Глава 13
Когда человек начинает жалеть себя или придумывать оправдание своим неудачам, он начинает постепенно умирать.
Возвращались мы домой в полнейшей тишине, даже мой сынок умаялся на прогулке, поел из бутылочки и крепко заснул.
Я же мыслями вернулась к недавней встрече и неприятному разговору.
Эрик совсем не рад был увидеть на рынке свою знакомую, и как я поняла, их знакомство началось и закончилось в горизонтальной плоскости.
А красотке не понравился тот факт, что у Эрика есть ребёнок и… и ещё есть я.
Но, тем не менее, дамочка удержала «лицо» и, не обращая на меня и малыша никакого внимания, стреляла глазками и надувала губки, стала приглашать Эрика встретиться, сходить куда-нибудь и вспомнить всё самое хорошее, что между ними было…
Я хмыкнула про себя.
Дамочка даже представления не имела, в каком нынче положении находился Эрик и что у него мысли заняты уж чем-чем, но точно не свиданиями и встречами с бывшими любовницами несколько лет спустя.
Знаете, есть такой тип женщин, ужасно приставучий (в принципе, мужчины тоже такие часто встречаются). Им говоришь нет, но они не воспринимают отказ, а как бронепоезд идут напролом, навязывая своё мнение и свои желания.
Так и тут, Эрик отказал мадаме, но эта прилипала вцепилась в мужчину так, что даже нагло напросилась подвезти её.
На Эрика было больно смотреть, он категорически отказывался. Не знаю, сколько бы перетягивания ещё длились, но в их «душевный разговор» вмешался Артур, огласив округу громким криком голодного и уставшего младенца. Кажется, дамочка даже оглохла на короткое время. Но, к моему сожалению, она продолжала напрашиваться к нам, чтобы её подвезли.
И тут нервы не выдержали уже у меня; я мечтала скорее занять сидячее положение, взять сына на руки, успокоить и накормить его, а ещё очень хотелось придушить Эрика.
Именно я сказала, что мы её подвезём. Нужно было в этот момент видеть выражение лица некогда важного мистера Эрика Варго. Создалось впечатление, будто он мечтает сквозь землю провалиться. Только я не могла понять, почему. Но скоро я причину узнала.
Когда мы наконец-то подошли к аэромобилю, под непередаваемую какофонию звуков — оглушённые вопли Артура, моим рычанием, чтобы он отдал мне ребёнка и скрежет зубов Эрика, вот тут-то дамочка и проявила себя.
Она воскликнула, перекричав нас всех.
— Эрик! Не смей говорить, что это твой аэромобиль!
— Мой, — ответил Эрик с выражением деланного равнодушия.
Девушка рассмеялась, завертела головой и начала отступать назад.
— Не-е-ет, я на таком не поеду. Даже у извозчиков транспорт поприличнее будет. Куда ты дел свой крутой аэр*?
(Аэр — сокращённо от аэромобиля).
— Дана, это не твоё дело! Так подвозить тебя или нет? Или я был тебе интересен только на крутом аэре? — в голосе Эрика чётко ощущались издевка и отчаяние.
Девушка с именем Дана разочарованно улыбнулась, осмотрела меня с ног до головы презрительным взглядом, сморщила свой идеальный носик и ничего не сказав, махнула Эрику рукой, развернулась и ушла прочь.
Эрик достал наконец-то из слинга мою плачущую деточку, помог мне разместиться в салоне аэромобиля. Затем он закинул в багажное отделение наши немногочисленные покупки, которые всё это время держал носильщик в специальной корзине и только потом сам сел в аэромобиль и со всей силы начал молотить кулаками по панели управления несчастного транспорта, чем сильно меня и Артура напугал.
— Проклятье! — прорычал он отчаянно. — Дана сегодня же всем растреплет о моём нынешнем положении! Это позор!
Он положил голову на приборную панель и истерично расхохотался в голос.
