Глава 10: Кара

Следующее утро не такое паршивое, как прошлое, но всё равно стабильно хреновое. Хотя немного стабильности в жизни — это ведь неплохо?

Провальная попытка быть оптимисткой.

Помимо жуткой головной боли (от недосыпа и мыслей о Хоросе) меня мучает пунктуационная дилемма в предложении: «Прибить Лукаса нельзя послать». Где ставить разделительный знак? Скорее всего, после «нельзя». Хотя я бы с удовольствием его сначала послала, а потом прибила. Ну или настучала на него в полицию. Но доказательств, что меня опоили, нет, а приглашать в качестве свидетеля Тёмного я точно не буду.

Да и не тянет меня в полицию. При мыслях о стражах порядка я вспоминаю о мёртвой фее, и без того плохое настроение становится совсем мерзким.

— Ну что, написала статью? — Зевая, Джен подходит к бруловарке и, взяв с полки чашку, наполняет её крепким ароматным напитком.

За ночь и утро во мне побывало столько брула, что кровь в моих венах вполне могла потемнеть на несколько оттенков.

— Вроде того. — Я закрываю документ, понимая, что уже ничего не понимаю, а вместо предложений вижу хаотично скачущие перед глазами буквы.

— О чём она вообще?

Опасный вопрос!

Не желая касаться болезненной для Джен темы — Хоросов, расплывчато отвечаю:

— О выборах нового правителя.

Прислонившись к барному столу, соседка негромко хмыкает:

— Не думала, что наша университетская газета и такое освещает.

— Наша газета много чего освещает. — Выключив сейфот, я относительно бодро и резво подскакиваю со стула. — Всё, я улетела. Пожелай мне удачи у Кортес.

— Удачи, — апатично отзывается подруга, быстро теряя интерес и ко мне, и к моей статье.

Сунув ноги в кеды, я вылетаю из квартиры. На бегу стягивая волосы в хвост, лечу на остановку аэроэкспресса. До экзамена по политологии ещё час, но времени всё равно в обрез. Статью секретарю Баргаса я уже отправила и тем не менее надеюсь успеть отметиться в деканате, чтобы напомнить кому надо, что мне обещали успешную сдачу экзамена. Иначе Кортес меня сожрёт и не подавится.

А мне совсем не улыбается идти к ней на пересдачу.

Сегодня университет напоминает сонное царство. Свободные скамейки, ровные газоны, непримятые ничьей пятой точкой, опустевшие рукава коридоров. Для многих сессия уже закончилась, и для меня этот кошмар тоже скоро закончится. Сегодня, если быть точной. И если Баргас сдержит слово. Потом будет распределение на практику, и я очень надеюсь попасть в редакцию одного успешного финансового журнала. Знаю, они активно берут на лето студентов из Амадо де Калво, а у меня неплохие баллы. И неплохие — это ещё скромно сказано. Может, понаглеть и попросить декана замолвить за меня словечко в редакции «Торнса»? А что, говорят, удача любит дерзких! А я, по словам Хороса, очень даже дерзкая.

Впрочем, лучше не буду об этом чудовище.

Стоит мне начать думать о возможной практике в «Торнсе», как настроение начинает подниматься, и в приёмную декана я вхожу почти улыбаясь.

— Доброе утро. Сонор Баргас у себя?

— Ждите, — сухо отвечает секретарь и, как часом назад Джен, теряет ко мне интерес.

Зато интересом к моей светлой персоне вдруг начинает пылать начальство. Узнав, кто к нему пожаловал, декан выходит встречать меня лично. Да ещё и с улыбкой. Широкой такой, счастливой. Неужели так статья понравилась? Молодец, Кара!

— Заходите, заходите, сонорина де Ларра.

Ликуя в душе и поздравляя себя с победой, прохожу в кабинет, опускаюсь в заботливо предложенное кресло. Баргас устраивается в своём и, довольно потирая руки, заявляет:

— У меня для вас замечательные новости, Кара!

— Я сдала экзамен? — выдыхаю с надеждой.

— Экзамен? — Декан недоумённо хмурится.

— По политологии. У соноры Кортес, — отвечаю, вся внутренне напрягаясь.

Он что, не помнит?

— Ах, это… Конечно, сдали. — Мужчина откидывается на спинку кресла и, продолжая довольно улыбаться, заявляет: — Но поговорить я хотел о другом. О вашей летней практике.

