Глава 13

— Ты никуда не уходишь, — твердо сказал я.

Дэнни остановился.

Я стоял у пульта, абсолютно спокойный, скрестив руки на груди. В их глазах я сейчас безжалостный диктатор, садист, упивающийся властью. Но они поймут. Не сейчас, чуть позже, когда будут результаты.

— Анна прошла зигзаги с первого раза, — я указал на блондинку, которая сидела на скамейке, попивая воду из бутылки. Она лишь слегка разрумянилась, а лиса рядом с ней выглядела абсолютно бодрой. — У неё две ноги, две руки и один питомец. У вас то же самое. Физика процесса идентична. Проблема не в препятствиях, Ветров. Проблема в вашей голове. Вы всё ещё каждый сам за себя. На исходную. Ещё подход.

Дэнни скрипнул зубами, развернулся, и покорно поплёлся на старт. Даже я не ожидал что проблема так быстро решится. Готовился к долгому противостоянию, а его не потребовалось. Что-то тут было не так. И проблема, скорее всего крылась в его отце.

Тренировка продолжалась до вечера, выжимая из тандемов последние силы, пока я не начал замечать сдвиги.

Костя с Желешкой прошли почти всю дистанцию, лишь на последней ловушке запороли результаты. Дэнни с Неоном пару раз упали, но ни одна ловушка не сработала, хоть Неон и попал под одну из гирь, успевая поставить барьер.

Лера с Бубликом синхронно преодолели почти всю дистанцию, но из-за спешки дикарки лапа варана топнула не туда, и он попал в ловушку. Анна с Матильдой повторили успех, хотя в этот раз блондинка чуть не попала под гирю, находясь почти у финиша.

Теперь команда напоминала отряд выживших после глобальной катастрофы. Костя лежал на матах, уставившись в потолок бессмысленным взглядом, а Желешка умиротворенно расплылась вокруг его кроссовок, тихо и меланхолично побулькивая. Дэнни сгорбился, сидя на скамейке, угрюмо разглядывал сбитые в кровь колени, а Неон лежал рядом, без сил. Лера молча чесала за ухом тяжело дышащего Бублика, её лицо пошло красными пятнами от перенапряжения.

Анна подошла ко мне, когда Белов отключал питание гидравлики на пульте. Девушка выглядела уставшей, но в её глазах горел тот самый азарт, который я так надеялся увидеть.

— Я посмотрела, как ты работаешь, — негромко начала она, поправляя выбившуюся из прически прядь. — У тебя есть стиль, Горай. Ты не ломаешь, ты заставляешь думать. Матильде здесь, кстати, понравилось.

— Значит, ты в основе, — я повернулся к ней, позволив себе легкую улыбку.

— Да. Но есть одно условие, — голос Анны приобрёл категоричный оттенок. — Я не подпишу официальный контракт с «Огненными львами». Никаких кабальных условий, никаких штрафов за срыв рекламных интеграций и прочей корпоративной мути. Я выступаю за твою команду как свободный агент. Либо так, либо мы с Матильдой уходим прямо сейчас.

— Постой, есть правила, — начал я.

— Я понимаю, что без правил гильдия не существует, — напряжённо ответила Анна. — Но таковы мои условия. Речь идёт о ментальном комфорте. Ты мне гарантируешь его, а я даю гарантию, что буду тренироваться в основном составе, и выступать за вашу гильдию.

Я лишь почувствовал за спиной движение, затем хлопнула дверь. Понятно. Белов поскакал уже о чём-то докладывать Кире.

— Хорошо, но мне нужно поговорить с владелицей гильдии, — кивнул я Анне, которая ожидала от меня ответа, причём ждала согласия. — Думаю, что она согласится.

Не успел я дать отбой тандемам, как над моей головой хрипло ожил динамик громкой связи.

— Горай. Немедленно ко мне в кабинет! — голос Киры звенел как перетянутая струна.

Я оставил команду, подхватил переноску с недовольно возившейся Искоркой и направился по коридору к приоткрытой двери.

Что мне хотела сказать Кира, я понимал прекрасно. Белов услышал наш разговор с Анной и на всех парах побежал сообщить новость своей хозяйке. Понимая, насколько она нервничает перед Бетонкой, не приходилось сомневаться насчёт её реакции. Так что это меня ничуть не удивляло, я был спокоен и собран.

