ГЛАВА 17. Кара и Ксанор

Кара

Мне очень хочется прийти в себя, но не получается. Всякий раз, пытаясь открыть глаза, я, наоборот еще глубже увязаю в липком тумане. Кажется, будто меня куда-то ведут, и я даже перебираю ногами. Но понять, куда именно и кто находится рядом, оказывается непосильной задачей.

И снова я тону, захлебываясь вонючим туманом. Меня дико тошнит, желудок скручивает спазмами. Кажется, сейчас вырву. Или оглохну. От рева турбин закладывает уши.

Но ненавистный голос я все равно слышу:

— Скоро, Кара. Скоро ты будешь дома.

Чувствую прикосновение холодных пальцев к запястью, и меня снова забрасывает в вязкое марево…

…Трудно сказать, сколько раз я приходила в себя и снова срывалась во тьму. В очередной раз открыв глаза и наконец осознав, что я не в номере «Зеленого рая», не в Кадрисе и даже не в Грассоре, со стоном закрываю обратно.

Проклятье! Я должна быть в полиции, давать показания, защищать своего любимого, а вместо этого я дома, в Акре! И что самое ужасное — в квартире ублюдка Виктора. Помню эту гостиную, хотя лучше бы забыла! Все светлое, стерильно белое, аж до тошноты, с редкими вкрапления черных элементов: какие-то статуэтки, электрический камин, подушки на диване, с которого я тщетно пытаюсь подняться.

Я была здесь лишь однажды, когда залетала к нему вместе с Реном после званого вечера. Брат должен был переговорить с да Коста о каком-то деле, их общем расследовании, а потом доставить меня домой. Мы со Светлым еще не были помолвлены, но уже тогда я ловила на себе его долгие, внимательные взгляды.

Ублюдочный маньяк!

Ксанора пытается подставить! Так, может, Виктор и убивает? Рен говорил, что убийца — подражатель, копирующий преступления другого больного выродка. У Виктора наверняка есть доступ к тому делу, ко всем документам.

Достаточно информации, чтобы вдохновиться на «подвиги».

Сделав над собой усилие, поднимаюсь, но тут же тяжело опускаюсь обратно, парализованная страхом. Вижу, как да Коста не спеша спускается по лестнице, вытирая влажные волосы полотенцем. Светлые брюки, белоснежная рубашка, которую он не удосужился застегнуть. Ледяной, отупляющий взгляд.

Нельзя смотреть ему в глаза, но я не могу заставить себя опустить голову. Сижу, сжавшись комом, и продолжаю смотреть в эти два осколка.

— Проснулась? Наверное, голодна. Сейчас я нам что-нибудь приготовлю.

Бросив взгляд на панорамное окно, на небо, над зданиями — ярко-оранжевое, а выше, там, где проступают первые звезды, — чернильно-фиолетовое, в отчаянье зажмуриваюсь. Солнце в Акре садится поздно, а значит, я провела в отключке весь день.

Будь ты проклят, да Коста!

— Где мой сейт?

— Ты его потеряла, — буднично отвечает Виктор, да еще и с такой уверенностью в голосе, словно действительно где-то посеяла, а не он его «потерял».

Небрежно бросив полотенце на спинку кресла, Светлый проходит на кухню. Такую же тошнотворно белую, как и он сам.

Тварь!

— Как ты вывез меня из страны?

— Это было несложно. С моими связями и… — он бросает на меня короткий взгляд, — способностями.

Я замолкаю, давая себе выдохнуть, собраться с мыслями. Слабость и боль в висках играют против меня, не давая сосредоточиться и придумать хоть какой-нибудь план по спасению своей жизни.

— Почему Ренард не отвечал на мои звонки?

Нас разделяет несколько метров и кухонная стойка, за которой Светлый шинкует для салата овощи. Я смотрю и не могу отвести от ножа взгляда. Широкое, острое лезвие размеренно движется вверх-вниз, легко справляясь со своей задачей, и я представляю, что точно так же, легко, особо не напрягаясь, он рвал крылья своим жертвам.

