Глава четырнадцатая

Четверть часа, не меньше, понадобилось на выяснение, что же Алек тогда собирается делать. Поиск истины временами срывался в неконтролируемые поцелуи и выяснение совсем другого – кто кого больше любит и почему, что здорово осложняло дело. Но в итоге они все же справились:

– Аля, – магистр чуть отодвинулся от нее, понимая, что иначе закончить с этим им не удастся никогда. – Давай я тебе все сейчас вкратце повторю, а то некоторые вопросы у нас уже на второй круг пошли, если не на третий.

Она кивнула, и тоже сдала на полшага назад – проблемы с самоконтролем были сейчас не только у ее мужчины.

– Так вот – первое, – с благодарностью кивнул тот, – Скользкий господин Инкогнито наверняка теперь в моем мире, на «основе», как они его называют. Больше никуда он деться не мог, если именно тамошний ключ был в портальной шахте, когда я его туда спровадил, а ты своим выплеском ее распечатала. Так что не сомневайся.

– Даже не думала, – и правда, об этом скользком гаде она сейчас думала меньше всего. Зато Алек, оказывается, сбрасывать того со счетов не торопился:

– Слой этот его не примет и постарается выбросить. Летально, если верить тому, о чем он сейчас проболтался. Сам же уйти оттуда он теперь не сможет – бляхи артефакта ты его лишила, – Алек раскрыл ладонь, где лежал инквизиторский кругляш, и в который уже раз неверяще покачал головой.

Ну да, лишила. Правда сама не поняла как. А вот что портал открылся аккурат после того, когда под удар ее силы угодила вот эта вот… штука, сомневаться не приходилось. Оставалось лишь кивнуть.

– Но это вовсе не значит, что о нем теперь можно забыть, и помощи он там не получит – на подобные подарки я бы не рассчитывал, хотя и сильно хочется. Особенно с учетом того, что его могут уже искать – пересчитать после пожара сгоревшие винтолеты и сообразить, что одного не хватает, не так уж и сложно, достаточно подождать, пока там все остынет. А отсюда вывод – времени у нас с тобой немного.

– На ритуал? – поморщилась она.

– И на то, чтобы решить, куда нам отсюда потом уходить. Оставаться точно нельзя. Понимаешь? Свидетели инквизиторским сомнительным делишкам не нужны – это ты правильно заметила. Нас будут убивать, особенно теперь.

– И ты предлагаешь?.. – особых сомнений, что именно он предложит не было. Так и оказалось:

– Ко мне? На основу? Тебя я там удержу без малейших проблем.

– И какая разница, а? Сам знаешь, к вам инквизиция шастает точно так же, как и сюда, разве что задерживается не особо.

– Но там все-таки мой мир, должно быть легче…

– А здесь – мой. И чем это нам помогло? – Аля вдруг поняла, что он был прав: сейчас у них все пойдет на второй круг, и спохватилась: – Слушай, а давай с этим все-таки потом? Вернемся лучше к твоим пунктам. Первый, про инквизитора, я поняла, а что во-вторых?

– Ритуал, конечно, – еще больше помрачнел тот. – Но тут уже чисто мое дело – втягивать тебя в это я не стану. Могу представить, каково тебе будет снова смотреть на те головы…

– Нет уж, – Аля так сжала зубы, что те скрипнули. – Пойдем посмотрим. Говорила ведь уже, мне надо это сделать. И быть уверенной, что знакомых среди них нет.

– Но, – начал Алек, сообразив, о ком она сейчас, – сказали же, что матери твоей там быть не может?

– Уверена, понимаешь? – упрямо сжала она губы. – Я хочу быть уверена! А наговорили нам с тобой сейчас много чего. Разного.

И закончила, дождавшись понимающего кивка:

– Втягивать же меня никуда не требуется – давно втянута. И помочь я тебе могу – хотя бы с силой. Она ведь тебе нужна, так? И моя, и этого места тоже? Надеюсь Вафка не обидится, что пару недель потом не сможет сделать тут почти ничего. А если и обидится… Ладно, сначала головы.