Я же поглаживая по спинке напуганного Артура, сказала Эрику:
— Слушай, я конечно тебя ещё совсем не знаю, но уже понимаю то, что ты ведёшь себя как избалованный засранец, которому важно только мнение таких же снобов как и ты! Эрик! Повзрослей уже! У тебя сын малолетний, которому нужна ежедневная забота! Ты жив и здоров, твой сын жив и здоров! Всё остальное можно изменить, только хватит себя жалеть! Себя жалеют только ничтожества!
Эрик после моей гневной речи долго на меня смотрел, после чего зло улыбнулся и процедил:
— Сказала та, у которой ещё неизвестно какие скелеты в шкафах припрятаны. Лучше молчи и занимайся моим сыном.
Я вздохнула, мысленно костеря Эрика.
И теперь мы возвращаемся домой, оба недовольные, обиженные и разочарованные. Точнее, это всё можно сказать про Эрика. Я лишь разочарована тем, что моему сыну достался такой отец-нытик. Но я очень надеюсь, что это состояние у Эрика временное и оно вскоре исчезнет, а не перерастёт в постоянство.
* * *
Когда мы вернулись домой, я чувствовала жуткий голод, но, тем не менее, в первую очередь я уложила сынишку в кроватку. В аэромобиле он проснулся от нашей суеты и был этим фактом очень недоволен — смешно хмурил редкие и пушистые бровки, выпячивал нижнюю пухлую губку и редко хныкал.
Дома я переодела свою крошку, немного поворковала, а потом под моё тихое пение Артур заснул.
Он держал мой палец в своём крепком кулачке. Во сне порой хмурился и улыбался — и невозможно было не улыбнуться в ответ. Вы даже представить не можете, как пахнет мой сын — чем-то очень родным, моим…
Пусть я из другого мира и в этом мире родила Артура не я, всё равно, именно я его мама — его безопасный мир, опора и утешение, вечный источник тепла и любви… И это правда. И Артур — моя опора и утешение, моя защита, моя радость, всё отдам за его счастье!
— Спи, мой сыночек! Я с тобой, я всегда буду рядом с тобой! Даже когда буду на небесах — я буду стараться оберегать тебя от всех бед и невзгод… — прошептала я очень-очень тихо.
Укрыла его одеялком и бесшумно вышла из комнаты.
Эрика нашла на кухне. Он что-то задумчиво писал. Пакеты с нашими немногочисленными покупками стояли на полу неразобранные.
— Артур спит, — доложила я.
Эрик кивнул, не поднимая головы, поставил жирную точку в своей писание и только тогда произнёс:
— Приготовь нам обед. А потом ознакомься со списком моих правил.
Он ткнул указательным пальцем в исписанный лист, поднялся из-за стола и пошёл.
— Подожди! — спохватилась я, бегло осматривая кухню. — Эрик, я… я не знаю, где, что лежит и как пользоваться кухней…
Он обернулся, посмотрел на меня как на назойливое противное насекомое и издевательски рассмеялся.
— Аврора, не раздражай меня. Тут и пользоваться особо ни чем не нужно, всё элементарно. Даже младенец сходу разберётся.
Ну какой же он гад! Я зло глянула на список правил и еле сдержалась, чтобы не скомкать лист бумаги и не швырнуть им в Эрика.
Прикрыла глаза на секунду, набрала в лёгкие воздуха и, выдохнув, крикнула ему в след:
— Если хочешь обед, то тебе придётся показать мне, как пользоваться кухней! Я не думаю, что это займёт у тебя много времени.
Я говорила чётко, твёрдо и беспрекословно. Но потом подумала и добавила:
— Эрик, пожалуйста.
Он вернулся и подошёл очень близко, отчего мне пришлось задрать голову, чтобы смотреть в его искажённое гневом лицо и ловить на себе его рассерженный взгляд.