— Да, я подавала запрос в «Торнс» и хотела бы попросить вас, если возможно…

Но Баргас нетерпеливо перебивает:

— Зачем вам в «Торнс», когда вас хотят видеть в Скайоре. Я уже дал добро. Начинать, сказали, можете хоть сегодня.

— Сказал кто? — уточняю нервно, чувствуя приближение задницы, причём капитальной, и с надеждой добавляю: — Гаранор Хорос?

Ну мало ли, может, ему так понравилось давать мне интервью, что он решил взять меня в свою медийную компанию. Например, брулоподавальщицей.

Улыбка декана становится ещё шире:

— Нет, вас пригласил к себе Ксанор Хорос. Ближайшие три месяца вы будете работать с ним бок о бок.

Вот йорги!

Первые мгновения я не нахожу что ответить. На языке вертится множество выражений, но декану их точно слышать не стоит. Особенно из уст прилежной феи-студентки.

— Но сонор Баргас, как же так? — расстроенно восклицаю, засунув матерные слова куда подальше, и быстро-быстро взахлёб продолжаю: — Работать чем? Ну то есть я хотела сказать как?! Вернее, зачем? И… за что? — добавляю убито, как никогда отчётливо понимая, как сильно я влипла.

— Вы не рады практике у самых влиятельных Тёмных Грассоры? — удивляется декан. — Это ведь такая честь и для вас, сонорина де Ларра, и для вашего факультета.

— Я не экономист, не маркетолог и совершенно ничего не знаю об отельном бизнесе. Мне нужна практика по специальности, а не…

Адское лето с чудовищем в роли начальника.

— Я лично сегодня утром разговаривал с секретарём сонора Хороса, — важно выпятив грудь, которая у него и без того колесом, заявляет Баргас. — Она заверила, что у них для вас есть подходящая вакансия.

Даже знать не хочу какая.

— Я могу отказаться?

— От таких предложений не отказываются. — Баргас хмурится, нетерпеливо бьёт по столу ладонью, всем своим видом намекая, что этот разговор ему неприятен. Неприятна моя реакция. — Не думал, что начнёте показывать характер…

— Я просто не понимаю, зачем я там нужна.

От дружелюбия декана и следа не осталось. Теперь он смотрит неприязненно, если не сказать враждебно, и резко цедит слова:

— Я пообещал, что вы начнёте работать в Скайоре уже завтра.

— Зря, — бросаю мрачно.

— Надеюсь, Кара, вам не придёт в голову подвести меня и свой университет, — не желает сдаваться этот работорговец. А именно рабыней я себя сейчас и ощущаю, которую продали почти даром. — Работая в Скайоре, вы должны будете проявить себя с лучшей стороны. Вам нужно будет очень… очень сильно понравиться сонору Хоросу, чтобы у него остались о вас только самые приятные впечатления.

Не собираюсь я ему нравиться! И уж тем более доставлять этому монстру приятные впечатления.

За этим пусть обращается к Эве.

— Вы, можно сказать, станете первопроходцем. Сумеете себя хорошо зарекомендовать, и тогда, уверен, Хоросы будут приглашать на практику и других наших студентов.

На других студентов им насрать. И на меня было бы, если бы не моя «блестящая» идея проучить хищника.

Понимая, что с деканом разговаривать бесполезно, поднимаюсь и спрашиваю:

— Я могу идти?

— Идите, Кара. Отдохните перед первым рабочим днём, наберитесь сил. Но я бы на вашем месте уже сегодня залетел в Скайор, познакомился с начальником и поблагодарил за оказанную честь.

— Так и сделаю, сонор Баргас, — улыбаюсь натянуто, мысленно посылая декана.

«Поблагодарю» и за оказанную честь, и за украденный сейфот, и за испоганенные выходные.

Так поблагодарю, что меня уже сегодня уволят!

В Скайор я прилетаю на взводе. И это ещё мягко сказано! Хочется поразбивать здесь всё к йоргам собачьим, а блондинку за стойкой в холле испепелить папочкиным даром.

— Мне нужно к Ксанору Хоросу, — бросаю ей, нетерпеливо оглядываясь по сторонам.

Сейчас даже кошмарные лифты меня не остановят. За время полёта из университета в центр города во мне сконцентрировалось столько злости, что если я её на кого-нибудь вот прямо сейчас не выплесну, наверняка случится передозировка.

