Глава шестнадцатая

Жемчужный Алеков свет над поляной и правда начал редеть, зато небо наоборот, просветлело.

– Да, пора, – кивнула Аля, поняв, что на все – про все у них остались последние минуты, – А вам с детьми лучше бы улететь отсюда подальше, чтобы и правда не затянуло. И спасибо. За все.

– Ну тогда и еще совет дам, – кивнул Ирулан, с достоинством принимая эту благодарность. – Алек, отдай тот кругляш ведьминому фамильяру. Сдается, у него больше шансов по сторонам поглядывать, пока вы своим ритуалом по уши заняты будете. И среагировать, если что заметит, ему тоже проще окажется.

– То есть положиться на случай? – приподнял тот брови. Но подумав, совет принял.

– Иногда так и правда выходит лучше всего. – И не дожидаясь возражений развернулся к Але и Келассе: – Так, дамы, вы уже прощайтесь… только чуть подальше отсюда, а мы пока последнее приготовим.

Алек покосился на катши:

– То есть ты мне сейчас поможешь?

Кот в свою очередь покосился на ящик и кивнул:

– Куда ж деваться? Сам не успеешь уже ни черта. А вы обе идите, идите, на бережок хотя бы. Время и правда поджимает, да и детям на такое смотреть не след…

Когда пару минут спустя Аля вернулась, перетискав на прощание всех котят, да и Келассу тоже, ящик уже был пуст, возле каждого из камней, наоборот, что-то неотчетливо виднелось, а некромант стоял в центре плиты, выверяя последние сантиметры для лежавшего перед ним ключа и разминая руки.

Ирулан, торопливо ткнувшись носом ей в колени, но не дав обнять, столь же торопливо поднялся на крыло и унесся в сторону берега – к своим. А потом, надо полагать, и дальше – за реку. Что ж, бегущая вода и впрямь хорошая защита. Что бы тут сейчас не случилось, и с летучим семейством, и с деревней в любом случае все будет в порядке. Наверняка. А им с Алеком осталось просто сделать… что должны. И она, быстро пересадив Черныша с плеча себе за пазуху, тоже шагнула на плиту, встав позади некроманта:

– Готов? – первый рассветный луч мог пробиться сквозь ветви деревьев вокруг поляны в любую секунду.

– Да, – магистр деловито поправил за поясом пистолет, с которым так и нашел сил расстаться, раскинул руки в стороны, а она тут же положила пальцы ему на запястья. И сразу почувствовала, как разворачиваются сзади серые крылья, что укачивали и успокаивали ее ночью, заставляя забыть обо всем, кроме того, что лишь и стоило тогда помнить. Вот только сейчас это были их общие крылья – потому как развернулись они не за его, а за ее спиной, прижав к Алеку еще ближе.

Котенок возле груди пискнул было, но повозившись и поудобнее перехватив доверенный ему инквизиторский кругляш, быстро унялся.

– Аля, – полуобернулись к ней, пользуясь этими последними мгновениями затишья, – просто хочу чтоб ты знала: я давно не чувствовал себя настолько живым, как рядом с тобой. Странно звучит – при моей-то профессии, как сказал бы один наш недавний знакомец – но уж как есть.

– Как раз наоборот, не странно, – потерлась она носом о его чуть колючую уже щеку, не скрывая улыбки, пробравшейся в голос. – При твоей-то профессии. Гораздо удивительнее, что и у меня ровно такие же ощущения… Начинаем, да?

– Да!

Солнечный луч, прорвавшись сквозь голые ветви, ударил прямо по глазам, и они, рывком содрав с портальной шахты все зашиты разом, начали.

Что бы там Алек не говорил насчет своей роли пугала, но поначалу выступить ему пришлось наоборот, приманкой. Вернее, приманкой должно было стать то ощущение спокойной и мягкой силы, которое пошло от него в настежь открытый сейчас портальный колодец. «Дырку от ножа, пробившего стопку блинов» – невольно вспомнила Аля навязчивое Либаново сравнение. Но сама она пока не вмешивалась, чувствуя себя рысью, притаившейся в засаде и поджидающей идеальный для успешного прыжка момент. Чтобы именно тогда долбануть... Нет, не так! Чтобы помочь сделать это своему некроманту. У их гениального плана должен быть лишь один исполнитель, перетягивать одеяло сейчас точно не время.

А пока то, что они собирались сюда выманить, не должно было почуять никакого подвоха. Только невозможно вкусный и доступный кусочек, от которого никак нельзя отказаться. Да и зачем? Если взять его наверняка очень легко? Само-то оно намного, намного сильнее…

Аля аж вздрогнула, когда поняла, что это уже не ее мысли. И что вот так, похоже, она чует это самое нечто. Но быстро взяла себя в руки – не до того, теперь нужно быть готовой в любой момент.

– Н-на! – некромант поддел носком ботинка камень ключа, прицельно отправляя тот в яму перед плитой. А вслед за ним туда же отправился хлыст силы, свитой из двенадцати жил, потянувшихся к нему от каждого из камней капища. От того, что под ними сейчас лежало. Свившись петлей, он тут же захлестнул нечто черное, метнувшееся в сторону скорее от неожиданности, чем от страха.