Моё состояние передавалось и моей крохе. Искорка ёрзала лишь оттого, что её смутила интонация в голосе Киры. Слишком резкая, слишком негативная.

«Всё будет хорошо, подруга. Она нам не враг», — на всякий случай я отправил послание питомицы, усмиряющие её взрывной характер.

Добрался я до приоткрытой двери, слыша за ней красноречивый цокот каблучков Киры, прошёл в небольшой кабинет.

Кира ходила из угла в угол так, словно мечется тигрица в клетке. Стоило мне закрыть дверь и рассказать о том, что хочет Анна, как она сорвалась.

— Ты вообще понимаешь, что творишь⁈ — воскликнула владелица гильдии. — До закрытия заявки остались сутки! Даже меньше. Завтра в полдень мы должны отправить список действующих тандемов, а ты берешь в основной состав человека без контракта! Это ты называешь продуманной стратегией⁈

— Кира, она лучший боец из тех, кого мы можем найти, — спокойно ответил я, не отрывая взгляда от хозяйки кабинета. Она решила вернуться в своё кресло, категорично скрестив руки на груди. — Если ты переживаешь, что нашу заявку отклонят, спешу тебя заверить, такого не будет. В основной состав Бетонки можно выставлять тандемы без контрактов.

— Это я знаю, но ты не учёл один момент. Она мина замедленного действия! — Кира вгрызлась в меня напряжённым взглядом. — Я не могу залезть в её голову, как и ты. Если она психанёт и покинет нас посреди турнира, ты знаешь, что будет.

— Знаю, — кивнул я, выдерживая её взгляд. — Дисквалификация за некомплект.

— Именно! Дисквалификация! Причём сразу же вылетим, с позором! — Кира вновь повысила голос. — Вся наша подготовка, все деньги, что я потратила, все надежды на Бронзовую лигу — всё это будет напрасным! Поэтому ты сам знаешь, насколько нам важны юридические гарантии её присутствия в составе!

Я слегка наклонился над столом, посмотрел ей в глаза пристально, и по-прежнему спокойно, заставляя замолчать.

— Оглянись. Каждый год на Бетонке за треть гильдий выступают наёмные тандемы, которые существуют в них на птичьих правах. И ничего. Выступают, бьются за свои команды, выступают в роли паровозов, вытягивающих остальных в бронзу, — уверенно продолжал я, стараясь охладить пыл владелицы «Огненных львов».

— Мне нужны юридические гарантии, — уже не так уверенно произнесла Кира. — Мы рискуем.

— Юридические гарантии на Бетонке не имеют значения, — подчеркнул я. — Но хорошо. Ты говоришь, что мы рискуем. И забываешь о других рисках. Проводник может сломать ногу, а фамильяр — повредить Ядро. В этом случае контракт не спасёт от дисквалификации. Моя гарантия — это моё слово. Я ручаюсь за Анну. Она не уйдёт.

Кира по-прежнему тяжело дышала, мрачно и откровенно враждебно смотрела на меня. Хотя уже успокаивалась.

— Хорошо. Я и в этот раз пойду тебе навстречу, — процедила она, чеканя слова. — Но запомни, Артур. Если твой план с этой свободной птицей провалится, ты понимаешь, что будет. Белов с превеликим удовольствием вернёт себе должность Наставника. А ты… в общем, условия мы уже обговаривали.

Я лишь молча кивнул. Именно так. Цепной пёс гильдии, который будет работать за еду. Это я уже запомнил.

Вернувшись в зал, я понял, что никого в нём уже не было, лишь из раздевалки слышались звуки работающего душа и тихих голосов. Семь вечера, плановый отбой и отдых.

Я остался один в полумраке тренировочного зала. Точнее, не совсем один. Со мной же чешуйчатая кроха, которая соскучилась по тренировкам.

Включил освещение. Люминесцентные лампы вспыхнули под потолком, одна за другой.

— Теперь наша очередь, красотка, — произнёс я, вынимая Искорку из переноски.

Саламандра радостно пискнула, разминая затёкшие лапки. Пока она вышагивала по полу, я прошёл к пульту, включил режим с мешками, выкрутил регуляторы «блуждающих мишеней» на максимум.

В голове всплыли слова Покровского из того будущего, которое мы сейчас пытаемся предотвратить: «Ядро нельзя держать в стагнации. Оно как мышца — либо растёт под нагрузкой, либо атрофируется».