Эрик сложил руки на груди и процедил:
— Может, мне за тебя и обед самому приготовить, а?
Было бы здорово, — подумала я.
— Эрик, просто покажи, что и где лежит, и как пользоваться техникой. Всё. Больше я ничего не прошу. Неужели это так сложно для тебя? — потом я вдруг подумала и сдуру озвучила свою мысль вслух: — А может, ты просто сам не умеешь пользоваться этой кухней?
Я улыбнулась, но тут же убрала улыбку, так как Эрик стал похож на грозовую тучу, такую же мрачную, большую и тающую в себе опасность неконтролируемой стихии.
— Твою мать, Аврора! Мне и без тебя проблем хватает! Ты здесь первый день, но от тебя пока не вижу никакой помощи и проку!
Его слова взбесили меня. У меня даже в глазах от гнева потемнело. Я разозлилась, ухватила Эрика за запястье, сжала со всей силы и произнесла не своим голосом, который стал на тон ниже.
— Никогда не смей упоминать мою мать, особенно в таком контексте! Никогда. Ты понял?
Эрик как на ненормальную посмотрел на меня. Он, очевидно, не понимает, что сказал.
Мама — самое родное, что есть у каждого человека. Я любила свою маму, когда она была жива и люблю до сих пор. Память о ней вмсто горькой превратилась в светлую печаль. И никому, и никогда не позволю вспоминать о ней именно ТАК.
Если бы Эрик эту фразу сказал о матери в моём мире какой-нибудь женщине, вышедшей из тюрьмы, то огрёб бы от неё по полной программе.
— Если хочешь выругаться, таким образом, то нужно говорить, «тебя, мать». Запомни это Эрик.
Он сузил глаза, многозначительно посмотрел на мою руку, впившуюся в его запястье, и поцедил:
— Я запомню.
Я убрала руку и кивнула. На первый раз его прощу.
— Я так понимаю, ты что-то вспомнила? — вдруг поинтересовался он с интересом, вглядываясь в моё лицо.
Меня на секунду охватила паника, но я взяла себя руки.
— Нет. Но я знаю, что так говорить нельзя.
Эрик задумчиво смотрел на мнущуюся меня, помолчал, а потом небрежно сказал:
— Возьми смарт и по нему изучай, как пользоваться кухней. Он вынул из кармана небольшой браслет наподобие того, что был у него на руке и протянул мне.
Я тяжело вздохнула, посмотрела прямо в глаза Эрику и печально спросила:
— Ну хоть браслетом научишь пользоваться?
* * *
Обед я всё-таки приготовила. Спустя целых два часа.
Я долго разбиралась с кухней, а потом не могла понять, как приготовить эту странную желеобразную мутную массу.
Благо, Эрик заперся в своём кабинете и больше не лечил мне нервы. И да, он помог разобраться со смарт-браслетом. Кстати, поисковой браслетик он так и не снял с меня. Сказал, что пусть останется. Ну и ладно, пусть будет. Мало ли что.
Вернусь к обеду.
Я долго медитировала над пакетами с надписями «Жареное мясо, курица золотистая», «Сырный суп», «Рыбные котлеты» и были ещё другие блюда. Но на вид вся эта еда была одинаковой! И кроме названий на этикетке, не было больше ничего. Ни способа приготовления, ни даже как использовать это желе! Ну не есть же его в таком отвратном виде!
Выручил тот же смарт. Оказалось, эту желеобразную массу нужно вылить в глубокую тарелку и поставить в смарт горелку. Я знала, что такое горелка. Но только вряд ли этот предмет выглядит также как и на Земле. Оказалось, что смарт горелка — эта что-то наподобие духовки, только гораздо «умнее», сложнее (для меня) и в то же время проще.
Я вылила куриный «студень» в тарелку и поставила с умным видом в эту самую горелку.
Как говорилось в смарте браслете, горелка сама распознаёт блюдо, автоматически включается и готовит.