Может, этот нож и есть орудие убийства? Многих, многих убийств.

— Ты слишком любопытна, Кара. Лучше просто лежи. Отдыхай. Силы тебе еще понадобятся.

— Что ты сделал с моим братом?! — бросаю по сторонам затравленный взгляд, но не нахожу ничего, что могло бы послужить оружием против чудовища.

Боги, умоляю, пусть с Реном все будет в порядке!

Будь у меня сила, и я бы да Коста раздавила! Но тьмы в себе я не чувствую, как не чувствую и света. Магия во мне словно крепко уснула. Сейчас, когда нужна как никогда.

Тут и спрашивать нечего — ясно, что это светлая сволочь позаботилась о том, чтобы я стала беззащитнее ошарренка.

— Что. Ты. С ним. Сделал? — повторяю, не дождавшись ответа.

— Ничего я с ним не делал, — с усмешкой отвечает Светлый. — Планировал отослать в Кадрис, нашел подходящий предлог, но Рен так удачно сорвался, что мне не пришлось тратить время. И можно было сосредоточиться на спасении невесты.

Спасении?

— Я не твоя невеста!

Виктор откладывает нож, аккуратно пристраивая его возле разделочной доски, и подходит ко мне. Я вжимаюсь в подушки дивана, в йорговы черные пятна, пытаясь увеличить расстояние между нами, но он слишком близко. Настолько близко, что начинаю задыхаться.

Светлый опускается на корточки, берет меня за руку, подносит к губам мои пальцы. Надо вырвать руку, но единственное, что я могу сделать, — это заставить себя вздохнуть, хрипло, неровно, и содрогнуться от отвращения.

— Я все понимаю. Последнее время ты была не в себе. Переживания из-за экзаменов, изматывающая нелюбимая работа, на которую этот ублюдок Хорос заставил тебя устроиться. Ты ведь не хотела, правда? Не побоялась заявить ему об этом на собрании акционеров и делала все возможное, чтобы он тебя уволил. Моя храбрая девочка… — Виктор касается моей щеки, медленно скользя по коже костяшками пальцев, и я понимаю, что вот сейчас это случится — меня все-таки вырвет.

Словно почувствовав, что уже готова, Светлый отстраняется, поднимается на ноги.

— Он вынудил тебя остаться, готовил в жертвы. Жаль эту певичку, Элиану, но ее смерть сыграла мне на руку — помогла наконец-то его взять.

— Ксанор не убийца. И никто меня не вынуждал! Вчера все видели, что я в него влюблена! — Я дергаюсь в попытке сорваться с места, чтобы выцарапать ему глаза. Безрезультатно. Нет, я не связана, но сил хватает лишь на то, чтобы приподняться, и снова невидимая сила швыряет меня обратно.

— Влюблена или до смерти напугана? Иногда феи, легкоранимые создания вроде тебя, запутываются в своих чувствах. Темные умеют путать и запугивать. Ты стала заложницей его пороков, Кара.

— Заложницей меня сделал ты. Это ты меня похитил, а теперь удерживаешь силой!

— Не похитил, а увез. С согласия твоих родителей. — На губах у Светлого появляется мстительная усмешка. — Они умоляли забрать тебя после того, что ты сотворила с бедняжкой Элианой.

Нецензурные слова, которые уже готова выплюнуть в мерзавца, застывают на губах.

— То есть теперь ты хочешь сказать, что Ор убил не Ксанор, а я?

Да Коста снова протягивает ко мне руку, на этот раз легко касаясь мочки уха.

— Твоя сережка. Ты потеряла ее.

Он убирает пальцы. Я машинально дотрагиваюсь до левой мочки и понимаю, что на мне нет украшения. Бриллиантовые сережки-гвоздики с моими инициалами мне подарили родители, когда я заканчивала школу. Я постоянно их носила, никогда не снимала. Они подходили ко всему и были дороги мне как память.

Отвернувшись, Виктор подходит к журнальному столику, что-то берет из пепельницы, а потом протягивает мне мое якобы утерянное украшение.

