ГЛАВА 4. Мёртвый и быстрый

Если бежать быстрее нежити не получается,

старайтесь бежать хотя бы быстрее напарника.

(Из инструктажа для практикума по Некромантии)

Знаменитое гостеприимство леди Фрей имело чётко очерченные границы приличий. Причём, очерченные едва ли не ритуальным мелом где-то далеко в западном крыле дома. С романтичным видом на домовую часовенку Светлого Источника и маленькую родовую усыпальницу. Там-то и располагались комнаты для уважаемых, но не слишком дорогих сердцу гостей (в крыле, не усыпальнице, конечно). Морион как раз входил в число уважаемых, но дорогим оказаться мог только для репутации. Лорейн же совершенно не понимала, что ещё пытались сохранить родители после вчерашних приключений и не собиралась провожать его обратно, о чём и сообщила Даррену, когда он по привычке встал в невыносимые шесть утра и сначала подло разбудил её, а через час и вовсе попытался стянуть с неё тёплое одеяло под предлогом, что у них с самого утра море дел, которые не стоит начинать со скандала. Примета, дескать, плохая.

Лорейн вяло дрыгнула ножкой, отмахиваясь от навязчивой заботы, и перевернулась, закутываясь в ускользающий край.

― Мне кажется, маме давно пора посмотреть правде в глаза и перестать хвататься за остатки светлого образа, ― сонно простонала она, даже не удосужившись отрыть хоть один глаз. Она такую рань ни разу не видела и не собиралась изменять традиции.

По оконному стеклу и карнизу дробно постукивал дождь, наверняка по-весеннему ледяной, и желания выползать из кровати тоже не добавлял. Серый свет, едва пробивающийся сквозь полотнища тяжёлых мокрых туч, намекал, что рассвета можно не ждать до самого заката, когда солнце по традиции зальёт алым мостовые ровно на пять минут и снова спрячется. Ну какие будние дни могут быть в такую погоду? Какие дела, какая работа? Только спать.

А может, расчёт матери был как раз на то, чтобы Морион устроился в западном крыле со всеми удобствами и подумал о вечном и светлом, а не занимался злодеяниями с самого утра и не будил невыспавшихся некроманток? Какая предусмотрительная, мудрая женщина! Видимо, поэтому последние лет тридцать они с папой и жили в разных спальнях.

― Как и тебе за одеяло, ― резонно заметил уже почти полностью одетый (только фрака и галстука не хватало) и отвратительно бодрый, пахнущий мятой злодей, медленно протаскивая вцепившуюся в одеяло руками и ногами девушку по шёлковой простыне.

― Я держусь за иллюзию поспать ещё хотя бы часик, ― перешла Лорейн к торгу, хватаясь ещё и за подушку.

― Звучит действительно заманчиво, но через полчаса твоя мать пошлёт кого-нибудь пригласить меня на завтрак. И хоть скандал бодрит получше кофе, я предпочту всё же кофе.

― Чёртовы приличия, ― пробормотала она. ― Готова поставить твои родовые артефакты, что они придуманы исключительно, чтобы портить жизнь тёмным.

― А я думал, самое дорогое для тебя сейчас ― одеяло.

― Да, ― зевнула Лорейн. ― Поэтому я ставлю твои артефакты. Снижаю риски. Основы экономики, Морион.

Даррен только рассмеялся над её рачительностью, наклонился и поцеловал в растрёпанную макушку.

― Вставай, Лорейн. Я не то чтобы не хотел больше видеться с обеими леди Фрей, но будет лучше, если сегодня это произойдёт не в дверях твоей спальни. Боюсь, иначе доброе утро не случится и встречаться нам придётся ещё реже. Возможно, даже с тобой. Твои родители случайно не практиковали комендантский час?

Это уже походило на аргумент. С леди Фрей-младшей точно стоило разминуться. Лорейн что-то бессвязно промычала и села среди волн одеяла, что вполне сошло за капитуляцию.

― Нет, но, кажется, ещё немного и начнут. Запрут меня в комнате лет до сорока. Или до свадьбы.

Морион хмыкнул, пообещав, что обязательно дождётся её из заключения, а в крайнем случае он уже знает, где её спальня, забрал из кармана фрака галстук и подошёл к зеркалу. Просто загадка, как ему удавалось выглядеть таким свежим и собранным даже без маленького литра кофе и привычной утренней рутины. Лорейн же чувствовала себя не некромантом, а зомби.

