Глава 15

На следующий день, почти сразу после разминки, ко мне незаметно подошел немец, накануне поделившийся пакетом со льдом. Скрестив руки на груди, словно собрался отчитывать, он тихо спросил:

– Как нога?

Я присела, затягивая шнурки.

– Болит.

Когда я вскинула голову, Култи смотрел на меня без восторга, будто считал ребенком, разнывшимся из-за синяка.

– У меня есть масло для снятия отеков, – пробормотал он в ответ. – Найди меня после тренировки.

Я чуть не подавилась слюной. Серьезно. Только каким-то чудом мне удалось выдавить:

– Ладно.

Но, разумеется, с ним непросто. Раз уж игры в софтбол после тренировок оставались нашей маленькой страшной тайной, то пусть так и продолжится.

– А пока потерпи.

Та-да-дам. Вот и человек, которого я… уважала?

Ну. Типа того.

– Да уж не умру.

Он кивнул.

– Знаю.

Я так долго играла в футбол ради себя, что не сразу осознала, как приятно понимать, что в тебя кто-то верит. Его вчерашние слова окатили меня волной, растеклись по венам, и я забыла о боли в ноге. И пусть он бы никогда не сказал мне это в лицо, факт оставался фактом: Райнер Култи обо мне беспокоился.

Как вам такое?

Как это часто бывает, по-настоящему травма дала о себе знать только через два дня.

Через восемнадцать часов после получения розовый синяк налился багровым. Через сорок восемь часов боль достигла своего пика. По крайней мере, я на это надеялась. Пока я опускалась на пятку или на внешнюю сторону стопы, все было нормально, но как только переносила вес на всю ногу… пипец. А ведь я не нытик. Я умела терпеть боль. Не потому, что была мазохисткой, просто очень давно вбила себе в голову, что разум превыше всего. Если я сказала, что у меня ничего не болит, значит, ничего не болит.

Поэтому лед я старалась прикладывать при каждом удобном случае, будь то после тренировок или даже во время работы. И пользовалась маслом арники, которое Култи тайком передал мне в первый день с таким видом, будто это стероиды, хотя в итоге я тоже старалась его не афишировать.

Каждый раз, когда ногу простреливало болью, я проклинала день, в который родился тот придурок с игры. Чтоб он лицом в муравейник упал. Да-да, именно так, и извиняться за свои мысли я не собиралась.

Когда наступил день следующего матча, перед отъездом на стадион я выпила чай с куркумой и закинулась обезболивающим. Надо было пережить этот день и не попасться. Эта мысль настолько занимала мои мысли, что я даже не беспокоилась из-за соперников – команды Нью-Йорка, – хотя в любой другой ситуации не находила бы себе места, почти боясь встречи.

К сожалению, мой коварный план провалился, стоило нам добраться до раздевалки. Прежде чем надеть форменные гетры, мне нужно перемотать травму спортивной лентой. Заметив это, Харлоу склонилась и охнула.

– Капец, что у тебя с ногой? – Она озабоченно цокнула. – Сломала, что ли?

Я втерла еще немного масла и принялась плотно, но не слишком туго обматывать подъем стопы.

– Есть такое ощущение, Хар.

– У меня есть обезбол, если хочешь, – предложила она.

– Я уже выпила, но в перерыве, наверное, не откажусь.

– Без проблем, Сэлли. Понадобится – бери. – Защитница хлопнула меня по плечу. – Скажи, если девчонки до тебя докопаются, я разберусь, – подмигнула она и ушла.

Ньюйоркцы. Бр-р. Даже думать о них не хотелось.

Закончив бинтовать ногу, чертыхаясь себе под нос, я натянула гетры, пока кто-нибудь еще не заметил, что и зачем я сделала. Обычно мы жаловались на малый штат медиков, которыми располагали команды, – если это, конечно, не сборные, – но сейчас это сыграло мне на руку. Врач наверняка бы не допустил меня до игры, если бы заметил разноцветную феерию под бутсой.

К сожалению, в нашей команде не было места секретам, по крайней мере между нами с Хар и Джен, и потому десять минут спустя последняя уже нависала у меня над плечом.

– Что у тебя с ногой?

– Ничего. – Я запрокинула голову и захлопала глазами. – Просто синяк.