— Хорошо, что никто кроме меня ее не видел. Элиана сжимала ее в кулаке. Видимо, сорвала с тебя, когда пыталась спасти свою жизнь.

Спасти свою жизнь… Бред!

— Или ты снял ее с меня, пока я была без сознания.

Да Коста качает головой, еще и, ублюдок такой, дарит мне сочувствующую улыбку:

— Мне бы очень хотелось, чтобы это было правдой, Кара, но правда заключается в том, что ты убила Элиану.

— Я не могла этого сделать. Я всю ночь была с Хоросом!

— А может, все-таки ненадолго его покидала? Не контролируя себя. Как раньше.

Он стоит, спрятав руки в карманах брюк, и внимательно смотрит мне в глаза. Какой-то части меня, несмотря на крики рассудка, хочется ему поверить. Может, все действительно так и было? Тогда в школе я едва не стала убийцей. И потом в Акре… совсем недавно. А теперь вот Элиана.

Элиана, к которой я дико ревновала Ксана и которая так сильно меня раздражала.

— Пусть лучше обвинят его, чем тебя. В его случае убийством меньше, убийством больше — уже не имеет значения. В лучшем случае дадут пожизненное. Но я ставлю на смертную казнь.

Мне хочется заткнуть уши, спрятаться от него в какую-нибудь нору, чтобы ничего этого не слышать.

Чтобы в это, не дайте боги, не поверить.

— Я вернусь в Грассору, дам показания. Ксанора освободят, а тебя…

— В ближайшее время ты, Кара, не сможешь выступать на суде. Ни один судья не примет показания психически нестабильной Светлой.

— Из нас двоих психически нестабилен только ты!

Да Коста усмехается и отходит к окну. Пробегает взглядом по небесной панораме и снова поворачивается ко мне:

— Скоро за тобой прилетят. Место, куда ты отправишься, надежное, а лечение там эффективное. Ты вернешься ко мне будто заново рожденной.

Другими словами, безвольным и бессловесным овощем.

Наверное, мне стоит бояться за себя, той участи, что уготовило мне чудовище, но сердце болит за Ксанора. Пожизненное? Смертная казнь?

Боги, пусть его освободят!

— Ренард не позволит обвинить невиновного.

— Он виновен, Кара. Не в убийстве Элианы, но в других точно. А Ренард, узнав про обстоятельства смерти певицы, не станет вмешиваться. Хорос для него никто, а ты сестра. Ради тебя он будет молчать. Позволит о тебе позаботиться.

— Пошел ты к Йоргу!

Собрав в кулак жалкие крохи сил, что у меня остались, бросаюсь к столу. До выхода не доберусь, да и не смогу открыть дверь, а вот к ножу… Если уж я убийца, как он утверждает, то почему бы самой в этом не убедиться. Здесь и сейчас.

— Кара!

Пальцы, уже почти коснувшись ребристой рукояти ножа, соскальзывают. Да Коста хватает меня за шкирку, сминая в кулаке ворот платья, и грубо, одним рывком швыряет в кресло.

— Не зли меня!

Вот теперь я вижу не маску, а его лицо. Ярость, искажающую неестественно правильные черты. Злость с привкусом ядовитой ненависти.

Он ненавидит меня и вместе с тем пытается к себе привязать.

— Зачем я тебе? Только не говори, что любишь. Нужны деньги отца? Так ты и сам не бедствуешь. Зачем тебе я?! — Голос срывается на крик, громкий, утробный, словно у раненого животного. Полный всех тех чувств, что испытывает ко мне да Коста, только многократно умноженных.

— Ты так до сих пор и не поняла? — Он берет меня за подбородок, с силой сжимает пальцы, заставляя вскинуть голову и посмотреть ему в глаза. — Разумеется из-за твоей силы, Кара. Ты уникальна! Единственное в мире существо, несущее в себе сразу два начала. Тьма должна была убить тебя, еще в детстве, но ты вопреки всем законам и магии, и природы выжила. И с каждым годом становилась только сильнее. Представь, что получится, если твою силу помножить на мою… Совершенный симбиоз. Есть высшие, Светлые, очень в нем заинтересованные. В новом виде. С таким наследием Делес станет непобедимым.