Подавив желание плюхнуться обратно в тёплые объятья подушек, она снова зевнула в кулачок и осмотрелась. Кровать после битвы за сон выглядела впечатляюще. Будто и правда они тут устроили... безудержную тёмную страсть. Причём, как минимум втроём. С Морфеем. Две подушки упали на пол, простынь наполовину задралась, одеяло бурным водоворотом закрутилось вокруг, ночная сорочка тихонько пыталась ускользнуть под шумок с противоположного края кровати. Подтянув на голые плечи одеяло, как мантию, Лорейн сунула ноги в тапочки, подняла с ковра сброшенное ночью бельё и поймала вдруг собственное отражение в одном из зеркал туалетного столика. Растрёпанные белые волосы почему-то особенно ярко подчеркнули и алые губы, и бледноватый цвет лица, в тусклом свете отдававший нездоровой зеленцой. Из-за тёмных кругов серо-голубые глаза горели ярко и инфернально. Встретила бы такую девицу ночью ― точно бы упокоила!

Качнув головой, Лорейн встала с постели и лениво пропустила одну из прядок между пальцами, пока шла к ванной. Не сказать, что стало лучше, зеркало над раковиной отобразило всё того же упыря, и к следующему жесту пришлось добавить немножко магии, от чего светлые бытовые чары в стенах тихонько затрещали, а мраморный умывальник плюнул в неё водой. За что получил ещё одну порцию тёмных чар и пару не менее тёмных эпитетов. Как не родные, честное слово.

Когда она вышла, уже вполне похожая на обычную себя ― умытую, причёсанную и чуть-чуть недовольную, в спальне пахло кофе и царил почти идеальный порядок. Не хватало только одеяла, всё ещё волочащегося за ней. Морион, расслабленно ждавший её в кресле, конечно, сам с подушками не бегал, тоже, скорее всего, воспользовался магией, даже чашку кофе начаровал себе, но на него дом шипеть не стал. Чувствовал превосходящие силы противника. Обдумать это как следует Лорейн не успела, заметив, что на спинке стула висит её вчерашнее платье. Пятна от вина и крови, которое она заметила, снимая наряд, тоже не было, но дотронувшись до нежной ткани, она невольно поморщилась.

― Завтракать тоже пойдёшь в одеяле? ― улыбнулся Морион, отставляя чашку на тумбочку. Магическая еда считалась бесполезным расточительством Сил, да и по вкусу и насыщению часто уступала настоящей, но он мог себе позволить эту слабость.

― Подумываю об этом. За утренней газетой папа даже не заметит подвоха. ― Лорейн рассмеялась и подошла к шкафу. Стоило только его открыть, чтобы понять, что все нормальные платья она давно увезла с собой в самостоятельную жизнь. С вешалок топорщились ученические синие костюмы, розовые рюшечные волны, голубые пышные юбки и сиреневое выпускное платье с корсетом. ― Мать демоническая… Может, и правда в одеяле идти? Оно ещё вполне прилично смотрится.

― Да, сегодня, думаю, всем будет не до твоего внешнего вида, ― согласился Даррен, и она краем глаза уловила случайный блик на Зачарованном стекле в его руках.

― Ты уже просмотрел новости?

― Да. И для тебя тут кое-что есть…

Утренние сплетни, которые новостями обычно только назывались, появлялись на официальных Стеклянных страничках газет гораздо раньше, чем свеженький тираж бумажных поступит в киоски. Но староверы вроде лорда Фрея предпочитали узнавать о фондовых рынках, результатах единорожьих скачек и читать эпитафии любимым врагам за завтраком, отгородившись от дражайшей супруги и детей огромным разворотом (иначе как ещё игнорировать светскую болтовню?), поэтому магический прогресс практически не влиял на тиражи. Иногда же привычки отцов семейства могли сослужить добрую службу: у Лорейн хотя бы было время морально подготовиться. Выхватив из недр шкафа что-то полосатое и сносное по виду, кажется, осенний костюм, она бросила одеяло на кровать и подошла к Мориону. Тот услужливо протянул Стекло.

На золотисто светящемся прямоугольнике чернилами вырисовывалась первая полоса «Магического вестника». Огромные, едва помещающиеся на Стекле буквы складывались в вопрос, ответа на который не стоило искать в этой газетёнке: «Кто стоит за покушением на герцога?». В принципе, газету дальше можно было не читать, и уже предчувствуя, что варианты ей не понравятся, Лорейн полистала на Стекле странички. Как и ожидалось, репортёры расписали покушение в багрово-алых красках, приправив изрядной долей трагедии. Если верить газете, Париса выносили по частям, а сама Лорейн устроила страшный демонический ритуал, распугавший добрую половину гостей. Нет, доля правды, конечно, в описаниях была, но как подано, как подано… В выводах журналисты облили ушатом подозрений и Мориона (ну это понятно!), и лорда Фрея («Настолько ли светел маг, являющийся отцом тёмной некромантки?»), и… саму Лорейн («Доподлинно неизвестно, какой именно ритуал пыталась провести эта тёмная магесса и как это повлияло на здоровье всеми любимого герцога, за жизнь которого сейчас борются лучшие магмедики Аркхента»). Обвиняли её то ли в покушении, то ли в попытке сокрытия вины подельников ― папы и любовника.