– Харлоу так не считает, – заметила она.

Лично я считала, что Харлоу могла бы придержать язык. С другой стороны, чему удивляться?

– Все нормально.

Дженни недоверчиво хмыкнула.

– Прими что-нибудь.

– Уже, мам, – заверила я.

– Все равно, будь осторожна. Не давай зажать тебя с больной стороны и не обращай внимания на этих идиоток, если они что-нибудь скажут.

– Да, дорогая. – Разумеется, я все это знала. Но она беспокоилась обо мне, и я не собиралась вести себя как неблагодарная тварь.

Заметив сарказм в моем тоне, Дженни дернула меня за ухо и сбежала, не дожидаясь сдачи. Через несколько минут в раздевалку вошли Култи и Гарднер в сопровождении остального тренерского состава, и мы повторили план игры, который обсуждали накануне. Они еще раз обратили внимание на слабости противника, на наши слабости и на цели, которые перед нами стояли. Победа, победа, победа.

Сбившись в полукруг, мы дружно повторили командные кричалки. Вскоре после этого на полупустом стадионе началась игра.

Не прошло и пяти минут, как кто-то из девушек сильно толкнул меня, попутно мило обозвав шлюхой. Я, подгадав момент, ответила ей такой же грязной игрой. Еще через несколько минут здоровенная баба, наблюдавшая за мной с момента выхода на поле, подставила мне подножку. Она получила предупреждение в виде желтой карточки, и я продолжила бежать дальше.

Где-то под конец первого тайма я ощутила, что бутса начала слишком давить на стопу. Перерыв слегка помог – на его время появилась возможность ненадолго снять обувь. Но через пятнадцать минут после начала второго тайма пришлось перешнуровать ее, ослабив давление, а еще через восемнадцать я благодарила бога, что все закончилось и мы вырвали победу со счетом два – один, причем один голевой момент я устроила сама, когда оттеснила нескольких игроков противника от ворот и передала мяч ближайшей открытой сокоманднице.

Насмешки, которыми осыпали меня девчонки из Нью-Йорка во время игры, благополучно влетели в одно ухо и вылетели из другого.

Оставалось понять, смогу ли я завтра ходить. Сомнительно, но эту проблему я буду решать утром, когда появится повод волноваться за свое состояние.

Вот урод, этот придурок из парка. Нет, серьезно, угодил бы он в муравейник. Гондон.

Пока тренер проводил разбор матча в раздевалке, я стащила из холодильника пакет со льдом. Потом приняла душ, переоделась и, помахав остальным на прощание, пошла считать шаги до машины. Раздевалку от парковки отделял небольшой пятачок бетона, и я знала, что там меня, скорее всего, будут поджидать болельщики, которые надеялись получить автограф. Родители в этот раз не пришли: это четверг, и завтра им нужно работать, но перед началом папа пожелал мне удачи. Я не прогадала: на выходе действительно обнаружилось человек двадцать болельщиков, и я подписала им несколько плакатов, которые раздавали у входа, а заодно сфотографировалась с парой маленьких девочек, которые вызвали у меня улыбку.

– Спокойной ночи, спасибо, что пришли! – Я приобняла последнюю малышку, и она, помахав рукой, ушла к маме.

Именно ради таких моментов я готова терпеть боль.

За спиной раздался хор голосов, движущихся в моем направлении. Я вздохнула, понимая, что бежать некуда, и немного стыдясь своей трусости. Будто меня волновало, что за чушь они скажут. Какая вообще разница, что обо мне думают какие-то левые люди? Никакой, это уж точно. Почти.

Когда я, развернувшись, направилась к машине, мимо прошли девушки из «Нью-Йорк Эрроуз». С некоторыми я поздоровалась и обменялась рукопожатиями – они, в отличие от остальных, не называли меня на поле шлюхой.

– Привет, Сэл, – раздался за спиной знакомый голос.

Остановившись, я медленно обернулась, натянув милую улыбку.

– Привет, Эмбер. – В душе, правда, подумала: «Привет, мерзкая дрянь». Заслуживала ли она такой грубости? О да. Еще как.

Из-за нее я лишилась места в сборной. Из-за нее и ее тупоголового бывшего муженька.

