Глава восьмая

Аля чихнула, потянулась почесать нос и только тогда сообразила, что очухалась. Но открывать глаза не спешила – было страшно. Тишина, стоявшая вокруг, почему-то не успокаивала, а лишь еще больше настораживала, особенно на фоне четких до галлюцинации воспоминаний о последних секундах в ее квартире.

Что произошло? Их вырубили? Или они все-таки умудрились сбежать? Каким-то совершенно невозможным образом?

Выяснять ничего не хотелось. Хотелось наоборот, притвориться мертвой и тихо лежать дальше – насколько этого нежданного покоя хватит. Вот только всю жизнь так все равно не пролежишь...

– Ч-черт! – Стоило приоткрыть один глаз, как в поле зрения угодил маленький серый грызун, мирно покоившийся в густом клубке пыли – словно на давно уже заслуженном им маленьком облачке. Вот уж кому притворяться мертвым точно не требовалось.

Зато зрелище взбодрило почище пинка, мигом подняв Алю с чердачного пола, где она, оказывается, лежала. Ребра тут же заныли, но оценив, куда именно ее опрокинуло при падении, поняла, что еще легко отделалась – настолько впечатлял узкий и глубокий проем между двумя балками, поперек которого ее уронило. В рыжем, закатном свете, прямиком бившем в одно из слуховых окон, просматривался тот прекрасно.

Да как она себе вообще все там не переломала?

Но по-настоящему Аля испугалась лишь наткнувшись взглядом на тихого и неподвижного словно еще один труп магистра – уже в телесной его ипостаси. И… скрюченное тело нечистика у того в ногах!

– Алек! – пружиной подбросило ее к ним. – Алек, ты его убил!!! Убил, слышишь?!!

– Хорошо, хоть сам при этом не сдох, – прошипел тот не открывая глаз и пытаясь облизать пересохшие губы. – Но, сдается, все еще могу успеть с этим прямо сейчас.

– Прекрати! – она ухватила его за грудки и зачем-то попыталась трясти. – Это не смешно! Что ты с ним сделал? Что ты вообще сейчас сделал, если мы все оказались здесь?!

– Н-ничего, как ни странно, – глаза магистр все же открыл, поморщился на бьющий в лицо свет и вместо того, чтобы отодвинуться и отцепить чужие руки от своей рубахи, прижал Алю так, что она уткнулась носом ему в грудь. И осторожно погладил по спине, не давая разрыдаться. – Совсем ничего, девочка. При всем желании, сделать хоть что-то я бы просто не успел, понимаешь?

– Нет, – хлюпнула она носом, но без того надрыва, которого сама боялась. Кажется, осторожные магистровы прикосновения и правда помогали.

– Меня там сейчас попытались вырубить. Оттого и вышвырнуло сюда – без малейшего моего желания и участия. А прочий… багаж прихватился сам. Подозреваю, из-за твоей привязки.

– То есть это я виновата? – подняла она лицо, но ее тут же прижали обратно и погладили теперь уже по волосам.

– Никто не виноват. Никто, слышишь? Просто все случилось… вот так. Меня выдернуло сюда силой, тебя потянуло следом из-за наверченной чуть раньше связи, а нечисть… Боюсь, потому он и погиб, что с ним у нас такой связи не было. Но вины в этом ничьей нет…

– И мышку. Прихватило. – Аля поняла, что сейчас все-таки разрыдается, но просто не успела.

– Ик! – раздалось оттуда, где скрючился нечистик. А потом еще более смачно: – И-ик! Ой, дурно… Ой, вывернет меня сейчас… Ик!

– Да, это было бы некстати, – первым опомнился Алек, не слишком торопясь отпускать затрепыхавшуюся Алю. – Без тебя-то чердак почище был…

– Сейчас! – все-таки выкрутилась она из магистровых рук и подскочила к домовику. – Прошепчу – легче станет. Но сначала придется терпеть!

Нечисть, до которого даже сквозь ликерный туман дошло, что она собирается делать, взвыл совсем горестно, но выбора ему не оставили:

– Як синяе мора разливаецца,

Жолтыя пяски рассыпаюцца… – Аля уже водила ладонями, словно разгоняя что-то у него над головой, и тот вынужденно притих, сосредоточенный исключительно на… внутренних, скажем так, ощущениях. Все же наговоры и нечисть в самом деле плохо сочетались между собой, причем для нечисти плохо особенно. Да и Аля моментально вспотела от усилий развеять похмелье у нетипичного «пациента»:

– Па живаце ни хадзиць,

Пад сердцэм не ныць,

В галаве не шумець,

На сине море шлюць

Пьюць, гуляюць.