Я навёл на Искорку смарт-браслет. Голографическое окошко вспыхнуло над ним.

[Вид: Саламандра огненная, боевая линия — Класс: Фамильяр.

Ядро: Уровень 3.

Сила: 7 — Ловкость: 7 — Живучесть: 8 — Энергия: 6]

Нажал на «Дополнительные показатели».

[Состояние Ядра: стабильное.

Уровень стресса: 1,1 %]

Уровень стресса увеличился на один процент. Искорка волновалась перед испытанием, что вполне естественно.

Впереди на тросах качались три кожаных мешка. Цель была амбициозной. Добраться до каждого и попасть точно в цель, причём умудриться сохранить контроль и не устроить пожар в тренировочном зале.

Я передал задание Искорке, которая взглянула на меня умными глазами, слегка кивая. Она постарается сделать всё чисто.

Я щёлкнул тумблером «Пуск». Механизмы под потолком взвыли, тросы жалобно заскрипели, заставили кожаные мешки с мишенями один за другим сдвинуться с места. Они приближались, набирая скорость и вычерчивая замысловатые траектории.

«Вперёд!» — скомандовал я, щёлкнув тумблером «Пуск», и отправляя через Сопряжение мощный, подстёгивающий импульс.

Искорка рванула с места. Мишени мелькали впереди с бешеной скоростью и упорно надвигались на неё, а кроха бежала навстречу ближайшей, гремящей на цепи и неумолимо приближающейся к ней.

Вся активная тренировочная зона превратилась для меня в геометрические линии, углы отклонения, амплитуды. Я вычислил оптимальный маршрут движения питомицы. И он включал один короткий прыжок на первый мешок, и один дальний, на второй.

Дальние прыжки мы ещё не тренировали, отчего возникала лёгкая интрига. Хотя настрой Искорки был боевым, так что всё возможно.

Момент пойман, а саламандра на нужной позиции в нужное время, в паре метров от ближайшего мешка.

«Прыжок. Выстрел. Мощность на минимум», — отправил я команду.

Саламандра изогнулась, оттолкнулась лапками от дорожки, взмывая в воздух к ближайшему мешку. Тот просвистел мимо, гремя цепью.

«Сейчас!»

Искорка извернулась, открывая пасть. Волна энергии пробежала по её чешуе, а из пасти выскочил дымок и следом небольшой огненный шарик.

— В-в-вух! — прочертил он пространство до мишени и врезался точно в красную точку.

Мешок слегка дёрнулся, меняя траекторию. Это я тоже учёл.

Находясь в лютой концентрации, я выбрасывал одну команду за другой. А Искорка совершала невероятные вещи, показывая чудеса гибкости.

Прыжок на первый мешок, перемещение в нужную точку, выстрел ослепительно ярким сгустком пламени. Второй мешок готов. Третий мешок уже был почти на финише, и мне пришлось ускорить кроху. Пробежав лапками, она оттолкнулась и прыгнула, раскидывая лапки словно белка-летяга. В полёте открыла пасть, из которой вылетел очередной огненный шар.

Сигнал прозвенел до того, как кожаный мешок пересёк финиш.

Я выпустил ещё два мешка с большим интервалом, на этот раз траектория каждого была сложной. Один приехал к финишу с дымящейся дырой в боку. Искорка рванула ко второму.

Воздух в зале серьёзно нагрелся. Пахло жжёной резиной и серой.

Искорка была в метре от очередной мишени, когда через Сопряжение меня окатило волной пульсирующего жара. Ядро Искорки ревело, словно раскалённая турбина, подбираясь вплотную к четвёртому уровню. Я физически чувствовал, как энергия маленькой рептилии рвётся наружу, расширяя её эфирные каналы.

Но всё бы ничего, я был только рад, если она возьмёт четвёртый уровень. Если бы не рубиновая чешуя на её загривке, которая начала стремительно белеть.

Ядро вышло на пик мощности, и уже скоро произойдёт критический перегрев. Еще три-четыре секунды, и питомица не выдержит внутреннего давления. Она просто взорвётся огненной бомбой, зальёт потоками пламени тренировочный зал. Но ситуация была под контролем. Я выправил её.

«СТОП!» — рявкнул я, передавая через Сопряжение ледяной ментальный блок. Одновременно ударил кнопку экстренной остановки на пульте управления.

Механизмы взвыли. Единственный кожаный мешок, до которого не добралась Искорка, покачивался на цепях, будто поддразнивая саламандру.