― Какая феерическая чушь! ― прошипела Лорейн, подавляя немножко детское желание бросить Стекло в стену и передавая артефакт Мориону. От соблазнов подальше. Вот и ещё один неочевидный плюс газет: её можно от души порвать и выкинуть. ― Как повлияло? Да самым благостным образом! Он теперь снова жив!

Возмущённая до предела Лорейн прошла к кровати, где уже расстелилось и заправилось одеяло, и начала резко, гневно одеваться. Перед мысленным взором скакали дурацкие обвиняющие строчки и события вчерашнего вечера. Да она, можно сказать, герой! Ей надо орден, кубок и ленточку! И грамоту! А они… Вот упыри газетные! Последнее она прошипела явно вслух, потому что Морион, сделав ещё глоток кофе, кивнул.

― Добро пожаловать в клуб злодеев, милая. Считай это повышением.

Она косо посмотрела на него и хмыкнула.

― С приспешника до злодейки? А повышение зарплаты будет?

Он совершенно бессовестно рассмеялся, намекая, что надежды на ещё большее обогащение беспочвенны. Хотя, к слову сказать, согласно магическому договору деньги на её счёт поступали исправно. Мориона забавлял сам факт его существования и служил поводом для шуток, поэтому разрывать контракт он не собирался.

― Лорейн, будем честны, приспешником ты проработала на меня от силы две недели.

― Я отдала тебе лучшие две недели своей жизни, ― проворчала она, влезая в полосатую юбку с широким поясом. ― И вообще, где доплаты за вредность?

― Твою?

― Работы, ― не поддалась она. ― То кладбища, то ритуалы кровавые, то обвинения беспочвенные… Но за мою тоже можешь доплатить.

Морион с усмешкой качнул головой и вызвал на ладони часовую сферу. Стрелки неумолимо ползли к половине восьмого, шансы встретить в коридоре кого-то из Фреев или прислуги рос в геометрической прогрессии. Но кто не рискует, тот не пьёт успокоительного. Сфера растаяла. Исчезла и чашка, оставив только тонкий запах кофе в комнате.

― И что же всё-таки произошло? ― спросил вдруг Даррен, явно имея в виду не тот дурацкий некромантский альтруизм, граничащий с безумием, который Лорейн вчера продемонстрировала.

Она закусила губу и сама задумалась над этим вопросом. Морион не был экспертом в некромантии, но даже он заметил, что пошло всё совершенно не так. А может, достаточно изучил её саму, чтобы понять это?

― Я… ― Начала она и не нашла больше слов, глядя на Мориона, но он вдруг мягко улыбнулся.

― Да, точно. Ты.

Лорейн хотела уже возмутиться, но поймала вдруг его ироничный и бесконечно тёплый взгляд и пропала. С секунду смотрела в тёмные глубины карих глаз, будто изнутри согреваясь магией, исходившей от них, а потом нахмурилась, погружаясь в липкую вязкость воспоминаний. Вчера она абсолютно точно наглоталась Пустоты, как студент на первой практике, встретила призрачных тварей и чуть не застряла за Гранью… Темнейшие боги, да если бы её волосы уже давно не приобрели некромантскую белизну, сегодня она точно проснулась бы седой. И по ощущениям так далеко за Грань она раньше не забредала. Из Париса Вонворта вышел какой-то неправильный мертвец. Быстрый и непослушный. Сколько она там его ловила?

Вероятно, этот вопрос она задала вслух, потому что Морион ответил:

― Тебя не было почти пять минут. Но мне показалось, что примерно целую вечность.

― Пять?! Боги! До вечности действительно было недалеко…

Лорейн застегнула последнюю пуговицу на блузке и качнула головой.

Без подготовки. Без защитных амулетов. Без любимой лопаты и прабабкиного гримуара (и даже без конспекта за третий курс!), в конце концов! С тем же успехом можно было сунуться сразу в темнейшую Бездну хвосты демонам крутить. Да о чём она думала, когда вляпывалась в это? Ни о чём, разумеется, чудила на чистых реакциях. И надо бы признаться, в последнее время это уже входило в привычку. По коже пробежалась волна жуткого запоздалого морозца, когда она осознала, что могла и вовсе не вернуться. Интересно, что бы тогда газеты написали?