Где-то я эту хрень уже слышала.

— То есть ты собрался заняться разведением мутантов, зная, что твои дети будут страдать, как страдала я? Бывали моменты, когда от боли я сходила с ума!

Эления рассказывала, что, узнав пол ребенка, они сразу прибегли к достижениям медицины, чтобы избавить еще нерожденного Тео от светлой силы. Я никогда не задумывалась о детях, но окажись я в интересном положении — это было бы первое, о чем побеспокоилась бы. Если девочка — фея, несущая в себе только свет. Если мальчик — высший, без капли враждебной его естеству силы.

А теперь выясняется, что есть Темные и даже Светлые, заинтересованные в продолжении эксперимента? Кому-то не терпится превратить меня в племенную кобылу и продолжить ставить на мне опыты.

Я родилась в лаборатории. Не хочу там же и закончить.

— Сила в тебе за годы жизни мутировала, — с улыбкой произносит да Коста, словно мы обсуждаем, куда отправимся в медовый месяц.

Я уже говорила, что он сволочь?

— Это уже не чистый свет и не чистая тьма. Это нечто большее, Кара. То, чем ты обязана поделиться с будущими поколениями делесцев.

Патриот хренов.

— Их не будут притеснять, как фей. И они не будут настолько прогнившие, как высшие. Они будут совершенны. Но это потом. А сейчас тебе надо лечиться.

Трель, разлетевшаяся по квартире, заставляет его отвести от меня взгляд.

— Это за тобой, моя дорогая. И… — он быстро идет к двери, но на полпути оборачивается. — Узнаю, что ты болтаешь, и придется подретушировать тебе память. Если дороги воспоминания о ночи с Хоросом, молчи. Иначе останешься и без них.

Виктор торопливо открывает дверь, словно ему не терпится от меня избавиться. Я было снова бросаюсь к ножу (потому что так просто не дамся!), но тут происходит неожиданное.

Кажется, да Коста рассчитывал увидеть кого-то другого, потому что появившийся в квартире синт вместо приветствия хватает его за горло. Легко, словно пушинку, вздергивает над землей и швыряет в окно.

Ого!

Жаль, стекла слишком прочные, и Светлый просто сильно ударяется о них спиною. А лучше полетал бы! Виктор в виде кляксы на тротуаре… За такое зрелище я бы даже продала душу Йоргу.

Да Коста (живучий, зараза) было поднимается, но робот реагирует еще быстрее: выставив вперед руку, стреляет в него дротиком с синим наконечником, и Светлый мгновенно затихает.

— Далеко же ты убежала, Кара.

Следующая, кого я вижу входящей в квартиру, — это… Рита. На секунду мелькает мысль, что ее прислал Хорос, но я тут же от нее отмахиваюсь. Ксанор мог прислать кого угодно — охрану, полицию, брата, — но только не секретаршу!

Тогда я ничего не понимаю.

— Рита?

— А ты сомневаешься? Плохо меня видишь? Он чем-то тебя накачал? Бедная, бедная Кара. Представляю, как тебе сейчас плохо. — Наклонив голову, Флорес вроде как сочувствующе улыбается, но я понимаю, что все это фальшь и игра. — А после нашей «добавки» станет еще хуже. Стреляй!

Я даже вздохнуть не успеваю, как в плечо вонзается та же дрянь, которой угостили Светлого, и мир блекнет, теряя краски и очертания.

Я снова падаю…

◊ ◊ ◊

— Где она?

— В допросной. Я проведу вас.

Ренард кивает и, устало потерев переносицу, следует за полицейским по узкому, слабо освещенному коридору.

Его разбудили в семь утра. Дежурный из центрального участка позвонил на его личный номер и, даже не представившись, принялся рассказывать об устроенной на рассвете облаве. В популярном среди столичной элиты заведении поймали тех, кто торговал запрещенным в Грассоре синтетическим наркотиком, и тех, кто употреблял его.