Питомица зашипела ему в ответ, вроде того что «в следующий раз ты так просто не отделаешься», и замерла на дорожке, тяжело дыша. Из её полуоткрытой пасти валил густой сизый дым, по чешуе пробегали белёсые всполохи.

Любой бы гладиатор начал бы паниковать. Шутка ли, огненная саламандра начала белеть. Но я не любой. Понятно было, что у меня есть минута, а то и больше.

Добрался до умывальника, подержал под водой махровое полотенце, как следует пропитывая его. Затем добрался до Искорки, от которой расходился сильный жар.

Хорошо, что старые доски в зале пропитаны огнеупорным составом. Иначе они бы уже дымились вовсю. Пришлось бы заказывать ремонтную бригаду, и выслушивать от Киры, что мы не можем позволить себе лишние траты.

Я присел на корточки рядом с питомицей, осторожно набросил влажную ткань на её пышущее жаром тельце. Вода мгновенно зашипела, над Искоркой возникло облако пара.

— Тише, тише, девочка… Я здесь. Остываем. Отпускай жар, ты можешь, — шептал я, транслируя через канал связи максимальное спокойствие и тормозящие импульсы. Одновременно массировал терморегуляционные узлы, активно пульсирующие под подбородком крохи.

Полотенце высохло за секунды. Я вернулся к умывальнику, поменял его на второе. Дрожь в теле саламандры постепенно начала утихать, а чешуя приобрела привычный рубиновый оттенок. Ядро Искорки стабилизировалось, переходя в ровный, рабочий ритм.

Я вытер пот со лба. Риск был велик. Но без этого не получится пробить потолок. Только упорство, труд и бережный контроль за состоянием фамильяра — вот главные составляющие его роста.

Через пять минут мы с Искоркой покинули здание гильдии.

Вечерний Питер встретил меня пронизывающим ветром и моросью, но за знакомой дверью чебуречной Нины Сергеевны царили тепло и как всегда умопомрачительные запахи. Контраст после изматывающей тренировки ударил по рецепторам с удвоенной силой.

Сегодня внутри заведения было не протолкнуться. Густой запах кипящего масла смешивался с гомоном голодных посетителей.

— Добрый день. Как всегда? Чебуреки? — Нина узнала меня, расплылась в добродушной улыбке.

— Добрый, — кивнул я. — На этот раз три штуки. И томатный сок.

Владелица заведения положила на тарелку румяные чебуреки, манящие своим ароматом, переложила её на поднос, поставила рядом гранёный стакан с густым томатным соком и пожелала приятного аппетита.

Поиски свободного места заняли немного времени. Я приметил в дальнем углу столик, за которым ожесточенно спорили двое крепких мужиков в заляпанных краской рабочих комбинезонах.

— Не занято? — спросил я, ставя поднос на свободный край столешницы.

Мужики мельком глянули на меня.

— Нет, присоединяйся, — пробасил бородатый, отхлёбывая хмельной напиток из массивной кружки.

Я повесил переноску с Искоркой под стол, подсыпал ей немного корма. Она зафырчала, задвигала носом.

«Тебе такое нельзя. Но у тебя есть корм, вкусный и полезный», — напомнил я ей, и саламандра недовольно фыркнула в ответ. Я счёл её интонации, она была не раздражена, скорее расстроена, что не попробует незнакомую пищу, которую так любит её хозяин.

Пальцы слегка обожгло через тонкую бумажную салфетку. Надкусил золотистый край, и тот знакомо хрустнул, наваристый мясной бульон растёкся во рту. Я вновь невольно зажмурился от наслаждения вкусом.

В ту же секунду канал моего Сопряжения с Искоркой мягко завибрировал.

Эмоциональный всплеск перетёк по невидимой связи к питомице. Искорка вновь фыркнула, забавно причмокнула, а затем с первобытным энтузиазмом набросилась на порцию сублимированного корма.

Я запил первый чебурек прохладным томатным соком. Вязкая текстура напитка с кристалликами соли отлично сбивала жирность жареного мяса.

Я приступил ко второму чебуреку, краем уха слушая разговор случайных собеседников.

— … да всё на Бетонке куплено, на корню, — басил бородатый, что постарше, активно жестикулируя надкусанным чебуреком. — Синдикаты всех под себя подмяли. Я же всегда ставил на «Северных Волков».