Высокая брюнетка мило улыбалась, но по глазам видно, что она ненавидит меня и винит в том, что было простой случайностью. «Шлюха», – видела я в ее взгляде так же ясно, как слышала во время игры, когда в первом тайме увела у нее мяч.

– Давно не виделись, – произнесла она обманчиво сладко и дождалась, пока ее подружки уйдут, оставив нас наедине. Что весьма удивительно, ведь они тоже успели за сегодня назвать меня подстилкой и сукой, просто я сделала вид, что не слышала. – Ну, как дела? Увела еще у кого-нибудь мужа? – поинтересовалась Эмбер, как только мы остались в относительном одиночестве.

К горлу подступила горечь, а вместе с ней – капля стыда. Меня саму не радовала ситуация, но сколько бы я ни объясняла ее Эмбер, она отказывалась меня слушать. Будучи фантастической нападающей и одной из главных звезд сборной, она лишила меня места в команде и шанса на большее.

Я никогда не прощу ей этого, как бы ни жалела о ситуации с ее мужем. Бывшим мужем. Не знаю, развелись они или просто разъехались, да и плевать.

Собравшись с духом, я покачала головой.

– Повзрослей.

В голубых глазах вспыхнул гнев.

– Пошла ты.

Ого, даже так.

– Серьезно? «Пошла ты»? Больше ничего не придумала? Я шлюха, сука и потаскуха, и пошла бы я на хрен. Ага, понятно. Жалко, никто не знает, какая ты приятная личность.

– Ты и есть шлюха, разлучница.

Живот свело от чувства вины, но я привычно его поборола. Никого я не разлучала. Правда. Мне и так было ужасно плохо, когда я об этом задумывалась, но я же не специально его соблазняла. Я бы в жизни не заинтересовалась женатым мужчиной, но я же не знала, что он женат…

– Слушай, прости, а? Я сто раз перед тобой извинилась. Если бы я могла вернуться в прошлое и все исправить, я бы это сделала. Так что заканчивай. Ты добилась, чего хотела – порадуйся и успокойся. Три года прошло. Хватит говниться.

Эмбер, красавица Эмбер, длинноногая и упрямая, зашипела:

– А ты мне не указывай! Как же я тебя ненавижу, Сэл.

В груди разлилась кислота.

– Я знаю, и уж поверь, я к тебе в фанатки тоже не набиваюсь. Просто не вижу смысла напоминать об этом каждую встречу.

Ей нужен скандал. Я это понимала. Узнавала выражение лица: точно так же она выглядела три года назад, когда подошла ко мне во время тренировки через три дня после того, как мы с ее мужем сходили на второе свидание.

– Вот за это я тебя и ненавижу. Вечно делаешь вид, что ты лучше других, но нет. Ты еще большая сука, потому что дуришь всех своим ангельским видом. Но я-то знаю, какая ты шлюха.

Не очень-то весело, когда тебя называют шлюхой, особенно если это неправда. Я бы ни за что не призналась об этом вслух, тем более перед Эмбер, но да. Не самое приятное чувство. Ну, что нас не убивает и все такое.

– Так, – раздался позади меня голос. – Иди отсюда, пока Майк Уолтон не узнал, как ты позволяешь себе выражаться.

Я не знала, кто такой Майк Уолтон.

Зато отлично знала, кто стоит у меня за спиной.

Братвурст.

Судя по лицу Эмбер, которая во все глаза смотрела на идущего к нам Култи, она прекрасно знала и его, и Майка Уолтона. Кажется, она даже побледнела, хотя в темноте сложно сказать наверняка. Но видно, что она злилась. Очень сильно злилась.

– Сейчас же, – выплюнул Култи.

Она ушла, всем телом выражая то, о чем промолчала. Эмбер много лет оставалась звездой национальной сборной. Несколько месяцев назад я даже видела ее в рекламе лосьона. Она не привыкла, чтобы ей указывали.

Култи не стал дожидаться, пока она отойдет подальше.

– Как ее зовут? – спросил он.

– Эмбер Крамер, – ответила я, оглядываясь через плечо.

Култи это явно ничего не сказало.

– Впервые слышу. – Он перевел взгляд на меня. – Не хочешь рассказать, что это было?

