Глава 36

Филипп. Набираю Бурковского и включаю громкую связь. Пока идут гудки, просовываю голову в горловину футболки и залезаю в джинсы. Потом, надев часы, вынимаю из шкафа толстовку. – Говори, – раздается в динамике его недовольный голос. – И тебе доброе утро. Встретиться надо. Ты где? – В зал еду. – Неожиданно, – не удерживаюсь от сарказма. Мы с ним, собственно говоря, в зале и познакомились. Только последний год он дорогу туда забыл, предпочитая тусоваться в своем баре, курить кальян, бухать и светить писюшкой Крис налево и направо. – Что хотел? – Поп*здеть надо. – Передумал на счет бара? – отзывается насмешливо, – посчитал возможную выгоду? Я ж тебе говорил… – В течение часа там будешь? Я подъеду. – Подъезжай, – отвечает повеселевшим голосом. Скидываю спортивную сумку и спускаюсь в подземный гараж. До клуба доезжаю за сорок минут, что для Москвы сказочное везение. Наверное, бл*дь, сегодня мой день. Засекаю на стоянке его тачку и, облегченно выдохнув, быстро переодеваюсь и иду в зал единоборств. Наверняка, там прыгает вокруг груши. Так и есть. Только не скачет, а, обняв снаряд одной рукой, скалится местной фитоняшке. Та, выкатив сиськи вперед со смехом ему что-то щебечет, но замечает меня и, буркнув приветствие, мгновенно ретируется. – Здорово, – протягивает Бурковский руку, – о чем пи*деть будем? – Да, успеем… Пойдем, разомнемся, – киваю в сторону ринга, – если не ссышь. Едко хмыкнув, он снимает с плеча перчатки и разворачивается ко мне спиной. Я иду следом, на ходу пакуя свои руки тоже. Здороваюсь с парнями, поднимаюсь вслед за Тёмычем на ринг и встаю в стойку. – Сто лет не махались, – смеется он, – вспомним старые добрые времена? – Ага. Замахиваюсь левой и наношу удар тыльной стороной перчатки прямо по ухмыляющейся роже. Бурковский, не ожидавший такого, отлетает на канаты, но быстро собравшись, возвращается в стойку. Веселье и пренебрежительная насмешка моментально трансформируются в ярость. В глазах мелькает догадка. Удерживая мой взгляд, медленно движется назад и, упираясь в канаты, использует их пружинящий эффект и бросается на меня, целясь правой в живот. Отбиваю легко, встречая его хуком в челюсть. Тот валится на спину, переворачивается на бок и скручивается в ракушку. – Фил… подожди, – обращается кто-то со стороны, но на ринг залезть не рискует. Кровь бьет в виски и застилает глаза. В венах бешеная дурь кипит. В данный момент я убить его готов. – Вставай, бля… Поворачивает ко мне голову, изо рта кровь бежит. В глазах жгучая ненависть и осознание. – Вставай! – Ты че?.. Из-за нее, что ли?.. Долбо*б… Опираясь на одну руку, поднимается и, не распрямляясь до конца, кидается на меня. Схватываемся налету, но перевес явно не в его сторону. Я тащу его к канатам и, впечатав в них, бью лбом в переносицу. Темыч взвывает от боли, чем только подстегивает мою злость. Наношу удар под ребра и правой еще раз в челюсть. Тот сгибается пополам, а я опускаюсь перед ним на корточки. – Еще раз к ней приблизишься, урою, бл*дь!.. Хрипит, плюется вязкой кровью. – Еще раз пальцем тронешь – переломаю, понял?! – Трахаешь, значит?.. – Трахаю, – проговариваю в разбитую харю, – и делиться я не люблю. – Сука!.. Выкидывает левую руку и попадает по шее. Удар слабый, смазанный, почти неощутимый. Потерял сноровку за год. Пробухал. – Она вернется, понял?.. – шипит вздутыми губами. – Зачем? Чтобы ты ее под Ника засунул? – Мы пережрали тогда… – Ты всем растрепал, что мы ее вдвоем е*али? – наклонившись, спрашиваю шепотом и, вызывая его скулеж, добавляю лобовухой, – я же просил… – Су-у-ука… Закрывается от меня руками, а я поднимаюсь на ноги. Трясет от ярости, желание крови не утолено, и я срываюсь на груше. Вижу, как, пошатываясь, Бурковский мимо идет, а через пять минут на ринг уборщица с ведром и тряпкой залезает. Потом выбрасываю перчатки в урну, отмываюсь от брызг крови Тёмыча в душе и еду в ресторан. У Кристины сегодня и завтра выходные. Спокойно все должно быть, без скачков напряжения в голове и паху, но я все равно не люблю эти дни. Всегда серые, монотонные и длинные. К тому же знаю, что не позвонит и не напишет. Я тоже. Потому что и мне, и ей нужно время. Мне – еще и для того, чтобы решить вопрос с Соней и нашими матерями. Ближе к вечеру она звонит сама. – Я уже закончила, – отчитывается бодрым голосом, – мне домой ехать или к тебе? – Езжай домой, Сонь… – Ммм… А ты приедешь сегодня? – Приеду, – вздыхаю тяжело, – я пораньше сегодня освобожусь. Поговорить надо. В трубке повисает тишина, и я с досады морщусь, заранее предвидя весь масштаб свершившегося пздца. – О чем?.. – смеемся неестественно, – что-то случилось? – Позже поговорим, Сонь. – Как скажешь. Сворачиваю все дела и еду к ней. По пути посещает мысль за подарком заехать, но, немного подумав, я от нее отказываюсь. В прошлый раз при расставании кольцо подарил, так она его с тех пор ни разу с пальца не сняла. Носит, как немой упрек мне и напоминание о моей якобы ошибке. – Что-то серьезное? – улыбается печально, кутаясь в собственные руки. Я молча разуваюсь, прохожу мимо нее в комнату и сажусь на диван. – Филипп, – окликает, оборачиваясь через плечо, – снова пауза? – Да… прости… Закрыв лицо руками, она роняет голову на грудь и начинает плакать. Бл*дь… – Сонь, ну не расстраивайся ты… квартиру я продолжу оплачивать, и за помощью ты можешь обращаться в любой момент. – При чем тут квартира, Фил? Помощь… – всхлипывает она, – я думала, у нас все серьезно!.. В моем понимании «серьезно» это нечто другое. Я думал, Соня приняла это, когда ей другую квартиру снял. Хотел обозначить границы и дать понять, что не готов еще к серьезным отношениям. – Я пытаюсь быть с тобой честным, Сонь, – открыто смотрю в глаза, – мне нужна пауза. – Какая пауза? Неделя, месяц или снова несколько лет, Филипп?! Сколько мне еще ждать, когда ты определишься? – Я не знаю, – качаю головой, – не надо, ждать… не жди… – Не ждать? То есть я могу начать с кем-то встречаться? Спать с ним?.. И потом, если ты решишь, что хочешь вернуться, тебя это не смутит? Меня, бл*дь, уже ничем не смутить. – Нет. – Боже!.. восклицает со слезами и, развернувшись, исчезает в дверном проеме. Слышу, как гремит стеклянной посудой на кухне, как бежит вода из крана и как негромко она плачет. Возвращается минут через десять и садится рядом на диване. – Это из-за девушки, да?.. – Да. – Кристина?.. – спрашивает после непродолжительной паузы. – Кристина. Не берусь гадать, как она поняла, но чувствую, что эта Кристина перевернет мою жизнь с ног на голову.