Глава пятая

– Повтори еще раз, – начала Аля, глядя как отмытый нечистик, замотанный в ее полотенце, жадно налегает на хлеб с молоком. Купить поесть она успела прямо перед закрытием магазинчика в конце улицы, влетев туда, когда хозяин уже готовился его запирать и даже успел повесить на дверь соответствующую табличку. И уговорила профессионально услужливого дядьку немного погодить с этим. А затем, второпях и не разбираясь, сгребла все, что первым попалось под руку, расплатилась, и так же стремительно умчалась обратно. Но теперь, глядя на аппетит их гостя, начала сомневаться – а хватит ли этого? – Сколько, говоришь, ты в той квартире прятался?

– Так полгода, почитай, – терпеливо повторил тот между двумя шумными глотками из блюдца – с чашкой он бы справиться не смог, слишком тяжелая для его маленьких морщинистых ручек.

Магистр, завершивший-таки свой обряд в комнате по соседству и торжественно возложивший засушенного грызуна в центр собранной там непонятно как и из чего пентаграммы, тоже недоверчиво уставился на их увлеченно жевавшего визитера.

Вообще-то, историю свою тот успел рассказать дважды – сначала, быстро и сбивчиво – в той самой квартире, где его застукали, а потом – гораздо подробнее – повторил уже здесь. Но все равно поверить, что вот это вот мягкое, маленькое и лохматое партизанило в квартире по соседству почти полгода, получалось с большим трудом.

Ему вообще верить получалось лишь с большим трудом, если уж начистоту. И вовсе не потому, что выглядел он как-то подозрительно. Скорее уж наоборот, усталая обреченность, с которой тот им сейчас каялся, наводила на мысли не просто об искренности, а об искренности запредельной. Но слишком уж фантастично все выглядело.

Нечистик, по его словам, был местным домовиком, и был им очень-очень давно – чуть ли не с момента постройки этого дома. То есть, как тут же прикинула про себя Аля, лет шестьдесят-семьдесят минимум, а то и побольше. Сначала обосновался на том самом чердаке, путь куда Але был неизвестен, но потом, когда облавы против мелкого народца в городе стали слишком уж частыми и непредсказуемыми, перебрался в квартиру, где обретался и сейчас – успешно заменив старенькой и подслеповатой тогдашней жиличке безвременно почившую кошку. Что интересно, подмены та даже не заметила, хотя к племени катши нечисть и близко не относился, а из кошачьего у него были разве что усы – такие же белые и пышные.

Еще раз приглядевшись к глазастому сморщенному личику, гротескно похожему на человеческое, Аля прикинула, что домовик он и есть, конечно. Кто ж еще? Если катши без зазрения совести копировали облик и привычки кошек, здесь прообразом явно послужили люди. Что и не удивляло – большинство нечистиков, еще когда вживались в новый для них мир, шли именно этим, самым простым и напрашивающимся путем.

– Слушай, – Аля вдруг сообразила, что есть шанс прояснить кое-какие детали, рассказывать о которых тот же Ирулан ей категорически отказывался. – А зачем вы вообще сюда приходите? Чем вам в вашем-то мире не живется?

– Какой наш? – поднял тот на нее равнодушные и тусклые как старые пуговицы глаза вообще без белков. – У тех, кто сюда идет, никакого другого мира не осталось. И никакого выбора тоже.

– А? – неожиданно заинтересовался магистр, до этого разве что ногой в пол не стучавший от нетерпения поскорей спровадить гостя обратно и заняться уже своим давно и тщательно подготовленным делом. Лишний зритель был ему совсем ни к чему. – Как это не осталось?

– Да как обычно, – тусклым у домовика был не только взгляд, но и голос – казалось, все, что его интересует, это исключительно молоко и хлеб. Вот к ним он точно относился бережно и внимательно, а к беседе… Ну надо же чем-то за угощение платить? Так почему б и не этим? – Было, а потом… нету.