Спросонья Ренард даже не сразу понял, зачем ему стоит об этом знать и какое он имеет отношение к успешно проведенной операции.

Поймали — замечательно.

— Одной из задержанных оказалась сонорина Селина Ортего. Вы просили, если ее задержат, сразу с вами связаться.

Сон как рукой сняло. Ренард мгновенно поднялся.

— Уже вылетаю. Не связывайтесь с ее адвокатами!

— Но я обязан… — заикнулся было дежурный.

— Сначала дождитесь меня.

В ответ полицейский промямлил нечто нечленораздельное. Ему очень не хотелось рисковать своей шкурой, ведь семья Ортего была не последней в Кадрисе и за нарушение прав девицы могли полететь головы.

Быстро одевшись, Ренард покинул «Зеленый рай» и помчался в столицу. Следовало разбудить Виктора, но он не стал этого делать, оправдав свое нежелание ставить напарника в известность спешкой. На самом же деле…

На самом же деле он больше ему не доверял.

До города летел как сумасшедший, надеясь добраться до задержанной быстрее, чем это сделают ее адвокаты. К счастью, в этот час в небе пригорода почти не было аэрокаров, а на аэромагистралях столицы пробки только начали собираться.

И вот, спустя где-то час он в участке за первым контуром. От малолетней дряни его отделяют несколько метров и дверь допросной.

«На этот раз так просто не уйдет». — Темный решительно входит в комнату.

Селина Ортего была одной из тех, чей разговор случайно услышала Кара. К досаде агентов, первая же попытка разговорить Ортего и ее подружку, Карлу Леон, ни к чему не привела. Перед девицами выстроилась стена из адвокатов, через которую им так и не удалось прорваться. И та, и другая утверждали, что знать не знают ни о каких ставках и уж тем более не стали бы в подобном участвовать.

Виктор уговаривал его забыть о девицах и сосредоточиться на других зацепках.

— Даже если ставки имеют место быть, уверен, игроки никак не связаны с убийцей. Просто знать так изощренно развлекается, делая предположения, которую из фей убьют следующей. Не стоит тратить на это время. Пусть с ними местные копы разбираются.

Ренард считал иначе, а потому ждал удобного случая к ним подобраться. Не раз и не два те оказывались в полиции. За превышение скорости, вождение в нетрезвом состоянии, наркотики… Нужно было просто дождаться. Ни Карла, ни Селина ни в чем себе не отказывали, проживая жизнь без условий и правил.

— И снова ты! — При виде Ренарда Селина расплывается в пьяной улыбке. Подается вперед, едва не укладываясь на стол грудью, зажатой в тисках узкого топа, после чего жеманно продолжает: — А где потерял блондинчика? Мне он больше нравился.

Смерив девицу взглядом, Ренард оборачивается к полицейскому:

— Оставьте нас.

— Но до прихода адвокатов…

— Оставьте!

Тьма в глазах высшего пугает дежурного сильнее, чем угроза увольнения. Он исчезает за дверью, и Ренард, не теряя времени, подходит к девушке.

— Ну вот мы и одни, малыш. И что ты со мной будешь делать?

Не будь на ней наручников, она бы уже разделась и расставила перед ним ноги. Подавив в себе приступ отвращения, Темный опускается на край стола перед задержанной.

Жестко требует:

— Рассказывай. Как вы делаете ставки? Как выбираете, на кого ставить?

Видно, что девчонка не только пьяна, но и под кайфом. В таком состоянии есть шанс ее разговорить. В крайнем случае — припугнуть, применив силу. За это и он может лишиться работы, но ради имени убийцы готов рискнуть хоть карьерой, хоть жизнью.

— Говори!

Ортего вздрагивает, но быстро успокаивается. Откинувшись на спинку стула, демонстративно задирает ноги, скрещивая их на столе.

— Может, лучше от разговоров перейдем сразу к делу? — приподнимает и без того короткую юбку, обнажая кружево чулок. — Ты тоже симпатичный. Не такой, как блондинчик, но я бы с тобой замутила…

Понимая, что времени у него мало, в любой момент в допросную могут ворваться адвокаты, де Ларра отпускает силу, позволяя темным ядовитым сгусткам скользнуть по плечам девушки и удавкой овиться вокруг шеи.

