Глава 35

– Это Бурковский? Что он от тебя хотел?.. – Поговорить. – За руки хватал? Он пьяный был?.. – уточняет сразу. – Нет. Трезвый. Сощурив глаза, он смотрит в лобовое стекло, рука, лежащая на руле, слегка сжимается. – О чем поговорить? Сдержанно выдохнув, незаметно облизываю губы языком. Эйне сотни раз задавал подобные вопросы, и каждый раз я боролась с соблазном на них честно ответить. Останавливали страх и непонимание мотивов его любопытства. Сейчас все изменилось. Или нет – не изменилось, но смысла скрывать что-то, изображать из себя сильную и независимую, больше не осталось. – Все о том же, – проговариваю тихо, – чтобы вернулась. – А ты? – Не хочу. – Почему? Слишком долго перечислять, почему я не хочу возвращаться. Я устала играть в одни ворота, устала жить в иллюзии, устала обманывать себя. И я его больше не люблю. Может, и не любила никогда, потому что слишком не похоже на то, что я чувствовала к Тёме на то, что чувствую к Филиппу. Опустив глаза, молчу. Эйне тяжело вздыхает. – Что с твоим наследством? Ты говорила с ним на эту тему? – Говорила. – И?.. – Пока ничего не решилось, но вчера, – указываю взглядом на свои руки, – он сказал, что готов переписать на меня долю взамен на какие-то условия. Фил усмехается, вынимает из кармана звонящий телефон и, коротко глянув на экран, отключает звук и убирает обратно. – Что за условия? Как думаешь?.. – Очевидно, хочет, чтобы вернулась, – бросаю взгляд на его профиль, – и в бар, и к нему. – А ты?.. Долго собираешься ему кровь сворачивать? Сказанные с насмешкой слова отдают в груди болезненным уколом. Горло моментально перетягивает спазмом. – Помучаю еще немного и вернусь, – включаю легкомысленную дурочку, – или с другом твоим замучу. С Димой. Он приходил сегодня, телефон мой взял. Это правда. Друг Филиппа уже трижды приходил за тем, чтобы взять мой номер и просто «поболтать». Он не отвечает, и на долгих десять минут в салоне повисает тишина. Я молча давлюсь обидой, Филипп злится. – Прости, – проговаривает, наконец. – Забили, – отбиваю тут же. – Почему ты ушла от него? – Почему тебя это так интересует? – Волнует этот вопрос, – хмыкает, пожимая плечом, – спать спокойно не могу. – У Тёмы спрашивал? – Спрашивал. – И что он сказал? – Что бы он ни сказал, я хочу услышать твою версию. Немного поменяв положение, расстегиваю молнию куртки до середины, нервно растираю шею. – Ты будешь смеяться, если узнаешь, – хмыкаю весело. Чувствую по сгустившейся атмосфере, как он напрягается. Опустив подбородок вниз, смотрит вперед исподлобья. – Давай, посмеемся вместе. – Давай… Артем привел Никиту в нашу спальню, когда я спала. Звенящая тишина. И время словно останавливается. Я слышу его дыхание и внезапно слепну, когда светофор перед нами загорается красным. – Зачем? Прочищаю горло и застегиваю молнию под подбородок. – Догадайся. Эйне молчит почти до самого моего дома. И я сгораю от нетерпения выскочить из машины на свежий воздух, потому что в салоне кислорода больше не осталось. – Ты отбилась? – спрашивает, останавливаясь напротив нужного подъезда. – Да, они были в зюзю, – смеюсь я, – справилась подушкой. – Тебе смешно? Твой парень подкладывает тебя под своих друзей, а тебе смешно?.. Поворачивается ко мне всем корпусом и кладет руку на спинку моего сидения. Обдает жаром, но вновь расстегивать куртку я не спешу. Сложив руки на груди, сохраняю невозмутимое выражение лица. – Ну, во-первых, не под всех своих друзей, а во-вторых, он уже не мой парень. – Он извращенец. – Не берусь судить, меня это уже не волнует. – Если вернешься к нему, все повторится. – Я знаю. – Будут другие друзья. – Я знаю, – повторяю с нажимом, не понимая, что он хочет от меня. – Возможно, даже я… – Какая честь, – восклицаю со смехом и, отвернувшись, нащупываю рукой дверной рычажок, – спасибо, что довез с комфортом! – Кристина… – Можешь не просить… перебиваю я, – твоя Соня ничего не узнает. Я умею держать язык за зубами. Щелкаю рычагом, но внезапно чувствую, как рука его, скользнув по плечу, накрывает мой затылок и вынуждает на него посмотреть. Я уже готова сорваться, вмазать по жесткому лицу и начать плакать здесь, при нем, но он останавливает мою истерику одним лишь взглядом. – Не сомневаюсь. Подается ко мне, замирает так близко от моего лица, что я могу рассмотреть каждую его длинную черную ресницу, каждую крапинку на его радужке. Чувствую тяжелое дыхание на своем лице и еле уловимый запах его кожи. Держусь из последних сил. – Что?! – шиплю яростно. – Ничего хорошего. Склонившись еще ниже, мажет по моим губам своими. Не поцелуй и даже не мимолетная ласка – легкое касание, от которого Вселенная вокруг меня взрывается. Вздрагиваю, хватаю воздух ртом, но на этом все заканчивается. Выпрямившись в своем кресле, Филипп растирает лицо ладонями и закрывает глаза. – Я пойду? – Иди. Я открываю дверь и, подняв с пола рюкзак, выхожу из машины. – Только не сбегай никуда, – догоняет в спину. – Не сбегу. Жанна, тихо посапывая и подложив ладошку под щеку, спит как сурок. Я, быстро умывшись и приняв горячий душ, ложусь, отворачиваюсь к стене и поджимаю колени к груди. Не думается и не спится, потому что вся я пока сосредоточена на физических ощущениях. Тело еще горит и плавится, низ живота тянет и то и дело схватывает спазмами. Я снова испытала с ним оргазм. Я кончила так легко и так ярко, что сомнений не остается – дело не в том, что тогда нас было трое, дело в Эйне. Эта мысль неожиданно успокаивает – я не извращенка. Других поводов радоваться, к сожалению, нет. Но об этом я буду думать следующие два дня, все мои выходные. Думать и трястись, что накануне моей смены мне позвонят и скажут, что я уволена. А как иначе?.. Филипп не позволит больше Соне ко мне приблизиться. Не запретит же он ей бывать в ресторане. Рано утром, когда на часах еще нет и девяти, меня будит входящий на телефон с неизвестного номера, цифры которого даже спросонья навевают мне смутные воспоминания. – Да?.. – Кристиночка! – восклицает в трубке голос мамы Артема, Кристины Дмитриевны, – куда ты пропала?! – Здравствуйте, – хриплю сонным голосом, – никуда я не пропала. – Тогда вернись в бар! Что за фокусы?! Он же и твой тоже! Твой папа был бы расстроен, узнай он, что его дочь бросила дело всей его жизни и сбежала работать в чужой ресторан! – Это Тёма так сказал? – Тёма сильно переживает, – проговаривает она трагичным голосом, – девочка, за что ты так с ним? Он же любит тебя! – Вы ничего не знаете… – Мы с твоим папой сделали все, чтобы вы с Артемом ни в чем не нуждались! – Что конкретно?.. – Я помогла превратить вашу захудалую кофейню в модный бар! – тараторит, игнорируя мои реплики, – ты там такая же хозяйка, как и Тёма. О какой доле ты вообще говоришь?! – Всего доброго, – бормочу в трубку и скидываю звонок. Надо… надо сходить на консультацию с юристом.