«И умерли они в один день», «Начали за здравие, кончили за упокой» ― подкинул пару вариантов подленький внутренний голос в духе самых отпетых репортёров. А неуёмное воображение тут же начало подкидывать и идеи, какую элегию написал бы их новый любимый поэт. Без вечной любви и рыдающего над телами Мориона бы не обошлось… Лорейн зачем-то представила себе карикатурно скорчившегося злодея, фыркнула и суеверно отмахнулась от дурацкой фантазии, едва не осенив себя кругом Светлых богов. Нет, образ страдающего возлюбленного добавил бы ему загадочности, но не умирать же ради этого!

― Я не знаю, что произошло при ритуале, ― сказала она, возвращаясь к разговору. ― Впервые столкнулась с тем, что душу новоумершего невозможно призвать обратно в тело, да и не уверена, что печать надолго его там удержит. А за Гранью… ― Лорейн нахмурилась и машинально сделала пару шагов по комнате, подбирая слова к ощущениям. ― Такое чувство, будто этот яд не только отравил его, но и заставил его душу… хм… растворяться? Официальная некромантия выделяет несколько стадий распада души, но я не встречала информации, что процесс можно ускорить. Даже если отравить тело. Воздействовать должны были не только на физическом уровне, но и на тонком. Будто это одновременно и яд, и проклятие. Интересно, такое вообще возможно?

Лорейн остановилась посреди комнаты и вопросительно посмотрела на Мориона, будто это он подсказать должен.

― Не слышал о таких ядах, ― уклончиво отозвался тот. И помедлив, едва заметно усмехнулся: ― Но знаю, у кого можно спросить. Какие у вас планы на вечер, леди Лорейн?

От последних его слов пониже поясницы волнующе и сладко кольнуло шило, а сердце забилось вдруг часто и жарко, и Лорейн не смогла сдержать предвкушающей улыбки. В Талвелле было только одно место, где знали всё о ядах, проклятиях и тёмных делишках, ― Весёлые кварталы. В их клубах и притонах прожигали жизнь и деньги богатейшие жители столицы и самые отчаянные преступники. Наверняка, именно среди грязных и опасных улиц, затянутых розоватым дымом «марева», ядовитого зелья, вызывавшего грёзы наяву, они и найдут следы отравителя. А может, и яда.

― Еду с вами в «Тёмную Бездну», лорд Морион? ― лукаво уточнила Лорейн, подхватывая с кресла сумочку и подавая ему руку. Хотелось тоже побыть немного расточительной и перенести их телепортом вниз, пока мама не видит.

Морион ловко перехватил её ладошку, одним движением поднялся с кресла и лёгким поцелуем коснулся кончиков её пальцев.

― В темнейшую, Лорейн, ― поправил он.

Лорейн рассмеялась. Кажется, они только что официально влипали в новую авантюру. Вместе!

Под уютное злое шипение магии родительского дома Лорейн раскрыла телепорт прямо в игровую гостиную, которую стражи магического правопорядка превратили вчера в комфортные казематы с преферансом и игристым. Не то чтобы по этой комнате она успела быстро соскучиться, но рассудила, что не соскучатся и остальные, а значит, их с Морионом прибытие останется незамеченным. Комната встретила их тишиной и сумрачной темнотой. Лорейн тут же на цыпочках подбежала к двери и прижалась ухом к полотну, почти не дыша.

― Как, оказывается, увлекательно с тобой прятаться, ― заметил Морион, приваливаясь плечом к стене рядом с косяком и глядя, как она воровато выглядывает за дверь, чтобы не натолкнуться на слуг или родственников.

― Ничего смешного, ― шикнула Лорейн, смелее вытягивая шею из-за створки, а затем и вовсе открывая дверь нараспашку и выходя. ― Если нас поймают, завтрак тоже закончится чьим-нибудь убийством.

― Так, может, пропустим его? Позавтракаем в «Чертополохе», потом заедем в твой университет, найдём Сильверину.

Лорейн обернулась на ходу и очень, очень осуждающе взглянула на злодея.

― И уйти, не попрощавшись? У папы и так вчера праздник не удался, не хватало ещё больше его расстроить.

― Ну почему же не удался? Сама говоришь, десерт был убийственный, ― улыбнулся Морион и тут же получил ещё один осуждающий взгляд.

А потом Лорейн вдруг споткнулась и остановилась посреди коридора, шокированно глядя на Мориона.

― Стой, ― ахнула она, хотя Даррен и так сразу остановился. Лорейн нахмурилась и обернулась к комнате. ― Помнишь, когда мы приехали, слуги разносили белое вино? А Луисса подошла и спросила у мамы, не пора ли открывать красное. Но его в итоге подали только в игровую через пару часов.