– Не особо, – искренне ответила я.

Я предпочитала не распространяться о том, что произошло в национальной сборной. В основном о событиях тех дней знали только непосредственные участники, включая Дженни и Харлоу. В мои планы не входило посвящать в мой идиотизм еще больше народа. И хотя меня уверяли, что я ни в чем не виновата, я сама ругала себя, что повелась на обман. У него ведь даже следа от обручального кольца не было, не то что его самого, блин.

– Она назвала тебя шлюхой.

Стыд и возмущение захлестнули меня волной, прилив к щекам жаром.

– Я не шлюха.

– Можешь не доказывать, я и так знаю. – Видимо, он понял, что я не поверила, потому что посмотрел прямо в глаза и сказал: – Я разбираюсь в женщинах. Большой опыт.

«Большой» – это еще мягко сказано. Почему-то мысль об этом вызвала отвращение.

– Не сомневаюсь.

Я лично видела, как некоторые девушки вешались на ребят из университетской команды и липли к моему брату. Даже не самым привлекательным и приятным в общении игрокам после матчей все равно приходилось отмахиваться от поклонниц. А Култи… Култи – это совсем другой уровень. Даже представить сложно.

На мгновение в груди вспыхнуло какое-то странное чувство. Ревность, наверное, или что-то настолько же глупое – спасибо тринадцатилетней Сэл, которая до сих пор жила где-то внутри.

Я затолкала ее обратно в чулан под лестницей.

– Ну ладно. Очень рада, что на меня не срабатывает твой шлюхометр, – слабо улыбнулась я. Встреча с Эмбер выбила меня из колеи; то, что Култи услышал ее слова, делало только хуже. Мне просто хотелось домой. Кивнув в сторону парковки, я спросила: – Подвезти?

– Меня ждет водитель. – Он указал в дальний угол парковки, туда же, где стояла моя машина.

Я кивнула, и мы пошли в ту сторону, иногда оглядываясь назад и проверяя, не поджидают ли где-то фанаты Култи, как это было на прошлой игре. Моя машина оказалась припаркована куда ближе, чем его, и я махнула на нее рукой.

– Если ты завтра свободен, можем выбраться поиграть, только недолго и без лишней агрессии. – Мне требовался отдых.

– Где?

Я на секунду задумалась; поле, пришедшее на ум, было небольшим, но хорошим. Я назвала место.

– Нужен адрес?

Он покачал головой.

– Во сколько?

Мы вместе решили, что чем раньше, тем лучше.

– Нога выдержит? – спросил он.

– Да, если не наступишь, – сказала я, забросив сумку в багажник. – Спокойной ночи, тренер.

– Gute nacht[23], – ответил он и кивком указал на машину.

Я села за руль и помахала ему в зеркало заднего вида.

«Уже 9:30?»

Утром следующего дня в 9:29 я подъехала к дому Култи.

Потому что обещала его подвезти.

Так. Он срет.

Выглянув в окно, я обвела взглядом большой двухэтажный дом. Култи написал в восемь утра и попросил заехать за ним. Я не стала спрашивать, почему он не мог вызвать личного водителя, чтобы добраться до поля. Хотя хотела, конечно. Очень хотела.

Я обещала подвезти Короля, чтобы поиграть с ним в футбол.

Как так вообще получилось? Я в жизни не ожидала ничего подобного. Мы, получается, с ним… дружили? Хотя на машине обычно заезжали не за друзьями, а за партнерами перед свиданием.

Выбравшись из машины, я подошла к двери, которую запомнила еще с тех пор, когда его подвозила. Дом был большим, но не безумно огромным, пусть сама я выросла в доме в два раза меньше. Ну и что? Как будто я больших домов не видела.

Позвонив в дверь, я отошла и сомкнула за спиной руки. Не прошло и минуты, как дверь распахнулась и на пороге появился Култи в черных спортивных шортах и синей футболке, держащий в руках большой стакан чего-то зеленого.

– Проходи, – приказал он, отступив в сторону.

Я послушно вошла, стараясь не пялиться на кремовые стены слишком открыто.

– Доброе утро.

– Доброе. – Он закрыл дверь. – Дай мне десять минут.

– Ага. – Я покосилась на стакан в его руках, а Култи обошел меня и направился по коридору в глубь дома.