– Почему? – и не думал отставать дух, на которого нечистик, поначалу искренне шарахавшийся, тоже смотрел теперь вполне равнодушно. – Почему вдруг нет, если было? И почему «как обычно»?

– Не знаю, – показав мелкие и частые зубы, тот отхватил здоровенный кус от зажатого в руках ломтя и, чтобы не подавиться, тут же хлебнул молочка. Белая струйка потекла по темному и морщинистому подбородку и закапала на стол, растекаясь лужицей. Аля поклясться бы могла, что сделано оно было специально – отличный ведь повод не отвечать. Но поскольку взгляд магистр не отводил, нечисть все-таки выдавил: – Или не помню. Старый я совсем. Забыл.

Но Алек упорно не унимался:

– То есть часть… ну, скажем, ярусов, где вы жили. Или, назовем их, этажей… ты же понимаешь, о чем я сейчас, да? Так вот, часть их уже не существует? Или просто не пригодна теперь для вас?

– Не помню, – механическим голосом повторил домовик и снова куснул хлеба так, что тот едва в рот ему поместился.

– Погоди, какие этажи? – вклинилась Аля в наступившую за этим неизбежную паузу. – Какие ярусы?

– Я тебе потом расскажу, – голос магистра неизвестно с какой радости был крайне довольным – словно на самом деле ему не просто ответили, а ответили именно то, чего он и добивался. – Позже.

Сообразив, что никто из них развивать эту тему больше не намерен, она подумала немного и вернулась к тому, с чего начали:

– Ладно, ну пожил ты какое-то время у той соседки котом, а дальше?

– А дальше у бабушки кроме кота так же внезапно завелся еще и племянник. – Против такого направления беседы нечистик не возражал. И даже говорить стал четче и гораздо правильнее. – Про которого раньше ни слуху, ни духу, ни разговоров никаких не было. А тут вдруг захаживать стал. Гостить… с гостинцами.

– Но ты решил ему не показываться? – сделала резонное предположение Аля, слушая, каким тоном и с какой брезгливостью на лице тот это рассказывает. Да у нее и самой особых сомнений не было, что племянником бугай был примерно таким же, как и соседом – липовым.

– Конечно. Кто ж из наших в своем уме чистильщику покажется? Пусть даже чистильщик он и не совсем?

И Аля, замершая стоило лишь упомянуть их контору, вдруг едва не хлопнула себя по лбу, неизвестно чему радуясь:

– Вспомнила! Вспомнила, где его видела!

Но тут же спохватилась:

– Алек, а давай и я тебе все подробно потом расскажу? – выразительно покосилась она на комнату, где наверняка уже скучала без них мышка в пентаграмме. Опять же несостоявшийся душитель, рванувший неизвестно куда и к кому, не мог не вызывать опасений.

– Давай, – покладисто согласился тот, явно уловив ход ее мыслей. – Подробно – потом, время и правда дорого. Но вкратце – прямо сейчас. Где-то у чистильщиков вы с ним и пересеклись, я правильно понял?

– Ну да, – отвела она взгляд. Не потому что был повод скрытничать, а просто пытаясь хоть немного собраться с мыслями. В двух словах всего и впрямь не расскажешь, а насчет «вкратце»…

– Но сам он при этом не чистильщик? – помог ей Алек, наверняка сообразивший, и чего она мнется.

– Не совсем, тут домовик прав. Не в штате он, а то ли механик в гараже, где я его и видела, то ли еще кто-то из вольнонаемных… Потом, в общем.

– Ну вот и я об чем, – кивнул нечистик, делая очередной смачный глоток, – обслуга он, по сути, а не чистильщик. Поплоше даже обслуга, чем вы, ведьмы. Но все равно, куда не надо про меня донес бы – аж со свистом. Они ж ведь как раз для этого там у вас и прикормлены, обслужники эти – доносить. Не знала, ведьма?

Аля знала, слухи до нее давно доходили. Но вот откуда оно было известно нечисти?