Да, так и есть. Ее ведьмино чутье ловило сейчас не опасения твари, а скорее уж веселый азарт. Которого вдруг здорово поубавилось, когда и с другой стороны – от провалившегося в шахту ключа – потянулась вторая такая же точно петля еще одной удавки, растянув и зафиксировав «это» на манер распяленной для сушки шкуры.

Пара секунд, не меньше, понадобилась Але, чтобы сообразить в чем дело – некромант опять воспользовался подсказкой инквизитора! И пусть вот так, но сумел-таки пробиться сейчас в свой мир, выдрав обратно отнятую у него силу. Аля, настолько плотно была сейчас с ним связана, что и сама увидела одно за другим четыре потрясенных лица. Сообразивших, наконец, что чужая, украденная когда-то мощь уходит от них, прихватив заодно и собственный дар. И навсегда оставляя их без малейшего проблеска силы.

Последнее из лиц оказалось женским – догадаться кто это труда не составило.

Красивая… Гораздо красивее, чем сама Аля. Ну так ей же хуже, что в свое время не сумела сделать правильный выбор.

Выходит, мести своей Алек добился. Уже. Независимо от того, как у них все в итоге сложится.

А потом в собранный там жгут силы влилась еще одна ниточка со смутно знакомой аурой – кажется, под горячую руку некроманту подвернулся и господин Инкогнито. Значит и те, кто помогал им сейчас отсюда, расставленные в виде голов по периметру капища, тоже получили свою долю сладкого и холодного лакомства.

Пойманное нечто, сообразив, наконец, в какую ловушку угодило, взревело и заметалось уже всерьез. И Аля поняла – пора. Ее выход.

– Цепы, цепы, – одними губами зашептала она, чтобы не дай боги не отвлечь магистра, полностью сосредоточенного на задаче удержать мечущегося пленника, а привычный холодок силы потек снизу к пальцам, тут же вплетаясь в эти путы. – Цепы кованы, не руками деланы…

Но главное – то, что она сейчас в него лила, собиралось в тугой комок где-то под грудиной некроманта, чтобы в нужный момент ударить оттуда…

– Да!!! – заорал Алек, спуская с привязи тугую, почти осязаемую плеть силы, ударившей в это странное то ли лицо, то ли морду с постоянно плывущими, нечеткими очертаниями. – Гори в аду!!!

На долю мгновения тварь проявилась полностью, давая понять, что стоит за ее обликом все же бывший человек, и заметалось еще отчаяннее. От непрерывного рева уже закладывало уши, а от горелой вони защипало нос. Нет, Аля не могла сказать точно, чудился ей этот запах или оно и вправду было – она вообще ничего не могла сейчас сказать точно. Потому что тоже словно растворилась в некромантской силе, вливая… и вливая… и вливая в нее свою собственную. И понимая, что этого все равно не хватает… не хватает… не хватает…

Пока от нее – от бывшей ведьмы – совсем уже ничего не осталось.

Сдается, они с Алеком оказались слишком самонадеянны, связавшись с тем, о ком почти ничего не знали.

Краем уплывающего сознания Аля видела как факелами вспыхивают головы под валунами капища, получая, наконец, свой долгожданный покой. Как рассыпается прахом совершенно забытая ими некромантская мышка под одним из углов алтаря. Как никнет и ломается высушенными палками давший им вчера приют орешник и… Откликается само место, выкидывая их из своего слоя как опасную заразу. Но плеснув напоследок горсткой силы – словно пинком под зад. Впрочем, Аля и это приняла с радостью, тут же перелив все в цепенеющего магистра. А тот – в тварь.

Секунду. Этим они выиграли еще одну секунду жизни, загнав жуткое нечто в стазис полной неподвижности. И как раз ее Алеку хватило, чтобы выдернуть из-за ремня пистолет и разрядить в гротескную морду, разлетевшуюся на множество мелких, жалящих осколков. Словно пальнул тот сейчас в стекло. Или зеркало.

– Там! Красное!!! – тоненький мяв обретшего вдруг дар речи котенка разбавил оглушительную тишину, навалившуюся после того, как тварь, наконец, заткнули, а эхо выстрела перестало метаться переломанным эхом в пространстве, куда их выкинуло. – Туда надо!

Но еще неожиданнее оказалась другая реплика, совпавшая с рывком, вынесшим их… куда-то:

– Закрывай!!! – незнакомый женский голос не то чтобы уже истерил, но был к этому опасно близок. – Тибс, я тебе сама башку однажды сниму за такие выходки! Закрывай!!!

– Уже, – гораздо спокойнее откликнулся ломкий юношеский голос. – Закрыто все, госпожа Анетте. И запечатано даже. Пальца вон собственного не пожалел – порезал так, что аж до сих пор струей кровит.

– Как запечатано?! А это тогда кто такие?!! Кто, я тебя спрашиваю?

Эта ругань в ее собственном предсмертном бреду показалась Але настолько неуместной, что она сдалась: все, хватит с нее. Умерла так умерла. Свой покой она тоже вполне заслужила. И нечего тут…