В её памяти снова всплыл тот яркий образ, как замедлилось время и потекло смолой, и в нём будто застыли сверкающие острые осколки бокала в луже из вина и крови. Луже, оставившей на светлом подоле её платья буро-вишнёвый след. Луже красного вина!

Она неверяще посмотрела в глаза Мориона, совсем не уверенная в правильности своих размышлений. Но он спокойно кивнул.

― Да. Я тоже думал об этом вчера. Полагаю, Парис пил не красное вино, а подкрашенное белое.

― Подкрашенное?

Морион чуть прищурился, давая ей время обдумать подсказку. Что же навело его на мысль о краске? Есть красные яды?

― Ох, упырь… ― выдохнула она, понимая, куда он клонит. ― Пропавший камень! Поддельный браслет…

― Помня о рисках и экономике, ― усмехнулся Морион, ― готов поставить свои родовые артефакты, что на пустой оправе найдут следы яда.

Лорейн кивнула. Иначе не было бы смысла подсовывать Ищейкам эту наживку. Если уж и подставлять Мориона, то по полной. Да только и слепому магу было бы ясно, что фальшивка никак не тянет на родовой артефакт, скорее уж на бижутерию с Торговой улицы. Возможно ли такое, что злоумышленники просто хотели на время отсрочить следствие, запутать Гареля? Даррен ― лорд, его не смогли бы арестовать без указа герцога, а в данном случае… без указа кого-нибудь повыше. Да и обвинения ― чушь. Их сняли бы сразу, как только проверили остальные артефакты. Но время было бы упущено. Так?

Она покусала нижнюю губу, как делала всегда, когда решала сложную задачу.

― Как думаешь, ― спросила она, продолжив наконец идти в сторону холла и столовой, ― если бы всё пошло василиску под хвост, сколько времени понадобилось бы Гарелю, чтобы осознать ошибку и отпустить тебя?

Морион не удивился странному вопросу. Он склонил голову к плечу, прикидывая что-то.

― Вчера был четверг, задержать бы попытались, но до вторника наложить арест бы не смогли, приплюсуем бюрократию, через неделю проверили бы артефакты… Думаю, полисмаги отстали бы от меня через месяц. Но мы говорим о Гареле. Он бы пас меня ещё месяца два или три.

Лорейн вздохнула. Звучало правдоподобно. Вчера Гарель показал характер если не во всей красе, то лучшие его черты. Буквально излучал подозрительность и предвзятость. Для Ищейки, возможно, эти качества приносили только пользу. Но не в том случае, если ты под подозрение попал случайно. Хотя из невиновных кровожадная система правосудия тоже эту самую кровь пила на зависть всем вампирам Талвеллы вместе взятым. В прошлом году, например, когда жуткая история с убийством семьи Морион, в котором обвиняли Даррена, обрела закономерную развязку и истинно виновные маги понесли наказание, Лорейн, хоть и была свидетелем, но чувствовала себя тоже немножко наказанной и выжатой. Вспоминая бесконечный процесс, она поморщилась. Забавно, что злополучный браслет и там сыграл одну из решающих ролей, стал уликой, которая связала преступников с одной из жертв. И найден он был в подвале Париса…

За месяц или два, что Ищейки выгрызали бы признание из Мориона, а тот бы по традиции молчал, провернуть можно было что угодно…

― Интересно, почему пытались подделать именно браслет? ― задумалась она вслух, выходя в широкий и гулкий холл. Здесь было будто бы холоднее, то ли из-за белого мрамора, окружившего их, то ли из-за дождливого, промозглого вида в больших окнах. Со стороны коридора в столовую слышались голоса, и судя по интонациям, там слуги обмусоливали вчерашний приём. Лорейн неосознанно замедлила шаг. ― Может, это какой-то запоздалый привет вам с герцогом от почитателей Ковена Аоха?

― Не думаю, ― ответ прозвучал так быстро, что стало ясно, эта идея тоже приходила ему в голову. ― Вероятно, браслет выбрали, потому что это единственный мой артефакт, фотография которого попала в газеты. Ну и магия… Помнишь? Кто бы ни подкинул браслет, этот человек или люди ни демона не понимают в родовых артефактах. Любой маг из старых семей Аркхента не стал бы позориться такой поделкой.

― Никто из старых семей Аркхента не замахнулся бы на тебя.

С репутацией Мориона, которую десять лет тщательно поливали и красили газетными чернилами, перебегать ему дорогу не решилась бы и чёрная кошка.