Магистр поколебался, но все же шагнул вслед за ней к освещенному входу винтолета, чтобы не без труда спустить на землю увесистый ящик.

– Уверена? – все-таки уточнил он еще раз, прежде, чем его открывать.

– Да! – Подтвердила Аля. Но едва тот поднял крышку, тут же резко отшатнулась: – Ч-черт!!! Но как?!!

Первой, кого они там увидели, оказалась некромантская мышь! Удобно устроившаяся в последнем, пока еще свободном гнезде.

– Скорее уж «когда», – магистр, похоже, с трудом удержался, чтобы не почесать в затылке на манер Вафки, отчего Аля вдруг нервно и крайне неуместно хихикнула:

– Сдается, господин некромант, вам теперь от нее никогда не избавиться.

– Ну, избавиться-то нетрудно, – а вот он предпочел ответить ей серьезно. – Всего-то и требуется, что оборвать нашу связь да правильно упокоить потом тушку.

– Но это не сейчас, – посерьезнела и она тоже. – Сейчас важнее двенадцатая голова и где ее брать.

– Ну так вот же она, – магистр равнодушно ткнул в сторону тела чистильщика, все еще лежавшего в углу – там, где раньше был и ящик. – Пусть и не ведьмина, но он сам сказал: это уже не слишком важно и замкнуть круг подойдет почти любая. Вот пусть сам и замыкает раз так – вполне справедливо выйдет.

– А кто подумает о справедливости для остальных? – Аля внимательно вгляделась в каждое из одиннадцати лиц – странно умиротворенных и словно застывших в безвременье. Но не найдя среди них знакомых, не успокоилась, а наоборот, разозлилась еще больше. – Кто их спросил насчет участия в этом чертовом ритуале?

– Аля, – магистр вдруг оказался между ней и ящиком, силой развернув за плечи в противоположную от жуткого зрелища сторону. – Ты сама сейчас готова была предложить свою, не забыла? Так почему отказываешь в этом праве им? Уверена, что они решили бы иначе, узнав о цене, что заплатят все, если ритуала не будет? Да и разве можно теперь хоть что-то для них поменять?

А потом обнял, снова позволив спрятаться от всех этих ужасов в кольцо своих рук:

– Я ведь с самого начала говорил – лучше мне одному все тут сделать. А ты посиди где-нибудь в сторонке… Или погуляй…

– Нет, – взяла она себя в руки. – Я помогу. Сказала же.

И вот теперь Аля готовила свой собственный ритуал. Пока магистр, за ноги оттащив тело за пределы капища, поднимал так нужного ему свидетеля. А его многострадальная немертвая мышка тихо лежала на мху прямо возле алтарной плиты – дожидаясь, когда и до нее дойдут руки.

– На сухи лес,

На цёмныя ляса,

На бальшыя балата,

Гдзе птшка ня лятае,

И чалавек гдзе ня захадае…

Аля неспешно шла вокруг плиты, стараясь прислушиваться к себе и своим ощущениям, а не к тому, что там делает некромант – не было у нее любопытства по этому поводу. Но и неприятия, как ни странно тоже. Что должно быть сделано – надо сделать, спорить или отрицать очевидное бессмысленно. Даже если это спор с собой…

Вот! То, что она искала.

На лишние сейчас мысли Аля все же отвлеклась, причем так, что едва не пропустила отклик места. Но теперь спохватилась и была уверена – ей не почудилось: это оно. Критически оглядев высокие, но компактные заросли орешника, перед которыми замерла, решила, что да. Это ей подходит вполне. И раскинув руки в стороны, закружилась вокруг себя – подняв лицо к небу, прикрыв глаза и теперь уже неслышно, одними губами, выпевая то, что знающие женщины должны нашептать над постелью новобрачных. От этого шепота, услышанного и принятого местом, поднималась и густела трава, сама собой переплетаясь в шелковистый покров над периной сухого мха, а ветви орешника наоборот, склонялись вниз, но тоже переплетаясь густым пологом. Непроницаемым ни для кого, кроме ведьмы. И того, кого она сюда позовет…

– Аля… – некромант вошел в круг замшелых камней когда она уже закончила, замерев перед тем, что у нее в итоге вышло и почти не в силах поверить, что смогла такое.