— Говори, Ортего. Пока я еще сдерживаюсь.

Улыбка стирается с ее лица, а вместо смеха из груди вырывается судорожный хрип, когда петля на шее сжимается чуть сильнее. Она хватается за тьму, но тут же отдергивает пальцы. Магия жалит, обжигает.

Пугает.

— Прекрати… пожалуйста…

Игривое настроение сменяется мольбой и слезами, а когда Ренард, сжав руку в кулак, заставляет тьму растаять, Селину снова охватывает веселье.

— Серьезно хочешь знать, кто станет следующей жертвой? Уверен, что готов услышать ее имя? Их у нас два, но тебя, уверена, заинтересует только одно. Ведь это твое имя, ми-и-илы-ы-ый…

Одно стремительное движение вперед, полный ярости рывок, и Ренард хватает девушку за плечи, грубо встряхивает, рычит с ненавистью:

— Кому она нужна? Отвечай! Кто и зачем убивает фей?!

— Кто — ответить сложно. Желающих много. Одни готовы действовать, другие только наблюдать за происходящим. Третьи, как я, делают ставки. Нам называют имена, но только одна из фей умирает. В этот раз я поставила на Кару.

Желание броситься обратно в «Зеленый рай», к сестре почти берет над ним верх. С трудом Ренарду удается остаться на месте и продолжить задавать вопросы. Кара не одна, о ней есть кому позаботиться, а другой такой возможности поговорить с Ортего без адвокатов в ближайшее время может и не представиться.

— Как именно выбирают жертвы?

Алые губы девушки искажает усмешка:

— Все просто. Непослушные феи. Плохие феи. Наглые и дерзкие. Любая из них может стать меченой. — Селина кривится и ядовито цедит: — Они все такие совершенные с этими своими крыльями и нежными личиками. Считают отростки у себя за спиной достоинством, красотой. Мы рвем их, лишая тварей и того, и другого. Отнимаем у них самое дорогое! Точно так же, как они отнимают у нас наших мужчин! — Девушка морщится, горько усмехаясь: — Вы поклоняетесь им, а нас не замечаете. Мы решили это исправить.

— Почему Кара?

— Потому что твоя сестрица слишком многое себе позволяет. Мало того, что старший брат женился на фее, так теперь что, еще и младшего подарить крылатой швали?

В глазах высшего уже темнеет от ярости.

— Кто та, другая фея? — произносит он как можно сдержаннее. — На кого еще делают ставки?

— Другая? — Селина пьяно ухмыляется. — А то ты не знаешь! Конечно же, распрекрасная сонора Хорос! Но к ней подобраться почти невозможно. Уже пытались… К тому же она без блокаторов. А вот с помощницей младшего брата проще. Потому я на нее и поставила. Миллион, представляешь! Очень надеюсь, что твоя сестричка не подкачает.

Желание придушить девицу становится почти невыносимым. Будь правосудие в его руках, и Ортего только лишь за эти слова полагалась бы смертная казнь!

— Кто будет исполнителем? — с трудом совладав с чувствами, спрашивает де Ларра.

Низшая пожимает плечами:

— Вроде бы кто-то из новеньких. Точно не знаю.

— Когда?!

Селина демонстративно выдыхает, делая вид, что ей наскучил этот разговор.

— Когда все будет готово. Завтра, через месяц — какая разница? Главное, на ней метка, и рано или поздно Кара де Ларра исчезнет. Ну а теперь, — она закусывает губу, съедая помаду, — мы можем перейти к приятному? Я была хорошей девочкой и все сказала… Как насчет порции сладкого?

Должно быть, удача все-таки о нем вспомнила, потому что адвокат Ортего появляется только около девяти. К тому времени у Ренарда уже имеется немало оснований для задержания мерзавки, даже не смотря на попытки юриста выставить Селину неадекватной из-за действия психотропных препаратов.