— Угу, слышал. У них состав поменялся, три тандема свалили в туман, — прожёвывая овощной салат сообщил ему щуплый работяга. — А что Синдикаты?

— Влезают, куда им не следует, — скривился бородатый. — Слышал, что из-за них волки и посыпались. Перекупили многих. Вот я про чо тебе и толкую, Серёга. Теперь ваще непонятно, на кого ставить.

— Брось, Михалыч, — возразил щуплый парень, отхлёбывая пиво. — Обрати внимание на тёмных лошадок. Вспомни прошлый сезон. Вдруг кто-нибудь снова из подвальных выстрелит?

— Ага, выстрелит, — мрачно пробасил бородатый. — Если им до этого ноги не переломают на квалификации.

Их разговор мгновенно вернул мои мысли в рабочее русло.

Бетонка. До квалификации чуть более трёх дней, а команда всё ещё в полнейшем раздрае.

Анну коллектив принял ожидаемо враждебно. Блондинка ведёт себя как примерная отличница, отгородившись от всех глухой стеной профессионализма. Искренне верит в безупречность их стиля с Матильдой. И надо донести до неё простую истину. Её хваленые тайминги проседают, и на официальной Арене эта мнимая идеальность будет стоить лисе жизни. Ей придется научиться импровизировать.

Денис Ветров вроде бы начал перевоспитываться, сбросил с себя часть гламурной шелухи. Но появление новых лиц даётся ему тяжело. Его внутреннее напряжение напрямую транслируется Неону. К тому же барсу следует срочно прокачивать уровень ловкости. Любой тяжёлый танк Синдикатов размажет его по арене, если Денис не научится вовремя уводить зверя с линии атаки.

Костя Смирнов по-прежнему растерян. Его Желешка панически боится любого резкого шума. Слайму критически не хватает стрессоустойчивости. Одной накопленной водной массы мало, если питомец расплывается в бесполезную лужу при любой угрозе.

И Лера. Дикарка считает запредельную агрессию Бублика абсолютной нормой. Её всё устраивает. Но на Арене слепая ярость ведёт к неминуемой потере контроля над ситуацией. Которая всегда означает безоговорочное поражение. Варана нужно учить тормозить и слышать команды, даже когда тот входит в боевой раж.

Я доел третий чебурек, тщательно вытер губы салфеткой. В переноске Искорка сыто икнула и выпустила в сторону струйку сизого дыма.

— Проводкой пахнет? Чуешь? Будто коротнуло, — принюхался бородатый.

— Что-то есть, — задвигал носом его товарищ. — Но это не проводка.

Оставив их в замешательстве, я снял переноску с крючка и отправился на выход.

Десяти минут мне хватило, чтобы преодолеть сырой переулок и ещё двести метров до своего жилища.

Замок старой двери привычно скрипнул, впуская меня в тёмную прихожую. Щёлкнул выключателем, разулся, затем прошёл на кухню, выпуская Искорку из клетки.

Саламандра потянулась, затем начала ползать по дощатому полу, принюхиваясь и потягивая мордочку к столу.

Я опустил взгляд на столешницу.

В центре, опираясь одной лапкой на солонку, стоял барон Сверчанский. Зелёное насекомое подозрительно покачивалось из стороны в сторону. Длинные усы сверчка подрагивали.

— О, вот так встреча! Шпоры мне в хитин! — выдал сверчок заплетающимся голоском, а его фасеточные глазки подозрительно поблёскивали. — Его Светлейшество Артур изволили вернуться!

Барон попытался изобразить элегантный поклон, не удержал равновесия и едва не клюнул мордочкой в стол. В последнюю секунду он упал на шесть лап, вновь затем помогая ими, чтобы встать на задние у солонки.

— Ты пьян? — я удивлённо приподнял бровь, разглядывая сожителя.

— Разрази меня дихлофос, если я пьян! Я нахожусь в состоянии лёгкого куража! — возмущенно икнул Сверчанский, потирая передние лапки с легкой раскоординацией. — Видите ли, пока вы отсутствовали, многоуважаемый Горай, я позволил себе небольшую гастрономическую вольность.

Сверчок забавно икнул, выпрямился и принял горделивую, истинно гусарскую позу.

— Я обнаружил на вашей полке чудесные кристаллики сахара, — принялся объяснять Сверчанский. — А затем — я не ожидал такой удачи, клянусь своими надкрыльями! — за стеной той белой шумящей коробки отыскался выдержанный кусочек старых кулинарных дрожжей. Я смешал эти два ингредиента в своем желудке, добавил немного воды из раковины… И знаете что?