― Может, и замахнулся бы, ― не был столь оптимистичен скромный Даррен. ― Но уж точно не так. Здесь что-то другое, совсем другое. Нам нужно для начала понять, что это был за яд и почему жертвой стал именно Парис. У него, конечно, много врагов, но способ убийства настолько экзотичный, что отметает половину списка. Вчера он созвал почти всех лордов в курительную комнату и вёл себя страннее, чем обычно.

― Страннее?

Лорейн странностей, кроме слегка чудного парика, не заметила. Но герцог много лет был занозой в заднице Мориона, так что ему видней.

― Парис зациклен на власти, деньгах и собственном положении. Помнишь, как на суде он отвертелся от любых связей с Ковеном Аоха? Что он простой чиновник, которому не до магических наук. Раньше я считал, что он лишь делает вид, будто магия и ковены его не интересуют. У меня были основания подозревать его в причастности к убийству моих родителей, да и моё наследство перешло бы к нему, если бы я был осуждён. Это наши отношения не делало крепче и доверительнее. Как и то, что мои активы и счета уплыли из-под его носа. Но, кажется, в одном он не врал. Его действительно не интересует магия сама по себе. Парису достаточно, что слуги с магией обеспечивают его комфорт. Но вчера он сообщил, что из разных городов Аркхента приходят «тревожные вести», дескать, появилась какая-то секта, которая объявила себя «разрушителями Равновесия». Пока неизвестно, что хотят, но неуловимы и сожгли два музейных хранилища в Мэрарте и Драгосте. Подозреваются в поджоге архива в Дельвоне.

― Архивы и музеи? Разрушители Равновесия? ― скептически переспросила Лорейн.

― Да, напоминает статьи из журнала «Удивительные чудеса Бездны», ― кивнул Морион. ― Но стоит поспрашивать. За что-то ведь его отравили.

― Звучит как план. Так значит… ― осторожно начала Лорейн, снова чувствуя укол шила и дух приключений и стараясь не сильно радоваться. Хотя, чего стесняться? Можно и порадоваться, никто же не умер. Ну почти. ― Мы действительно берём это дело в свои руки?

Морион энтузиазма и авантюризма не разделял. Он неожиданно остановился и придержал её за локоток. Из коридорчика напротив вдруг выбежала служанка с подносом чашек, пискнула пожелание светлейшего утра, как прокляла, и умчалась к столовой. Как только она отбежала подальше, Морион тихо заговорил.

― У нас нет выбора, Лорейн. Гарель для себя решил если не всё, то половину, полумёртвый герцог нам тоже никак не поможет, если вообще выживет, на что я бы не надеялся пока. А газеты спустят на нас Ищеек и всю столицу.

Лорейн удивлённо подняла на него взгляд, физически ощущая, как невероятная магическая сила, сдерживаемая всегда его непрошибаемым спокойствием, бьётся и гудит в крови. Он не злился, он… боролся с собой. Открытие это ошеломляло. И впервые в его глазах мелькнула тень неподдельной жгучей горечи. Высокие красивые скулы заострились, выдавая напряжение. Ладонь Лорейн обожгло желанием прижаться к его щеке. Утешить, успокоить. Может, усмирить эту Силу или почувствовать себя её частью.

― Это будет совсем не так весело, как сунуться в логово к вампирам или разворошить старое городское кладбище, ― продолжил он, так и не отпуская её руку, даже едва заметно крепче сжимая. ― Но… у тебя ещё есть шанс не ввязываться в это. Моё имя уже никакой сплетней не испортишь. Но я не знаю, чем может закончиться эта история. Поэтому я не стану…

― Морион! ― резко прервала Лорейн, наконец понимая, к чему он благородно клонит, и жутко злясь. К щеке его всё так же хотелось крепко прижаться ладонью, только теперь с размаху и звонко. ― Ты сейчас пытаешься предложить мне бросить тебя и поделить совместно нажитые саркофаги? Ты всерьёз думаешь, что мне не всё равно, что про тебя болтают? Да ради всех лысых упырей! Я устроилась к тебе на работу приспешником, когда ты считался самым ужасным преступником столетия! А сейчас я знаю, что ты и пальцем никого не тронул, ― она возмущённо выдернула локоть и гневно взмахнула рукой, ― даже Париса, долгих лет его лысине!

Даррен мучительно прикрыл глаза, стараясь не улыбаться. Момент был почти трагический, негоже портить.

― Согласись, было бы нечестно тянуть тебя в неприятности, не спросив.

― Ох, прекрати. Нечестно предлагать мне пропустить всё самое интересное и прогулку по Весёлому кварталу. Тем более, я ещё планирую выбить из «Магического вестника» такую компенсацию за клевету, что им больше никогда не хватит денег на бумагу, даже если скинутся всей редакцией. Даже на туалетную, ― Лорейн мстительно прищурилась, не замечая, как неловко усмехается Даррен. Как человек, знающий чуть больше. ― Никогда.