Выйдя из допросной, он с досадой понимает, что оставил сейт в «Зеленом рае». Идиот! А может, позабыл на сиденье аэрокара… Одолжив у одного из полицейских сейт, Ренард звонит Каре, но сестра, как назло, не отвечает. Ксанор тоже игнорирует его звонки, что вызывает в Темном злость и досаду. После часа с ненормальной так и тянет на ком-нибудь сорваться, и Хорос был бы для этого идеальным вариантом.

Приходится звонить Виктору. К счастью, тот отвечает сразу.

— Ты видел Кару? Я не могу ей дозвониться.

— Она завтракает с подругами в ресторане. Что-то передать?

— Не надо. Прилетай в Кадрис. Центральный участок. Ты нужен мне здесь.

Слова Виктора заставляют удивиться:

— Позже. Сейчас мне некогда.

Не дождавшись ответа, Светлый прерывает звонок. Мысленно выругавшись, Ренард возвращает сейт полицейскому и просит немедленно отправить за сестрой людей.

— Она в «Зеленом рае». Привезите ее сюда, ко мне, и не спускайте с нее глаз.

Селина сказала, что они еще не готовы, значит, у него есть время, чтобы защитить ее. Выйти на организатора всего этого кошмара раньше, чем…

Мысль обрывается, когда в полицейский участок вводят Ксанора Хороса. В наручниках, под конвоем. Мрачного, до Йоргов злого.

— Какого… — Почувствовав, что случилось что-то по-настоящему плохое, Ренард бросается к Темному.

Ксанор

Журналисты, столпившиеся у входа в полицейский участок, напоминают стаю шакалов. Рвутся ко мне, забрасывая вопросами.

Это я убил Элиану Ор?

Представьте себе, нет! Хоть временами хотелось.

А что же другая певица, Нина Мендес? Тоже я отличился?

Нет, но готов отличиться сейчас и засунуть микрофоны вам в задницы. Что на это скажете?

Фея из «Эрреры»? Моих рук дело?

И все в таком роде.

Пресса подозрительно быстро узнала о моем аресте. Не то кто-то из ресторана успел с ними связаться, не то да Коста постарался.

Интересно, Ренард знает, к каким тупым умозаключениям пришел его напарник? Арестовал меня, чтобы добраться до Кары!

— Мне нужно позвонить адвокату!

Полицейские, глухие придурки, ни хрена мне не отвечают. Протиснувшись через журналистов, заводят в участок. Ведут себя со мной так, словно я бомж какой-то, выловленный на помойке.

И пока я буду здесь торчать, Кара будет оставаться одна?

Да сейчас!

— Адвоката! — рычу я, прикидывая, как быстро превращу в тлен наручники.

Они, конечно, глушат силу, но сейчас я не в том состоянии, чтобы во мне что-то там глушили.

— Дай мне сейт, пока я тебе что-нибудь не оторвал, — прошу, почти ласково, надеясь, что на этот раз сработает.

В аэрокаре не срабатывало. То ли они слишком тупые, то ли не в меру храбрые.

— Что здесь происходит?

Дорогу нам неожиданно преграждает де Ларра. Не знаю, что он забыл в полиции воскресным утром, но я ему почти рад.

— Твой придурочный напарник арестовал меня по подозрению в убийствах Светлых. Не хочешь ничего с этим сделать?

Ренард переводит взгляд на полицейских, требует:

— Рассказывайте.

Те сбивчиво объясняют, что ночью погибла моя бывшая. На месте преступления якобы были найдены улики, связывающие меня с убийством, плюс есть свидетели, которые видели, как мы вчера ругались, а ночью Элиана ошивалась возле моей виллы.

— Помощница сонорины Ор сообщила, что певица собиралась к сонору Хоросу, — заканчивает излагать версию неслучившегося гребаный служитель закона.

— Я поражаюсь скорости твоего напарника, Ренард. Это еще надо постараться раздобыть у судьи ордер на арест посреди ночи. В выходной. Как будто знал, что убьют Элиану. Может, и ордер попросил заранее?

