. Похоже, у них опять все начинается.

Меня так и подмывает сказать, что там нечему начинаться и ночью Темному было не до Элианы (вообще больше никогда не будет), но я все-таки сдерживаюсь. Для Риты сплетня про меня и босса будет настоящим подарком, но сегодня я не расположена дарить подарки и не хочу, чтобы эти двое копались в моем нижнем белье.

— Ой, прости, Кара, не хотела тебя обидеть, — спохватывается секретарша. — У вас же вроде что-то намечалось.

— А потом он взял и променял тебя на эту Элиану. — София лениво ковыряет вилкой пирожное. — В этом весь Хорос. Другого я от него и не ждала.

— А вы, сонорина Меррес, от меня и не должны ничего ждать.

Ксанор, как всегда, появляется бесшумно и неожиданно. Рита впадает в ступор, ее подружка цепенеет от страха и смущения.

— Сонор Хорос, я… — начинает мямлить, но Темный, поцеловав меня в губы, тут же забывает о ее существовании. — Уже заказала? Я тут нашел для нас столик.

— И я с удовольствием за него пересяду. — Бросив на злопыхательниц взгляд, вкладываю руку в ладонь Ксана, собираясь подняться.

Подняться я успеваю, а вот проследовать за Темным к пустующему столику в углу террасы — нет. За спиной, как гром среди ясного неба, раздается голос Светлого:

— Ксанор Хорос, вы арестованы за убийство Элианы Ор и многие другие. Взять его!

Что. За. Йорг?!

Получив команду «фас!», к Ксанору бросаются трое полицейских. Меня грубо отталкивают его хватают за руки и тут же заламывают их за спину.

Темный дергается, пытаясь вырваться, но дергается не сильно. Потому что, если действительно решит высвободиться, стражи порядка вылетят из ресторана.

— И что это за злодейский план? — Не знаю, каких усилий требуется Ксану, чтобы оставаться невозмутимым. — Какое к Йоргам убийство?

Не будь здесь свидетелей, и можно было бы не сдерживаться. Но Виктор выбрал очень удачное место и время.

— Отпустите его! Виктор!!! — подскакиваю к Светлому, но он даже взглядом не ведет в мою сторону.

Сволочь!

— Правда хочешь, чтобы я озвучил имена всех твоих жертв? — Светлый демонстративно бросает по сторонам взгляд, на гостей, жадно следящих за этой унизительной сценой.

Один из полицейских, не теряя времени, защелкивает на запястьях Ксанора блокирующие магию браслеты. Темный морщится, но продолжает держать себя в руках. Ради своего имени, ради брата.

В то время как мне уже хочется кричать!

— Что за идиотские обвинения?! Где Ренард?! — рычу я и только тогда да Коста удостаивает меня взглядом.

— Мы его уже давно подозревали. Убийство сонорины Ор помогло сложить все фрагменты картины воедино.

— Еще вчера она была жива!

— А сегодня ночью умерла, — холодно парирует Виктор. — Ее убили. Убил твой начальник.

— Есть доказательства? — Если бы взглядом можно было уничтожить, правосудие бы тотчас свершилось — Ксанор бы очистил землю от этого беспринципного ублюдка.

— И немало, — ухмыляется да Коста.

— Не может быть никаких доказательств. — Мне сейчас тоже больше всего на свете хочется его уничтожить. Кожу на ладонях начинает покалывать от пробуждающейся магии. Приходится сжать пальцы в кулаки, чтобы справиться с тьмой, настойчиво ищущей выход.

Не здесь…

Не сейчас…

— Мы с Ксанором всю ночь были вместе!

— Ты же сказала, что спала у себя, — непонятное зачем встревает Рита, и жажда крови становится просто невыносимой.

— Уведите его! — приказывает да Коста, а меня, схватив за локоть, оттаскивает в сторону.

Ксанор было бросается ко мне, но его хватают и волокут к выходу. Блокаторы на запястьях контролируют его силу, делая слабее и физически.

— Предупреди Гаранора! — Это последнее, что я от него слышу.

А потом в разум врывается шипящий голос да Коста:

— Не позорь себя, Кара. Или ты теперь постоянно будешь его выгораживать, рассказывать всем сказки? На корабле он чуть не убил человека, якобы защищая твою честь. И снова ты пытаешься состряпать ему алиби, но все следы замести не удастся. В ночь, когда погибла фея в «Эррере», он был в клубе и он же, по его словам, нашел тело. Хочешь сказать, ты и там с ним была и можешь подтвердить, что он не убивал? В Аликантаре случилось то же самое. На вечеринке, устроенной Морено, погибла еще одна фея. Он тоже там был. Я могу продолжать, но ты и так уже должна была понять: Ксанор Хорос — помешанное на феях чудовище. Скажи спасибо, что я тебя от него спас.

Он говорит это достаточно громко, чтобы услышала не только я, но и те, кто сидит поблизости. Камень за камнем разбирает репутацию Хороса, рушит его жизнь и его будущее.

— Надеюсь, ты скоро сдохнешь. — Я тоже тихо говорить не собираюсь.

Сбросив его руку, вылетаю из ресторана, на ходу набирая Ренарда, но его сейт находится вне зоны доступа.

Какого Йорга?!

Хвала богам, хотя бы Эления отвечает с первого раза и слушает меня, не перебивая.

— Не переживай, мы его вытащим, — обнадеживает, когда я замолкаю, и, прежде чем прервать вызов, добавляет: — Быстро лети в Кадрис!

— Я так и собиралась.

Ворвавшись в номер, бросаю в чемодан вещи, снова и снова пытаясь дозвониться до Рена, но брат по-прежнему недоступен, и от всего этого голова идет кругом!

Ну ничего, дайте только добраться до полицейского участка! С адвокатами Ксана и моими показаниями его сразу выпустят Не знаю, что произошло с Элианой, но Ксанор точно не виноват В конце концов, здесь повсюду камеры.

Нет, обвинить Темного в убийстве Виктору не удастся.

Была ли я с ним в «Эррере»? Да, была! Пусть обстоятельства той встречи были не самыми приятными, но мы были вместе. Жаль, что Хорос уничтожил те злосчастные фотографии. И в Аликантаре… Боги! А ведь он туда полетел из-за меня. Из-за истории с Джен и Ханаром.

Если бы не я…

Все проблемы у Хороса из-за меня!

Захлопнув крышку чемодана и поставив в режим левитации, бросаюсь к выходу. Распахиваю дверь, прижимая к груди сейт, и застываю.

— И куда это мы собрались?

Прежде чем я успеваю хоть что-то произнести, Виктор толкает меня, заставляя попятиться в номер. Дверь за ним захлопывается, и на меня накатывает страх. Тот самый, что парализует мысли и тело.

Мы снова остаемся одни.

— Убирайся!

— Не могу, Кара. Ради твоего же блага. Я поклялся защищать тебя. Ото всех.

Он делает ко мне еще один шаг, а я даже не могу отшатнуться. Стою, смотрю в его пустые, будто стеклянные глаза, и понимаю, что падаю.

В ни во что и в никуда.

Последнее, что слышу, — это хриплый шепот чудовища:

— Я поклялся защищать тебя. В первую очередь от самой себя.