Сложно было не заметить голые стены и скудную обстановку. Даже в гостиной, мимо которой мы проходили, обнаружился только трехместный диван перед большим телевизором. Ни футболок в рамках, ни трофеев, ни других вещиц, которые показали бы, кем является хозяин этого дома. Следующая дверь вела в большую просторную кухню, в глаза бросались нержавеющая сталь фурнитуры и гранитная столешница – все это смотрелось как более дорогой вариант какой-нибудь кухоньки из икеевского каталога.

– Есть вода, молоко и сок, – сказал он, проходя и залпом проглатывая зеленую бурду, которая была у него в стакане.

– Не надо, спасибо, – рассеянно ответила я, выглядывая во двор через большое окно над раковиной. Кроме новенького газона, который не помешало бы хорошенько полить, там ничего нет. Большинство домов в этом районе построены на месте старых участков, и дом Култи занимал столько места, что в небольшом прямоугольном дворе места едва хватило бы разве что на столик с креслами, если бы они ему понадобились.

Култи склонился к раковине, чтобы ополоснуть стакан, и задел меня плечом.

Я отодвинулась от окна и от него.

– У тебя отличный дом.

Он кивнул, рассеянно оглядевшись.

– Давно переехал?

– Два месяца вроде, – ответил он.

Зашибись из него собеседник. Я посмотрела, как он ставит стакан в посудомойку, и кашлянула.

– Район тут хороший.

Он пожал плечами.

– Тут тихо.

Что-то в этих словах заставило задуматься.

– Никто не знает, что ты тут живешь?

Немец бросил на меня скептический взгляд. Я так и не поняла, что он значит.

– Никто. – Он продолжал как-то странно смотреть на меня. – Я готов выходить.

Значит, он не хотел, чтобы люди про него знали. Неудивительно, но я решила не развивать тему.

– Пойдем.

Забрав из полупустой гостиной спортивную сумку, Култи вышел за мной, включил сигнализацию и запер дверь. Черная «Ауди» стояла во дворе, отгороженная от проезжей части кованой решеткой.

– Значит, соседи не знают, что ты тут живешь? – спросила я, когда мы сели в машину.

– Нет. Я ухожу и возвращаюсь раньше них.

– А как ты покупаешь продукты? – Мне всегда было любопытно. – Заказываешь онлайн?

– Хожу пешком. Магазин в трех кварталах отсюда.

Пешие прогулки, личный водитель, все эти вопросы о лишении прав от людей, которым платили за расследования… Я с любопытством покосилась на Култи, но решила не закапываться слишком глубоко. Какая разница? Даже если и было что-то такое, меня это не касалось, как его не касалась история с Эмбер и ее тупым мужем.

– Наверное, я просто не понимаю, как тебя до сих пор не узнали. Ты же везде, даже на рекламном щите у моего дома, – сказала я, покачав головой. С другой стороны, я так привыкла видеть его на плакатах, что могла бы разглядеть его лицо в любой кляксе.

– Никто не обращает внимания. Я ношу кепку, и единственные, кто со мной разговаривает, – это пожилые люди на скутерах, которым не дотянуться до нужной полки.

Я улыбнулась, поглядев на него.

– Не представляю, как ты так живешь, если честно. У нас есть фанаты, но это другое. Футболку с моим номером носят только брат с родителями. Но я не люблю быть в центре внимания, так что меня устраивает.

Он склонил голову, глядя в окно. Его голос был таким серьезным, таким отстраненным, что я с трудом отвела от него взгляд.

– Мне хватило чужого внимания. Больше не нужно.

Значит, поэтому он жил здесь и носил кепку в магазине.

Иногда кажется, что у некоторых есть все. Что еще надо? Деньги, внешность, слава. Чего тут желать? Друзей? Отношений? Кого-то, кто мог бы развеять скуку?

Лично я знала сотни людей, но лишь семеро были по-настоящему мне близки. И пусть мы общались с ними очень давно, только пятеро точно остались бы со мной даже после футбола.

Вновь покосившись на Култи, я подавила вздох. Жалеть его не входило в мои планы.

* * *

– Тебе места мало? – прохрипела я.

Култи прижался плотнее.