Де Ларра напряженно хмурится, явно пытаясь задействовать все свои извилины. Надеюсь, сработает Потому что я уже задолбался стоять тут в наручниках.

— Як судье за разъяснениями, — наконец произносит он и спрашивает у полицейского, кто выписал ордер, после чего бросается к выходу.

— Кара осталась там. Он может ей навредить! — посылаю ему вдогонку.

Это единственное, что сейчас важно. Чтобы Дерзкая не пострадала.

Обернувшись, Ренард бросает:

— Я отправил за ней людей.

Меня немного отпускает Не пройдет и часа, как я ее увижу. Хвала богам, Йоргам и всему сущему!

Вскоре появляются адвокаты, Гар с Эленией, начальник полиции. Брат задействовал связи и поставил на уши чуть ли не половину столицы. Меня отпускают до дальнейшего разбирательства, но уже и так ясно, что я невиннее агнца.

Повезло, что ночью взяли ту девчонку. Ортего или Орреро… Ее показания записывались. Конечно, защита будет настаивать, что девица была под кайфом и ее словам не стоит верить, но хотя бы де Ларра получил ответы. А с ними и ордер на арест подруги Ортего.

— Где Кара? Она уже должна была прилететь!

Кабинет начальника полиции нельзя назвать просторным, но, наверное, мне сейчас и поле для кроппера показалось бы крошечной зеленой клеткой. Стены напирают, давят, а от бездействия хочется материться. Я бы уже сорвался за город, но боюсь разминуться с Карой.

— Должна, — мрачно соглашается Ренард и набирает одного из полицейских, которых отрядил за Дерзкой. Выслушав отчет, цедит сквозь зубы, становясь еще мрачнее: — Ее забрал Виктор. На ресепшн видели, как он ее увозил.

Вот мудила.

— Знаю, утешение так себе, но все же лучше Виктор, чем эти сумасшедшие, — слабо улыбается Эления, которой тоже не сидится на месте. — Далеко он не мог ее увезти. Найдем.

Обычно она умеет успокаивать, находит нужные слова, но сейчас не тот случай. Сейчас мне очень хочется на нее наорать, приказать не тупить и заткнуться. Останавливает только присутствие Гара. Он заткнет меня раньше, чем я почувствую облегчение от того, что сорвался на Ленни.

— Куда он мог ее увезти? — спрашиваю, честно пытаясь совладать с эмоциями.

Ни Йорга не получается. Хочется отпустить тьму на волю, сравнять полицейский участок с землею.

— Дайте мне пять минут. — Ренард выходит из кабинета, а вернувшись (кажется, спустя вечность), докладывает: — Я говорил с родителями. Виктор летит в Акру. Кара с ним. Они согласились закрыть ее в какой-то клинике. Подробностей не знаю.

Интересно, как Дерзкая посмотрит на то, чтобы осиротеть?

— Гар, одолжишь самолет?

Брат, до этих пор молчавший, будто оживает

— Полечу с тобой.

— Чтобы контролировать?

— Чтобы помочь, если понадобится.

Что ж, помощь мне точно не помешает. Может, у Гара получится найти общий язык с придурочными родителями моей девушки.

— Ксан… — окликает меня Эления.

В ее глазах читается: «Пожалуйста, не совершай глупостей», но вместо этого она произносит:

— Будь осторожен. Вы все будьте осторожны.

— К вам приставят охрану, сонора Хорос, — говорит Ренард и просит: — Только не возражайте. Лишние люди у вас дома сейчас не помешают.

— Даже не собиралась возражать, — отвечает за жену Гаранор и нежно целует ее в лоб.

Что-то тихонько шепнув ему на ухо, Эления переводит взгляд на Ренарда и дарит ему тусклую улыбку:

— Я уже привыкла к охране. Хоть и сама неплохо умею за себя постоять.

Я на это лишь скептически усмехаюсь. Кара тоже считала, что в состоянии себя защитить, и вот ее везут в какую-то, мать его, клинику для психов.

Боги, только дайте мне добраться до Виктора!