*** 11 ***

Новость меня совершенно огорошила. Куда-то ехать посреди ночи, оставив дочь незнакомой гномихе, не входило в мои планы.

Я почему-то представила нас Браном на кладбище, с мешками и лопатами в руках. Увы, черные копатели часто разрывали свежие могилы, чтобы добыть ценные зубы василисков или крылышки фейри… Я с подозрением уставилась на Брана: чего я еще о нем не знаю?

— Вэл, ты явно подозреваешь меня в чем-то непристойном, — догадался он. — Но поездка касается исключительно сердечных дел. И ты как хозяйка брачного агентства просто обязана помочь.

— А до утра подождать нельзя?

— Нельзя! — отрезал Бран. — Проводи няню в комнату Рози и собирайся.

Я с сомнением поглядела на гномиху, та подбоченилась.

— Я воспитала трех отпрысков баронета! Не говоря уже о собственных детях! И если бы вы не устроили мне ледяной душ, я бы предоставила рекомендации, но теперь они, увы, размокли.

— Я могу поручиться за мадам Пирип, — встрял Бран. — Мне ты веришь?

Вопрос застал меня врасплох.

— Какой же ты неугомонный, — проворчала я, смиряясь со своей судьбой. — Ищешь горячую тему для новой статьи?

Статья «Я спросил у ясеня» вышла в газете два дня назад и, судя по тому, что ее обсуждали даже торговки на рынке, имела успех. Теперь Бран не отвяжется.

— Да, — не стал юлить он. — Я получил повышение и собственную рубрику: «Хроники одинокого сердца». Буду рассказывать о твоем агентстве. Да и тебе реклама не помешает.

Ну хитер! Но злости я не ощутила: каждый зарабатывает как может, тем более это обоим на руку. Оставалось надеяться, что работать по ночам придется нечасто.

— Жди, я скоро, — простонала я и виновато улыбнулась надутой гноме. — Прошу за мной. Я постелю вам на кресле в спальне Рози.

— На кресле? — возмутилась гнома.

Да, неудобно-то как получается. Пока предоставлю няне свою кровать, а потом что-нибудь придумаю…

— Уважающие себя гномы спят только на полу! — закончила мадам Пирип, и я с облегчением выдохнула.

Я накинула простое платье, надела удобную обувь, заплела косу. Наскоро объяснила няне, где стоит вода и как включить ночник. Рози обычно спит крепко — громом не разбудить.

— Иди-иди, милая. — Мадам Пирип, приглядевшись к спящей птахе, сменила гнев на милость.

Она поправила одеяло на Рози, укрыла ее босую ножку, прошептала что-то нежное на гномьем языке. Ко мне гномиха была строга, но детей любит, я бы почувствовала фальшь. Я оставила с ней Рози с чистым сердцем.

Бран поджидал меня в самоходке, даже успел ее завести. Повозка дрожала и кряхтела, и, наверное, перебудила половину улицы. Я скорее юркнула на заднее сиденье, молясь, чтобы никто из соседей меня не увидел. Что они подумают о благовоспитанной вдовушке? Сначала отправляется на праздник под ручку с мужчиной, теперь уезжает куда-то посреди ночи.

Самоходка сразу рванула с места.

— Введи меня в курс дела! — Я пыталась перекричать ветер, но он относил слова в сторону — Бран меня не слышал.

Разберемся на месте. Мы ехали недолго и скоро оказались в квартале, где стояли мрачные кирпичные дома с узкими окнами, почти не пропускающими свет. В таких селились василиски.

— Жди! — бросил Бран.

А сам спрыгнул на землю и скрылся в темном подъезде. Оставшись одна, я поежилась. Со всех сторон меня обступили дома, в которых не горело ни одно окно. И тихо, как на кладбище… Тьфу, привязались же мрачные мысли!

К счастью, скоро послышались уверенные шаги, а секундой позже на улицу вышел Бран.

Он нес на плече объемный мешок.

— Бран? Это?..

Он осторожно сгрузил поклажу на сиденье, пристегнул. Вытер пот со лба и дернул рычаг.

— Опаздываем, — коротко пояснил он. — Нужно успеть до рассвета!

Я ничего не понимала. Что это мы везем? Выкуп за невесту? Подарок родителям жениха? Я осторожно потрогала ткань мешка, но яснее не стало. От моего прикосновения ноша завозилась. Барашек там, что ли? На всякий случай я отодвинулась подальше от зловещего мешка, который никак не мог угомониться. Ерзал и вертелся, точно норовил устроиться поудобнее.

Бран коротко обернулся.

— Придержи! Мне надо следить за дорогой!