Медово улыбаясь, девица отвечает:

— Боюсь, если вам не назначено, я не смогу вас пропустить.

— Мне назначено.

А если не назначено, я сама себе сейчас назначу.

Протягиваю ей руку с личным кодом и жду, пока сотрудница Скайора его просканирует. Сделав это, она опускает взгляд на экран, быстро водит по нему наманикюренными пальчиками и, снова расплывшись в улыбке, говорит:

— Сожалею, но сонор Хорос не сможет принять вас прямо сейчас. Он на совещании. Вам придётся подождать.

Заметив, как вокруг пальцев начинает виться тьма, быстро сжимаю их в кулак и завожу за спину. Спокойно, Кара, дыши. Девчонка не виновата, что работает в компании отпетого мерзавца. Не хватало ещё, чтобы она пострадала, да и я потом буду всю ночь мучиться из-за отката.

Оглянувшись на пустые диванчики, собираюсь уже приземлиться на ближайший, когда блондинка любезно продолжает:

— Можете подождать наверху в приёмной сонора Хороса.

Вручив пропуск, девица забывает о моём существовании, а я забываю о ней. Зато, оказавшись в лифте, снова вспоминаю йорга. Офис младшего Хороса находится прямо под офисом старшего. Он всерьёз решил, что я буду на протяжении трёх месяцев пялиться в панорамные окна на четыреста девяносто девятом этаже небоскрёба? Да пошёл он…

Именно это я и собираюсь ему сказать — послать.

Выскочив из лифта и успешно миновав ещё одну улыбчивую блондинку, оказываюсь в приёмной чудовища. Его секретарша вскидывает на меня взгляд и тоже начинает улыбаться, делая вид, что вне себя от счастья.

— Сонорина де Ларра, рада с вами познакомиться и…

Чему ещё она рада выяснить я не успеваю. Нацелившись взглядом на двери из матового стекла, быстро пересекаю приёмную и решительно их раздвигаю.

— Сонорина де Ларра! — слышится за спиной испуганное восклицание.

Первое, что понимаю, оказавшись в кабинете чудовища, — он и правда на совещании. Второе — при виде развалившегося в кресле Ксанора я готова рычать разъярённым животным.

Чтобы он мной командовал всё лето? Только не на этой планете!

Не обращая внимания на обернувшихся ко мне зачехлённых в тёмные костюмы типов, делаю несколько шагов вперёд и ставлю высшего перед фактом:

— Я не буду на тебя работать! Даже не мечтай, Хорос!

Единственная эмоция, которая проступает на лице у Тёмного, — это удивление. Ну или ему просто нравится вскидывать брови и одаривать вопросительным взглядом разъярённых студенток. На лицах остальных совещающихся это чувство тоже присутствует, в концентрированном виде. Ещё я замечаю растерянность и малую толику любопытства. Вот брюнет слева явно гадает, вылечу ли я отсюда через дверь или отправлюсь сразу в окно.

Но мне сейчас всё равно. Тьма жгучей лавой вскипает в венах, шипит, бурлит, рвётся наружу, заглушая инстинкт самосохранения и ставя на максималку желание ногтями вонзиться в наглую рожу Тёмного.

— Соноры, позвольте представить вам мою новую помощницу, сонорину де Ларра, — заявляет он невозмутимо, как если бы я им тут брул подавать явилась. — Она заменит Урсулу на ближайшие месяцы.

— Ты слышал, что я сказала?

— Сонорина сама не своя от счастья, вот и ведёт себя слегка неадекватно.

Я даже вздохнуть не успеваю, когда он, рассыпавшись тьмой, оказывается рядом. Хватает меня за локоть, сильно, яростно, больно, и, пока ошеломлённо смотрю, как дымные завитки, обжигая кожу, стекают с моего предплечья, всё с той же елейной улыбкой продолжает:

— Вернусь через минуту.

Двери за нами бесшумно смыкаются, и только тогда меня отпускают. Отскакиваю от монстра, скольжу взглядом по обожжённому предплечью и, проматерившись в мыслях, яростно шиплю:

— Совсем больной?!

Тёмный делает ко мне несколько шагов. Я отступаю, пячусь, стараясь не показывать, что испытываю не самые приятные ощущения. Да что там… Кажется, вот-вот взвою от боли!