Домовик, пока она прикидывала, как половчее закрыть свернувший явно не туда разговор, дожевал хлеб, выцедил из блюдца последние капли молока, рыгнул без малейшего стеснения и попросил – так же равнодушно, как и все, что он делал:

– Я это… к себе пойду. Ладно?

– Уверен? – с сомнением уточнила Аля под не слишком довольным магистровым взглядом. – Может, все-таки здесь останешься? Не будем мы тебя убивать.

– Так-то да, – покивал тот. – Что не будете, уже понял. А все равно, привык я там, спокойнее оно мне как-то. Только можно еще и хлебушка остатки заберу? На сухарики.

– Бери, – щедро распорядился магистр, нетерпеливо прислушиваясь то ли к себе, то ли к тому, что происходит с пентаграммой в соседней комнате. – Бери что хочешь, и давай уже…

– Но не все подряд, – тут же вмешалась Аля, отбирая у нечистика бутылку с чем-то сладким и алкогольным, в суматохе тоже непонятно зачем прихваченную из магазина – заодно с коробкой нелюбимых ромовых конфет и подозрительно яркой пачкой печенья с отчетливо химическим запахом. Не иначе, затмение на нее тогда от всего случившегося нашло. Но это ж не повод скармливать домовику непонятно что, правда? А тем более не повод спаивать.

Нечисть с тоской в глазах проводил отодвинутое в сторону и вздохнул:

– Ты, ведьма, эт-та… Ты голову-то относительно моих знаний про вашего обслужника особо не ломай. Я тебе и сам скажу – клеймо на таких стоит. – И ткнул в сторону магистра – Вот он бы, сдается, увидел. И я вижу. Потому как совсем старый уже.

И сняв с просохшей и вновь распушившейся темной шкурки полотенце, начал торопливо упаковывать в него остатки еды со стола. Аля завороженно и бездумно следила за ловкими ручками, сноровисто собирающими себе узел «на дорожку», пытаясь до конца осознать, что ей сейчас сказали.

– Клеймо – это как инквизиторы ставят? – все же уточнила она, не понимая, какой ответ ее больше расстроит. Но по итогу опять не получила ничего конкретного:

– Знаешь уже, да? Ну так и спрашиваешь тогда чего?

Но выругаться просто не успела – у магистра тоже нашлось о чем полюбопытничать и он ее опередил:

– Старушку, у которой ты жил, этот клейменый племянник на тот свет спровадил?

– Помог, угу. Н-наследничек.

– А как же полиция? – вскинулась Аля. – Не могли же они спустить такое без разбирательства?

– Почему ж не могли? – злость, на секунду прорвавшаяся во взгляде у нечистика, снова затянулась ряской равнодушия. – Кому там на самом деле интересно, от чего помирают старушки, которым и без того вроде как давно пора?

– Хочешь его голову? – деловито предложил магистр. – В обмен на честный разговор о том, что у вас случилось?

– Ты же это не всерьез? – Аля аж поперхнулась, и пока приходила в себя, нечисть успела внимательно изучить призрака от макушки до ботинок:

– Приноси, колдун. Там посмотрим. – И шагнул к двери, поклонившись, прежде чем выйти:

– Ну бывайте, оба. За ласку, за разговор толковый – спасибо. А за обед так особенно.

– Скажи, что тебе еще нужно? – вдруг спохватилась она. – Я потом куплю и занесу.

– Да не переборчивый я давно, всему буду рад, – снова поклонился тот и выскочил в щель едва приоткрывшейся двери, утянув за собой и плотно увязанный узел из полотенца.

Аля тут же обернулась к магистру, собираясь высказать ему все что думает насчет сделок с нечистью, оплаченных человеческими головами – чьими бы те головы ни были, да так и замерла с открытым ртом глядя на стол.

– Вот ведь! – бутылки с ликером среди остатков продуктов, выставленных на его краю, не было. Как и яркой коробки с подозрительным печеньем. – Когда только успел, а? Глаз же не сводила, считай!