— Результат вашей вольности, сударь, виден за версту, — я скрестил руки на груди, с трудом сдерживая улыбку.

— Внутренняя дистилляция! — радостно провозгласил барон. — Идеальный пердимонокль! Прям как… ик-к-к… в старые добрые времена. Гусар пьёт росу и не морщится.

Он сделал пару неуверенных шагов по столу, взмахнул лапкой, словно держал невидимый бокал шампанского.

— Помнится, стояли мы квартирьерами под… под… ик! Под Рязанью! — выпалил Сверчанский. — И вот корнет Оболенский берёт саблю, значит, и кричит: шашки вон! Прыжком — марш! А я ему говорю: не учи сверчка стрекотать, корнет! Да я в твои годы уже пауков на скаку рубил! И мы, значит… мы… эт, как его…

Сверчанский запнулся. Его усы уныло опустились вниз, а затем:

— Ик! — только и сказал он, расстилаясь на столе и раскидывая лапки в разные стороны. Затем захрапел, издавая тихое стрекотание.

Этого мне ещё не хватало. Сверху соседи устраивают вечеринки, редко да метко. Тут храпящий сверчок под боком.

Искорка всё же пробралась на стол, вытянула в сторону недвижимого тела любопытную мордочку, сфокусировала свои змеиные глаза на похрапывающем насекомом.

Я почувствовал жар, пыхнувший от неё. Саламандра приоткрыла пасть, выпустила предупредительную струйку сизого дыма. Она искренне не понимала, зачем в квартире этот шумный кусок хитина. И то, что предлагала я уже понял. Самое практичное решение на её взгляд: один короткий плевок пламенем, и проблема исчезнет, превратится в аккуратную горстку пепла.

Я усмехнулся, протянул руку и ласково погладил её по нагревшейся, чешуйчатой холке. Жаркий импульс внутри моего сознания послушно угас.

— Нет, кроха. Обойдёмся без крайних мер, — тихо ответил я, переведя взгляд на спящего сверчка-алкоголика. — Пусть проспится. На этого пьянчугу у меня большие планы.

После чебуречной я был сытым, поэтому последний доширак на полке так и остался лежать нетронутым. А вот Искорку следовало докормить. Я выделил ей удвоенный паёк, и кроха с удовольствием накинулась на корм. Пока она ужинала, я сделал ей горячую ванну, наполняя тазик водой нужной температуры.

После насыщенного дня хотелось поскорей принять горизонтальное положение. Что я и сделал, засыпая в тот самый момент, когда закрыл глаза.

Ранним утром я проснулся от привычного чувства лёгкого голода и тихого бульканья в остывшем тазике. Первым делом я насыпал порцию элитного сублимата Искорке. Саламандра тут же принялась довольно хрустеть, а я быстро поджарил себе дежурную яичницу из трёх яиц.

Барона Сверчанского на кухонном столе не оказалось. Да и храпа его не было слышно. Наверное снова уполз за холодильник, искать очередной кусочек дрожжей.

— Остаёшься за старшего, барон! Впрочем как и всегда! — бросил я в сторону жужжащего белого ящика, допивая чай. — Только веди себя прилично!

Затем я накинул на плечи плотную рабочую куртку, висевшую на спинке стула, положил сытую Искорку в переноску со свежепропитанной губкой и вышел в прохладное питерское утро.

До закрытия официальной заявки на Бетонку оставались считанные часы. И я был уверен, что Анна меня не подведёт, придёт сегодня на тренировку. Хотя напряжение никуда не делось.

В тренировочном зале «Огненных львов» висело предстартовое напряжение. Команда приветствовала меня у скамей неровным строем.

Белов в сторонке лениво рассматривал свисток в руке и позёвывал. Костя Смирнов нервно переминался с ноги на ногу рядом с Желешкой. Лера Соколова угрюмо молчала, поглаживая Бублика по чешуйчатой холке. И я увидел Анну. Она замерла чуть поодаль, её спина была идеально прямой. Пустынная лиса Матильда сканировала помещение цепким взглядом.

Основной состав был почти собран. Не хватало одного тандема.

— Где Ветров? — я посмотрел на Артёма, который неопределённо пожал плечами, отводя взгляд.