Глупый барашек действительно рисковал вывалиться на мостовую. Делать нечего, я прижала вертлявый мешок к себе.

— Ой, — сказал мешок тоненьким голосом.

Голос звучал растерянно и испуганно. У меня волосы зашевелились на голове. Вот это ночное дельце! Спасибо, Бран, удружил! Не знаю, что все это значит, но девушку я в обиду не дам.

Ни о чем другом я пока думать не могла. Спасу бедняжку, а потом разберусь, что к чему!

— Стой! — заорала я.

А так как тормозить Бран не собирался, перегнулась через переднее сиденье и изо всех сил потянула рычаг. Самоходку занесло на повороте, но влепиться в угол дома она не успела. Тормоза взвизгнули, и повозка остановилась.

Не теряя времени, я рванула завязки горловины. Бран пытался перехватить мои руки, что-то настойчиво повторял, но я не слушала.

Из складок ткани показалась гладкая голова девушки-василиска. Судя по ярко-голубым чешуйкам на коже, она была еще совсем юной. У взрослых женщин чешуйки становятся темно-синими, а к старости чернеют. Голый череп ее не портил, даже наоборот: чешуйки сплетались в неповторимые узоры.

Девушка огляделась, ее тонкие губы затряслись.

— Все хорошо, все хорошо, — ласково шептала я и гладила ее по плечу.

Бран сунулся было, но получил затрещину.

— Нет, не хорошо! — крикнула девушка. — Где мы? Где мой жених?

Она увидела розовую полоску неба на востоке и всплеснула руками.

— Скоро рассвет! Немедленно завяжите меня обратно!

И не дожидаясь, пока я затяну завязки, девушка накинула на голову ткань. Оставила маленькую щель, из которой на меня не мигая и строго смотрел изумрудный глаз.

— Так, если я сейчас оцепенею и впаду в спячку, то мы точно никуда не поедем! — сурово отчитала я девицу.

А у самой сердце екнуло. Некоторые после такого вот взгляда потом на несколько месяцев превращались в живые статуи. Кто тогда позаботится о Рози?

— Я пока не умею, — прошептала девушка-василиск. — Ну, почти… Я тренировалась на хомяке. Он проспал три дня… Но вообще-то он и так лентяй.

Она снова кинула взгляд на алеющую полоску неба и взмолилась:

— Пожалуйста, поехали поскорее! Иначе все пропало!

— Нет уж, никуда мы не поедем, пока этот человек мне немедленно не объяснит, что здесь происходит! — Я нацелила палец в грудь Брана.

— Мы опоздаем.

— Одна минута ничего не решит. Советую быть кратким!

Девица со стоном нырнула в мешок, предоставив нам разбираться между собой.

— Мы с тобой помогаем соединиться двум влюбленным. Разве не этим должно заниматься брачное агентство?

Я не ответила, сложила руки на груди: «Дальше!»

— Сегодня вечером, после того как я проводил вас с Рози домой, ко мне пришел молодой василиск. Представился Джааром. Он прочитал мою статью о Рисе и надеялся, что мы сможем помочь и ему с Аджи.

— Мы любим друг друга, — пискнул мешок. — Любим больше жизни.

— Родители против их свадьбы.

— А знаешь, иногда родители правы, — высказалась я.

Вот приведет ко мне Рози какого-нибудь Джаара без гроша за душой, я тоже буду не в восторге. Юношеская любовь слепа, а расхлебывать потом всю жизнь.

— Не правы! — захлюпал мешок. — Он добрый, умный. Он будет лекарем, уже сейчас учится применять свой яд!

Да, из василисков выходят отличные лекари, а их знаменитый взгляд прекрасно действует как наркоз.

— Почему же родители против?

— Аджи младшая дочь, по традиции замуж сначала должны выйти старшие сестры.

— А их две! И обе замуж не хотят!

— Ладно, это понятно. Но зачем мы куда-то несемся посреди ночи, спрятав бедняжку в мешок? — задала я главный вопрос. — Я чуть с ума не сошла от ужаса!

Бран красноречиво потер горящую после оплеухи щеку.

— Иногда все не так, как кажется! — заявила Аджи, высунув нос из мешка. — Это древнейший обряд, помешать которому не смогут даже родители!

— Сегодня единственная ночь в году, когда василисков может обвенчать само солнце. Есть легенда о юноше, который был так влюблен в прекрасную деву…

— Чешуйки на ее голове сверкали точно звезды на небе, — мечтательно подхватила Аджи.

— Так влюблен, что не выдержал и украл ее из родного дома. Но к утру он раскаялся, выпустил деву и поклялся солнцу, которое показалось из-за горизонта, что посвятит всю жизнь служению ей одной.