Тони спачэваць даюць!

Когда отзвучало последнее слово, выглядел домовик гораздо хуже, чем когда она начинала – даже икать уже не мог. Лишь свернулся клубком на пыльных, занозистых досках да тихо стонал.

– Алита… – осторожно начал магистр, глядя на это.

– А никто его ту дрянь пить не заставлял! Пусть вообще спасибо скажет, что живой! – Но тут же сменила тон, осторожно тронув нечистика: – Потерпи немного, сейчас полегче станет. Теперь уже совсем-совсем скоро.

– Лучше бы убила, в-ведьма, – тоненько провыл тот сквозь всхлипы.

– Так не поздно еще, – снова потеряла она терпение. – Кстати, я и в самом деле могу тебя отключить ненадолго. Сделать?

– Нет!!! – хором откликнулись домовик с магистром, но у последнего еще и на пояснения силы нашлись:

– Некогда нам тут в отключках лежать. Пусть начинает уже рассказывать, что и почему там сейчас произошло! Сдается, чем быстрее мы это поймем, тем больше шансов хоть как-то выбраться. Пока и сюда тоже не пожаловали.

– Сможешь? – в сомнении глянула она на нечистика, в целом с магистром более чем согласная – время в их ситуации было очень дорого. И вдруг спохватилась: – Кстати, зовут-то тебя как?

– Либан, – простонал тот, но уже явно бодрее – ведьмин наговор начинал действовать.

– Как ты смог сюда за нами увязаться, Либан? – перехватил инициативу Алек. – Насколько я знаю, это невозможно?

– Да что ты, колдун, вообще знаешь-то? Лежит тут, строит из себя… – Вот теперь сомнений, что нечисти полегчало, совсем не осталось. И не только потому, что тот огрызаться начал, но и потому, что попытался сесть – чтобы уж точно отличаться от того, который «лежит».

Но магистр и в горизонтальном положении в долгу не остался:

– Так я хоть трезвый лежу, а ты…

– Что б ты понимал! – взвился тот, и вдруг поскучнел – словно лампочку выключили: – Когда это, считай, единственный шанс уцелеть, еще и не такое дерьмо выхлебаешь. А потом на него и подсядешь…

– Так это правда? – теперь уже Аля перебила готового выдать ответную гадость магистра, – что вы мгновенно к этому привыкаете?

– Слушай боле, болтовню всякую, – недовольно дернулся тот и чуть не упал, когда его резко повело от такого. Перехватил все еще прищуренный магистров взгляд и опять не выдержал: – Зато ни одна тварина чернокожанная не почует. Сколько бы ни старалась и ни вынюхивала. Отрубает нас для них после этой дряни. Как ножом. Не знала?

– Нет, – честно призналась Аля, не сразу поняв, о чем тот. И вдруг дошло: – Погоди… Как это отрубает? Для приборов тоже?

– Для всего, – показалось, домовик уже здорово жалел, что проболтался под остатком не успевших до конца выветриться ликерных паров. Но теперь деваться было некуда. – А ты думала как я у них, считай, под носом черт знает сколько времени просидел?

– И остальные ваши об этом эффекте знают? – Аля прикинула, что тот же Ирулан ничего подобного ей ни разу не говорил. Не намекал даже. А вот на опасность для нечистиков подобного рода пойла – да, и не раз.

– Может и знает кто. Из совсем старых, как я.

– Но молодым, – снова влез Алек, – это знание по статусу не положено, так?

– Да! Не стоит оно того!

– В смысле? Жизни не стоит?!

– Стоп! – Аля аж растерялась, насколько назревающая ссора оказалась похожа на вечные пререкания магистра и катши. – Вам заняться больше нечем? Кроме как друг друга грызть? Алек, ты его с Ируланом не перепутал?

– Это он меня явно с кем-то перепутал, – буркнул тот, но приподниматься с грозным видом перестал, снова откинувшись на плоский соломенный тюфяк, где сейчас лежал. – Демоны, что ж хреново-то так. И так не вовремя.