Честно, я не ожидала того, что увидела в прозрачном стекле этой горелки-духовки. Желеобразная масса натуральным образом превращалась в курицу, в жареную курицу, с коричневой корочкой! Приготовление заняло буквально десять минут! А запах разлился по кухне просто божественный.
Но из чего же эта курочка состоит?
Как сказал мне всё тот же смарт браслет, это была ненастоящая курица. «Фальшивая курица» была создана из белков, растительных волокон и какой-то ещё очень «умной» и жутко полезной смеси, со вкусом и имитацией настоящей курицы. Как говорилось в статье смарта, сама жареная курица очень вредна, а её имитация полезна для организма человека, так как состоит из необходимых микроэлементов.
Какая жуть, скажу я вам. Но делать было нечего, кушать хотелось зверски. Я очень надеялась, что по вкусу она такая же, как и настоящая курочка.
Интересно, а в исследовательском центре тогда чем меня кормили? Ведь по виду, это желе было точно таким же.
Потом я приготовила ещё котлеты и тёплый салат. Гарнира к мясу никакого не было. Эрик забыл купить? Или просто не ест мясо с чем-то ещё?
Сервировала стол привычным для себя способом, на две персоны.
Расставила блюда, порезала курицу (попробовала кусочек и чуть не умерла — от счастья и блаженства).
Такой вкусной курицы я за всю свою жизнь никогда не пробовала — сочная, хрустящая, невозможно ароматная и натурально таяла во рту, настолько нежным было мясо.
Потом я пошла на поиски Эрика. По пути зашла к сыну, убедилась, что моё солнышко всё также сладко спит и со спокойной душой, дошла до кабинета и тихонько постучалась в запертую дверь.
Эрик открыл дверь через несколько секунд — взъерошенный, злой, а в глазах застыло отчаяние.
— Что?! — рявкнул он.
Блин, у него хоть иногда бывает другое настроение?
— Обед готов, — сказала я и улыбнулась ему, чтобы хоть как-то подбодрить.
Но он не обратил на меня никакого внимания, а просто отодвинул и пошёл на кухню.
Я надеялась, что мой красиво сервированный стол порадует его и поднимет Эрику хоть капельку настроения.
— Это что? — прошипел он, указывая пальцем на накрытый обедом стол.
— Э-э-э… Наш обед, — недоумённо ответила ему.
Ну что опять я не так сделала, а?!
— Я вижу, что это обед, но почему накрыто на два человека?
Мои брови затерялись в волосах от удивления.
— Прости… ты что, хочешь сказать, что я не могу обедать за этим столом?
— Правило номер тридцать два из списка, который я сказал тебе изучить — ты не обедаешь рядом со мной.
Я истерично рассмеялась ему в лицо.
— Эрик, у тебя с головой всё в порядке? Это почему я не могу обедать рядом с тобой? Ты что, какой-то особенный? Или моё присутствие вызывает у тебя несварение желудка?
— Накладывай себе, что хочешь и уходи в свою комнату, — ледяным тоном произнёс этот ГАД и натуральная СВОЛОЧЬ.
Такого унижения я ещё никогда не испытывала. Если бы я хоть чуточку была не голодна, то я бы просто покинула кухню, громко хлопнув дверью. Но кушать я хотела очень-очень сильно.
Поэтому взяла другую тарелку, не такую, как я поставила на стол, а очень большую. Положила себе приличный кусок курицы, две котлетки и ещё салат. Потом взяла стакан, наполненный водой, столовые приборы и молча удалилась. Но далеко не ушла.
— Список правил забыла, — донёсся до меня голос Эрика.
Я вернулась и двумя пальцами ухватила список. Мне было очень любопытно узнать, что там придумал этот ненормальный.
Мысленно пожелала Эрику подавиться.
Как ни странно, но моё пожелание исполнилось. Я ела в своей комнате и отчётливо услышала, как Эрик зашёлся кашлем.