— Я многое тебе простил, детка, но даже у такого замечательного мужика, как я, терпение не бесконечное.

— Пойду принесу аптечку, — робко вставляет помощница, которая уже не рада моему появлению в Скайоре.

— Не лезь, Урсула! — рычит Хорос, не сводя с меня глаз.

В них плещется тьма. Та самая, что ожогом отпечаталась на моей руке. Та самая, что сжигает меня изнутри, требуя, умоляя дать ей волю.

Но этого я не могу себе позволить.

Едва успев подняться с кресла, секретарша покорно опускается обратно. А я, не собираясь сдаваться, снова иду в наступление:

— И я тоже, знаешь ли, не железная. Какого хрена ты связывался с моим деканом?!

Тёмный невозмутимо оправляет манжеты белоснежной рубашки, затягивает потуже галстук.

Придушила бы им мерзавца.

— С твоим деканом связывалась мой секретарь, которую ты с завтрашнего дня будешь замещать.

— Не буду!

— Это не просьба, де Ларра, а я, несмотря на всю свою замечательность, могу быть тем ещё засранцем.

— В этом я не сомневаюсь.

Угрожающий прищур, обозначившиеся на скулах желваки, тьма во взгляде стирают из памяти образ расслабленного и довольного жизнью хищника, вчера весь день игравшего со мной, как ошарра с маленьким беззащитным грызуном. Ксанор Хорос, как и все остальные Тёмные, может быть жестоким. В этом я только что убедилась, прочувствовала, так сказать, на собственной шкуре.

— Но мой ответ всё тот же. — Сжав руки в кулаки, выплёвываю в самоуверенную рожу: — Я говорю тебе «нет», Хорос!

Ещё один шаг ко мне, на меня — отступать больше некогда. Сейчас просторная приёмная уже не кажется такой просторной, и я очень жалею, что здесь не резиновые стены.

Он поднимает руку, явно собираясь меня коснуться. Вокруг пальцев высшего ядовитыми змеями вьётся тьма, и это единственное, что я сейчас вижу.

Его тихий, хриплый голос — единственное, что слышу.

— Ты должна мне, де Ларра. Должна по полной программе.

— Ты сломал мой сейт, забрал сейфот… Что тебе ещё от меня надо?!

— Мне нужна твоя упругая задница вон в том кресле, — кивает он на место за столом, за которым сейчас ёжится бледная помощница. — Или я найду ей другое применение. Вернусь к плану «А» и посажу тебя на цепь в своей спальне. Будешь по-другому отрабатывать. Что выбираешь?

Тьма уже почти касается ключицы, готовая стечь за ворот футболки и снова сделать мне больно. Но мне по-прежнему не страшно, меня по-прежнему трясёт от злости, ярости и желания послать урода в упругую задницу йорга.

— Как насчёт плана В? — Сама делаю шаг вперёд, позволяя тьме ужалить кожу, разъесть, к йоргам собачьим, ткань футболки. — Ты оставляешь меня в покое, забываешь о моём существовании, как я уже успела забыть о твоём. По-моему, отличный план. Лично я выбираю его.

Секунду или две ничего не происходит, а потом его лицо каменеет, и я понимаю: или я выдаю себя с потрохами и начинаю защищаться, прямо сейчас, или меня не станет.

Даже горсточки пепла не останется.

Высший хватает меня за горло, а я уже почти открываю внутренние шлюзы, готовая дать волю тёмному дару, когда откуда-то сбоку доносится жалобное:

— Ай, больно! Как же больно!

Мы одновременно поворачиваем головы на звук голоса. Помощница Хороса стоит, одной рукой опираясь на стол, а другой держась за поистине огромный живот.

— Пожалуйста, сонор Хорос, — побелевшими губами шепчет она и оседает на пол, но упасть не успевает — высший переносится к ней и подхватывает на руки. — Помогите, умоляю.

Тёмный ругается сквозь зубы, а совладав с собой, подбадривает секретаршу:

— Держись, девочка. Несколько минут, и будем в больнице.

Это последнее, что я слышу. Хорос бросается к лифтам вместе со своей беременной ношей, так больше и не взглянув в мою сторону. Надеюсь, с Урсулой и её ребёнком всё будет в порядке.

А ещё надеюсь, что Тёмный остынет и всё-таки забудет о моём существовании.