― Компенсацию, значит? ― переспросил он, красиво изогнув бровь. ― Видимо, скоро в Талвелле не останется газет, а ты станешь самой обеспеченной злодейкой Аркхента.

― О чём это ты?

Морион иронично качнул головой и собирался сказать что-нибудь привычно колкое, но тут сверху, со второго этажа, гулко отражаясь в высоких стенах холла, раздался душераздирающий женский крик, заставивший их замереть и переглянуться. А затем раздалось не менее душераздирающее и гневное:

― ЛОРЕЙН!

Она с трудом опознала в вопле голос Луиссы и сразу поняла, что любимые племянники с самого утра решили продемонстрировать маме новые умения. А та почему-то не оценила.

Лорейн кашлянула и с лёгкой улыбкой повернулась к Мориону.

― Ты что-то говорил про завтрак в «Чертополохе»?

Даррен тепло рассмеялся, обнял её за талию и продолжил путь к столовой. Встреча за завтраком грозила стать ещё более неловкой, омрачённой не только газетами, но трудностей злодей не боялся (особенно тех, что касались Лорейн), он ими наслаждался, как иммерсивным спектаклем. С тяжёлым сердцем Лорейн шла на завтрак, думая, что надо было соглашаться на «Чертополох», пока предлагали, и почти физически ощущая раздражение Луиссы, которую слегка притормозили на лестнице приличия.

Впрочем, оказалось, что эти самые приличия способны не только портить жизнь тёмным, но и затыкать рот воспитанным злобным невесткам. Может, их затем и придумали? Пережив первую волну кипучей злобы, Луисса решила, что лучшая смерть для Лорейн ― от стыда. Но такого рудимента у некромантки с первого курса не водилось, поэтому завтрак прошёл в тихом семейном пыхтении и яростных переглядках, в которых не участвовали только Морион и папа.

Старший лорд Фрей за столом присутствовал вообще исключительно физически. Едва взглянув на первую полосу, он отложил газету и остаток завтрака просто молча жевал то, что положили на тарелку, и смотрел куда-то в потолок. Возможно, впервые в жизни молился. Морион же, блистая манерами и заставляя всех держать спину ещё ровнее, просто иронично наблюдал, как пунцовеет Луисса и неодобрительно поджимают губы леди Фрей и Стефан. В более узком кругу они несомненно высказали бы всё, что думают о милых некромантских шуточках, но чудом сдержались. Ни одна Лорейн не пострадала.

― Вот видишь, и никто не умер, ― не удержался от улыбки Морион, когда они наконец распрощались с семейством Фрей и сели в магомобиль.

Лорейн скользнула по нему острым взглядом и сдвинулась в угол мягкого диванчика.

― И чтобы никто не умер впредь, мне сюда путь заказан, пока Стефан не уедет. ― Она вздохнула и с тоской посмотрела на отдаляющийся дом в косых росчерках дождя. ― А жаль, я обожаю племянников.

― Они тебя тоже, судя по всему.

Лорейн не удержалась от слегка мечтательной тёплой улыбки, а потом рассмеялась, переводя взгляд на руки.

― На самом деле, в нашем роду практически все любят детей. У моего отца, например, было три брата, а у мамы ещё две сестры. Мои родители остановились на нас со Стефаном, но мама в нагрузку завела стаю шпицев. Видимо, ей всё-таки не хватало шума. Но… Когда я подросла, ― она запнулась и слегка порозовела, вспоминая, чем история со шпицами и некромантией закончилась, ― шума ей стало хватать, и собак больше не заводили. Так что поверь, если бы большинство моих кузенов не оставили детей дома, особняк бы вчера на ушах стоял.

― То есть вчера он на ушах не стоял?

― О, да, ― Лорейн весело посмотрела на него, вспоминая летние встречи светлого ковена Фрей в загородном поместье. ― Видел бы ты, какая орда маленьких варваров собирается на Литу. Клянусь, если сказать им, что во Дворце Парламента раздают конфеты, можно захватить парламент и столицу за два часа.

Морион рассмеялся и потёр переносицу пальцами. Полумрак, царящий в машине, чуть скрывал выражение его лица, но Лорейн заметила, что в темноте его глаз притаилось… сожаление?

― Очаровательно, ― сказал он. ― И вы удивительно дружны.

― Дружны? ― изогнула она бровь, скрещивая руки. ― Морион, не ты ли весь вечер наслаждался нашей руганью с Луиссой?