– Можно подумать, оно хоть когда-то бывает вовремя, – неодобрительно оценила его состояние Аля, и вдруг с подозрением обернулась на домовика: – Слушай, ты с Ируланом, с катши, часом не знаком? А то уж больно вы одинаково на господина магистра реагируете.

– Не знаю никаких Ируланов, – поджал тот тонкие, почти черные губы – скорее звериные, чем человечьи. – Но штормит рядом с этим повелителем нежити знатно, это да. От вас, ведьм, укачивает, а от него аж зудит все. И чесаться тянет. Особенно когда он во второй, прозрачной своей ипостаси шастает.

– Не волнуйся, больше она тебе не грозит, тем более, что никакая это не ипостась.

– Ну хватит же! – опять вмешалась она. И обернулась к Алеку: – В каком смысле не грозит?

– Ни в каком, – прислушался тот к себе. – Все. Завершился процесс. Теперь даже если захочу – уже не разделиться.

– Но как? Ты же говорил, на это гораздо больше времени уйдет?

– А я знаю? Кто вообще такое знать может? Но, сдается, – и он, с трудом подняв руку, ткнул пальцем в нечистика, – это из-за того, что кое-кто умудрился влезть со своими волосатыми лапами в чужие ритуалы. Без предупреждения даже!

И вдруг резко поменял тон:

– Ты как вообще здесь оказался? А?

– Ответь. Пожалуйста, – попросила Аля, сообразив, что говорить с магистром тот не настроен. А настроен наоборот – дуться и молчать. – Сам же понимаешь, это важно. И как вышло, что ты опять ко мне в квартиру вернулся? Зачем?

Либан тоскливо выдохнул, поерзал немного, и совершенно неожиданно попросил:

– Ты, ведьма… Пошепчешь потом еще, чтоб в голове совсем прояснилось?

– Пошепчу, – без колебаний пообещала она, тут же перехватив недовольный взгляд магистра, к счастью, вслух ничего не ляпнувшего. – А сейчас рассказывай.

– Ага, – кивнул домовик. – Ну так я эт-то… За конфектами я к тебе решил зайти. Ну, которые в первый раз со стола прихватить не удалось. Прикинул, что вы когда в ту комнату пойдете, где звезда на полу намазюкана, я их аккурат и утяну… И неча на меня свои зенки колдунские пялить! Посмотрел бы я на тебя, окажись ты на моем месте!

– Даже не надейся, – начал было магистр, но Аля успела положить руку ему на плечо, останавливая:

– Мы поняли. – Ее пальцы тут же накрыли ладонью в ответ, кажется, тоже успокаивая. И отпускать явно не собирались. – А дальше?

– Ну вот чтобы знать, когда вы туда пойдете, – исподлобья глянул на это нечисть, – к чертежу тому я и присосался. К силе его – чтоб, значится, момент не пропустить. И прямо за дверью твоей, ведьма, встал – в мороке, вестимо. А тут вдруг эти по лестнице…

– Кто? – поторопила его Аля – очень уж неспешно Либан цедил слова.

– Ну так соседушко твой. И еще один с ним. Я к двери своей метнулся было, но тот, второй, меня засек. И, сволота, тут же чем-то прицельным кинул. Из амулетов. Как я увернулся – одни только демоны и знают… Ну и побег куда еще можно было – к тебе, значится. Чтоб и предупредить заодно тоже. А там и сама знаешь как все обернулось – силой того чертежа меня за вами сюда и потянуло.

Алек, все это время не спускавший с него пристального взгляда, неожиданно хмыкнул:

– Но конфетки прихватить сумел-таки, да? Выкладывай давай – тебе такое все равно нельзя, а нам с дамой в самый раз будет.

– Вам с дамой… – сварливо проворчал тот, неодобрительно косясь на их так и не расцепившиеся руки. И под недоверчивым Алиным взглядом потянул из-за пазухи овальную бежевую коробку, парадно разрисованную пальмами и ромовыми бочками. – Ни стыда, ни совести…

– Вот кто бы говорил, а? – восхитился Алек, глядя, как вслед за ней из тех же глубин появляются на свет еще и пол батона хлеба с банкой варенья. – За полсекунды все это прибрать, да еще и удирая от погони, считай, у всех на глазах! Чувствуется за этим долгая и суровая практика.

– Той практики, колдун, я даже тебе не пожелаю, – неожиданно серьезно откликнулся домовик.