– Да.

Одновременно защитник и нападающий, он загнал меня в угол, чтобы я не смогла увести мяч. Он играл грубо, даже немного жестко, будто я была просто низким мужчиной, и не боялся телесного контакта – явления, часто возникающего в футболе. Он теснил меня, сдерживал, а я отвоевывала сантиметр за сантиметром, пробиваясь вперед, и иногда срывалась на бег в надежде обойти его.

Получалось не очень.

За всю игру я добралась до мяча всего раза четыре, и в итоге Култи либо вынуждал меня выбить его за пределы поля, либо отбирал сам. Это одновременно бесило и раззадоривало, особенно когда я гналась за этим громилой или пыталась не дать ему отобрать мяч.

Играть с кем-то, кто быстрее, сильнее и талантливее, довольно непросто, но я хотя бы пыталась, и в итоге Култи победил один – ноль, удачно пробив по «воротам» из палок и пустых бутылок, найденных у меня на заднем сиденье.

Хренова немецкая буханка.

– Еще раз?

Уложив руки на бедра, я пару раз глубоко вдохнула через нос и кивнула стоящему напротив мужчине, который тоже переводил дыхание. В парке, который находился в двадцати минутах езды от его дома, не так уж много народу, но больше, чем когда мы только приехали.

– Давай, – вопреки здравому смыслу сказала я.

И мы продолжили.

Накопившаяся усталость нам не мешала. Стоило мне завладеть мячом, как Култи бросился следом, отставая буквально на шаг. Он начинал потихоньку сдавать, и я этим пользовалась. Вчерашняя игра вымотала меня, но Култи был на тринадцать лет старше и давно не тренировался. И в скорости я ему практически не уступала.

– Тормозишь? – выдохнула я, пытаясь обвести его и свернуть влево.

– Молчи и играй, – хрипло пропыхтел он.

О да, ему конец.

Краем глаза я заметила группку людей, наблюдающих за нами с края поля, и тут же Култи поставил мне подножку.

– Сволочь, – прошипела я, едва успев увернуться.

Воспользовавшись заминкой и моей злостью, он увел мяч.

Собрав в кулак последние силы, я все же смогла отобрать его, бросилась к воротам и пробила по мячу. А когда мяч влетел в них, то вскинула руки и показала Королю язык.

– Я победила. – О да, я вела себя совершенно по-детски и непрофессионально.

Словно решив окончательно добить Култи, наши зрители начали аплодировать.

Кое-кому это не понравилось. Даже, я бы сказала, немного взбесило.

Вот и чудно.

– Оуе! Muchacha! Es el Aleman?[24] – крикнули с края поля.

– Callate tonto[25], – шикнул на него кто-то другой.

Я в растерянности обернулась на недовольного Култи. Сейчас, присмотревшись, я поняла, что наши зрители были латиноамериканцами лет под тридцать и старше. Немец молчал, не реагируя ни взглядом, ни жестом.

– Amiga! Es Kulti?[26]

Их всего шестеро…

Я снова посмотрела на Култи, но тот только пожал плечами. Чтоб его.

– Si es, – признала я. – Рего no le digan a nadie[27].

Парни тут же подскочили, хватаясь за головы.

– No chinges! – Да уж, «ни хрена», это уж точно.

Секунду спустя они уже окружили немца, заваливая его торопливыми фразами на испанском и разглядывая во все глаза, будто никогда не видели ничего подобного.

И только когда парень, обратившийся ко мне первым, сказал No me digas![28], Култи на безупречном испанском ответил:

– No soy fantasma[29].

Это вызвало новый приступ безумия.

– Ты говоришь по-испански! – воскликнул один из парней на родном языке.

Немец пожал плечами и легко улыбнулся.

Я еще немного понаблюдала за мужчинами, заваливающими Култи вопросами, на которые тот отвечал так, будто испанский был для него родным.

Не буду врать: помимо хорошей задницы, в парнях меня привлекало знание языков. Райнер Култи сам по себе привлекателен, эталонный образец, так сказать, но владение испанским сделало его на тридцать процентов привлекательнее.

Ну ладно, минимум на тридцать процентов.

Но я не собиралась об этом задумываться. Он мой тренер.

И мой друг. Наверное.