Он уклончиво качнул головой.

― Вы ругаетесь, потому что для вас важна семья. В тёмных родах обычно не ругаются, потому что нам важен статус и сила. Настоящий скандал оборачивается чей-нибудь смертью, бегством или изгнанием. Поэтому да, вы удивительно дружны. Мои родители любили друг друга, хотя их брак был договорным, наша семья была действительно счастливой. Однако, ты помнишь, кто приложил руку к уничтожению ковена Морион.

Лорейн помнила. Шутливое настроение угасло.

― Ну… ― протянула она после короткой заминки и всё же заставила себя улыбнуться. ― С такой точки зрения да, мы с Луиссой лучшие подружки. Но рисковать и оставаться наедине нам двоим не стоит. Хотя, я думаю, большинство наших ссор связано с тем, что я не светлая колдунья. Ну и то, что сейчас меня больше интересует тёмная магия и жизнь, чем замужество. Извини, Морион. ― Он иронично коснулся груди ладонью, будто обещая, что переживёт этот удар. Пока. ― В общем, я чёрный единорог в стаде белых, как говорится.

― И ты единственная тёмная в ковене?

― Не считая прабабушки, ― она нахмурилась, ― кажется, да. И я первая некромантка. Но может, дети Луиссы и Стефана ещё преподнесут сюрприз?

Её улыбка стала настолько коварной, что Даррен хмыкнул. Даже если не преподнесут, тёмным штучкам и шуточкам точно научатся.

Потом их разговор снова плавно свернул к планам на день. Морион категорически не согласился отпустить Лорейн одну в университет, даже «только туда и обратно», и она предложила переодеться и поехать сначала в деканат, чтобы или поймать Сильверину, или хотя бы напасть на её след и адрес. Уж очень подозрительным казалось совпадение, что герцог переживал за музейные ценности, а одна из них случайно завалялась у Мориона в гостиной. Если же это не связано, лучше сразу выкинуть мёртвое неизвестное из уравнения.

А в «Бездну» раньше восьми вечера являться не было смысла: все приличные злодеи начнут стягиваться с приходом тьмы, и до этого времени Морион собирался заполучить образец яда. На платье, которое вместе с палантином слуги отдали ей в подарочном пакете, остались следы вина и крови, но Даррен идею забраковал и сказал, что ему нужен чистый образец. Заодно и теорию с браслетом проверить не мешало.

― И как ты собираешься это сделать? Думаешь, Гаррель тебе вынесет улики на серебряном подносе?

― Сомневаешься во мне? ― изогнул он тёмную бровь, и Лорейн слегка смутилась. ― Кажется, я поводов не давал.

― Я больше боюсь, как бы он не передумал и не закрыл тебя в участке, ― призналась она.

― Не посмеет, ― успокаивающе улыбнулся Даррен. ― Тем более, среди Ищеек у меня остались не только враги, но и друзья. А верность иных и вовсе легко покупается.

Лорейн вспомнила, как в прошлом году ему доставили полицейские архивы, когда он искал потенциальных жертв ковена Аоха. Да… Кажется, Даррен Морион имел план на любой случай и мог бы решить любую проблему. Только это вовсе не значило, что она не станет за него переживать.

Будто услышав её мысли, он наклонился вперёд и провёл ладонью по её щеке, на миг задержав взгляд на губах.

― Мы разберёмся с этим. Просто сначала нужно понять, кто нам угрожает.

Лорейн кивнула. Магомобиль качнулся и остановился возле чёрной лестницы большого и мрачного особняка Морион. Тот как крепость из тёмного полированного камня и стекла возвышался над зацветающими кустами алых роз. Дождь только-только закончился, и с тяжёлых бутонов капала вода. Сырой воздух пах весенней свежестью.

Даррен помог Лорейн выбраться и, так надёжно и тепло обнимая, провёл к дому. Роджер с приветствием распахнул дверь перед ними, и Лорейн вдруг резко остановилась на пороге. Рука Даррена соскользнула с её пояса и предостерегающе переместилась к её животу, чтобы в случае чего задержать неугомонную ведьму на месте или задвинуть за спину.

Несколько секунд они непонимающе и молча смотрели мимо дворецкого. Обстановка в доме была роскошной и привычной. Очень привычной. Буквально ничто не выделялось.

― Мне кажется, или здесь стало просторнее? ― наконец спросила Лорейн, не делая попыток перешагивать порог.

― Не убежит, значит, ― прокомментировал Морион. ― Почему мне кажется, что это не решение наших проблем, а их начало?

Лорейн почти извиняющеся посмотрела ему в глаза и вздохнула.

Саркофага в холле больше не было.