— Он изредка опаздывает, Артур Викторович, — просипел он. — Дорожные пробки, очередь на заправке… Сами понимаете.

Я понимал только одно: дисциплина дала трещину. Двери зала распахнулись через пять минут. Дэнни ввалился внутрь вальяжной походкой, держа в одной руке стаканчик с кофе, а в другой тащил за собой на поводке Неона.

— Всем привет! Сорян, на парковке место искал, — небрежно бросил мажор, направляясь к остальным тандемам. — Понять и простить…

— Понимаю, но лень твою простить не могу, — ровным голосом произнёс я, останавливая его на полпути. — Поэтому пятьдесят отжиманий, Ветров.

Дэнни замер. Стаканчик с кофе в его руке опасно накренился.

— Чего? Артур… то есть тренер… да мы же… Я всего на пять минут!.. — растерялся мажор, затем всплеснул руками, отчего часть кофе выплеснулась на пол. — Да какая разница, вы же ещё не начали!

— Ещё пятьдесят отжиманий за пререкания с тренером, — холодно отрезал я, не сводя с него тяжёлого взгляда. — Но перед этим берёшь тряпку и вытираешь кофе.

— Пф-ф-ф, вы издеваетесь, да? — удивился Дэнни. — Ну ладно пятьдесят я сделаю.

— Сто отжиманий, а перед этим вытираешь кофе, — подчеркнул я. — Либо ты идёшь искать место в другой гильдии.

Атлет побледнел, заиграл желваками на скулах, бросил гневный взгляд на Белова, ища поддержки, но Артём так старательно изучал свисток в своей руке, что даже не отреагировал.

Дэнни шумно выдохнул, поставил кофе на край скамейки, добрался до тряпки и вытер тёмную лужицу, откидывая тряпку в дальний угол. Затем упал на маты и принялся с остервенением отжиматься.

— Пока Денис отрабатывает свои ошибки, слушайте задачу на сегодня, — я обвёл взглядом остальных. — Вчера мы выучили стоп-сигналы. Сегодня, в первой половине дня, мы будем закреплять реакцию питомцев на эти якоря, но уже в экстремальных условиях.

В голове я прокрутил три варианта подходящего упражнения для их текущего уровня.

«Светошумовая дезориентация», «Охота на зайца», «Перекрёстная атака».

Учитывая нестабильное состояние тандемов, я выбрал первый вариант, как наиболее безопасный на данный момент.

— Артём Сергеевич, готовьте акустические системы, и стробоскопы. Будем работать вслепую, — скомандовал я помощнику.

Пока Белов возился с тумблерами, настраивая аппаратуру, на площадке закономерно разгорался очередной конфликт.

Бублик нервничал, он бил хвостом по полу. Один из ударов пришёлся в опасной близости от лап Матильды. Пустынная лиса мгновенно ощетинилась и издала низкое, угрожающее рычание, готовая броситься на варана.

— Убери своего мутанта, живо, — холодно произнесла Анна, натягивая поводок.

— Мой зверь стоит там, где хочет, — огрызнулась Лера, сжимая кулаки. — Держи свою шавку на коротком поводке, пока Бублик ей хвост не откусил.

Закончивший отжимания Дэнни тяжело дышал, но вместо того, чтобы успокоить Неона, достал смартфон и принялся с ухмылкой снимать грызню тандемов.

Желешка восприняла конфликт на свой счёт. По полупрозрачной поверхности слайма пробежали судорожные волны, затем ещё раз. Зелёная масса затряслась от переизбытка чужой агрессии в зале.

— Желешка, мы в безопасности, — Костя положил руку на её подрагивающую голову. — Никто не угрожает тебе.

Я вздохнул. Обычные прения несыгранной команды, которые мне предстояло выжечь калёным железом.

Я заложил руки за спину, готовя отрезвляющую речь. Бросил в сторону Леры давящий взгляд, от которого замолкали даже самые дерзкие ветераны Арены.

Открыл было рот, и почувствовал шорох в кармане куртки.

— Мухобойку мне в зад, как я вообще тут очутился⁈ — раздался оттуда возмущённый похмельный голос.

Затем из кармана, отчаянно цепляясь за край, вывалился зелёный сверчок, падая на пол тренировочного зала.

— Раскудрить твою паутину! Вот это я попал! — слова сверчка эхом отразились от стен тренировочного зала, и Анна нервно хихикнула в ответ.