— И она его, конечно, простила, — горько хмыкнула я. — Ох уж эти сказки. Ох уж эти сказочники. Розали бы понравилась история, надо ей рассказать.

— Если мы предстанем рука об руку перед вечным светилом и рядом будут два свидетеля, то нашему браку ничто не сможет помешать!

— Мы свидетели, — на всякий случай объяснил Бран.

— Да я поняла вообще-то! Я не поняла только, как ты ее украл из-под носа родителей.

— Так он… — начала было Аджи, но Бран бросил на нее короткий взгляд, и девица прикусила язык.

— Неважно, — закончил он. — Минута давно истекла, и драгоценное время уходит.

— Завяжи меня, — попросила Аджи. — Меня должен развязать сам Джаар!

Скрепя сердце я собственными руками завязала девицу в мешок, напоминая себе, что у каждой расы свои обычаи и надо их уважать, как бы они мне ни претили. Главное, что влюбленные будут счастливы. А сваха для того и нужна, чтобы соединять сердца.

Бран завел самоходку, и она неуклюже съехала с газона, на который я ее загнала. Я прижала к себе Аджи покрепче.

— Далеко еще?

— Почти приехали!

— Стойте! Немедленно остановитесь! — крикнул незнакомый голос.

Из-за поворота вылетела другая самоходка. Выглядела она куда приличнее колымаги Брана — кожаный полог, свежая краска. Она и мчалась намного быстрее. Управлял самоходкой немолодой василиск, а рядом сидела его жена, вцепившись в руку мужа. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить: это родители Аджи бросились в погоню за непокорной дочерью.

— Папа! — в ужасе выдохнула девушка, подтверждая мои опасения.

— Скорее, Бран! — крикнула я.

И когда я только перешла на сторону глупых влюбленных? И сама не заметила. Может быть, позже оба горько пожалеют о своем скоропалительном решении. Может быть, родители Аджи еще не раз скажут ей: «Мы ведь говорили!» Но сейчас мне казалось: нет ничего важнее, чтобы юная невеста успела к своему жениху прежде, чем взойдет солнце. Пусть хотя бы их история любви закончится счастливо!

Бран выжимал из старенькой самоходки все силы. Она обиженно ревела, из-под днища вырывался дым. Василиски наседали на пятки.

Повозка вырвалась из города и помчалась по грунтовой дороге на восток, в сторону восхода. Бран сосредоточенно смотрел вперед, похоже, он знал, куда едет.

Действительно, впереди показался дуб, стоящий особняком от рощи. А под ним подпрыгивал и размахивал руками молодой василиск. Он увидел вторую самоходку и сломя голову помчался нам навстречу. Расстояние между Джааром и Аджи постепенно сокращалось, но в спину нам дышали разгневанные родители. И одна судьба знает, кто окажется быстрее!

Из-за горизонта медленно и величественно выкатывался алый шар. Запели птицы, приветствуя новое утро. Еще немного — и будет поздно!

Бран резко остановил самоходку. Подхватил мешок с невестой и побежал навстречу запыхавшемуся жениху. Джаар принял из его рук драгоценную ношу, упал на колени, не выдержав веса, но Аджи не уронил. Зубами вцепился в завязки, распутывая горловину, сдернул ткань. Чешуйки на голове Аджи заискрились в первых лучах солнца.

— Моя жена! — заорал он так, что даже птицы притихли.

— Свидетель! — закричал Бран, поднял вверх свою руку и, взяв за запястье, мою.

— Свидетельница! — завопила я, едва не подпрыгивая на месте, такой меня охватил азарт и радость.

Отец Аджи, который мчался изо всех сил, топнул ногой, сорвал с себя водительские перчатки и бросил на землю. Согнулся пополам, чтобы отдышаться. Мама стояла рядом, прижав ладонь к груди.

Невольно стало их жаль. Но что поделать, приходит время, когда птенец вылетает из гнезда. Вернее, выползает, если он василиск.

Очень медленно родители подошли и встали рядом с нами, глядя на влюбленных, которые обнимались и целовались, и забыли, похоже, обо всем на свете.

— Отличная пара, — негромко сказал Бран. — Он так за нее боролся! Теперь будет всю жизнь на руках носить!

— И в доме всегда будет достаток. Лекари ведь хорошо зарабатывают, — добавила я и покосилась на маму Аджи.

— Может, и правда к лучшему? — вздохнула та. — Он вроде неплохой парень.

— Назад не приму! — буркнул отец.

Но я видела, что даже он оттаял, глядя, как светится от счастья его дочь. Махнул рукой.

— Пойдемте хоть позавтракаем за одним столом. По-родственному. Свидетели!