– Узнал, что хотел? – обернулась она к нему.

– Да. Могу уже начинать.

– На рассвете, не раньше – идеальный будет час. Хочу взять всю силу этого места, раз уж оно мне, наконец, откликнулось – и ночную, и дневную. Нам ведь она вся понадобится, правда? А еще к рассвету домовик должен добраться до Ирулана и, уверена, узнав, где мы, катши тут же рванет сюда. Хорошо бы успел – поговорить с ним будет нелишним.

– Имеет смысл, – Алек подошел вплотную, осторожно положив руки ей на талию и притянув к себе. – Я бы с ним и правда кое-что обсудил, прежде чем начинать. Вдруг что толковое подскажет.

– Подскажет, даже не сомневаюсь. Но кто бы мог подумать, что ты это однажды скажешь? – смешок у нее вдруг перешел во всхлип, а потом еще один – все же сегодняшние события сумели ее догнать, сколько она ни пыталась сопротивляться. Да и силы оказались не бесконечны.

Прикрыв глаза, она хотела уткнуться Алеку в грудь, прячась там от надвигающейся истерики, когда вдруг поняла, как ее щек осторожно касаются губами, собирая бегущие по ним слезы. А распахнув ресницы, увидела очень близко его лицо, прежде чем почувствовать его губы на своих губах. И ответить на поцелуй – не раздумывая и не колеблясь. Словно это и была та самая единственная соломинка, за которую и стоило только сейчас держаться.

– Может, – не слишком охотно оторвался тот от нее через несколько минут, – вернемся в эту вашу летучку, а?

Показалось, что голос у него здорово просел и звучал чуть прерывисто.

– Нет. У меня получше идея есть, – правильно поняла она его. – Идем!

И обернувшись, рукой отвела сплетенные ветви перед входом в свой уютный шалаш, откуда пахнуло летним теплом и ароматом, не иначе специально припрятанными здешним волшебным местом как раз для такого случая.

– Подожди, – чуть придержал он ее за руку. – Я ведь правильно понял, зачем ты меня зовешь?

– Конечно, – а вот теперь ее качнуло в сторону чуть истерического веселья. – Что тут можно понять неправильно? Я ведь говорила уже, как нам, ведьмам, проще всего передавать другим свою силу. Или забыл?

Ничего он не забыл, судя по тому, как притиснул ее к себе, невольно делая шаг вперед. И Аля отпустила ветви, позволив им опять сомкнуться и переплестись, но теперь уже за спиной. Отрезая их от всего на свете, кроме друг друга:

– Возьми. Сколько сможешь и сколько захочешь.

– А не боишься, что я заберу все?

– Не боюсь. Забирай, если удержишь.

– Аля…

– Забирай, – упрямо повторила она. – Я же понимаю, что шансов у нас сейчас не слишком много. И если это хоть на гран их повысит… В общем, не стесняйся. Сдается, мне лучше будет умереть так, чем в руках у инквизиции. Опять же есть вариант, что ты меня потом еще и поднимешь – как мышку.

– Глупости не болтай, мышка!

– Я серьезно!

– Не болтай, – повторил он и опять закрыл ей рот самым эффективным в этой ситуации способом. Поцелуем.

А вот когда и кто первым начал раздевать другого, Аля не поняла – не до того оказалось. Или просто одновременно? Но делали они это настолько неторопливо, словно впереди у них был не остаток ночи, а целая вечность.

Куда спешить, если собираешься отдать, всё, что у тебя есть? И принять тоже всё. От того, кто готов сделать то же самое для тебя.