Глава 37

Два дня вполне ожидаемо растягиваются в две недели. Я, как и планировала, трачу их на подготовку к преддипломной практике. С утра да вечера сижу за ноутом, но мыслями далека от учебы. Вытягивая собственные нервы в струны, я думаю об Эйне. Почему он не звонит?.. Не напишет хотя бы эсемеску, чтобы узнать, как я? Ему не интересно?.. Уже жалеет?.. К вечеру второго дня я прихожу к выводу, что да, жалеет. Ну, конечно, жалеет! Он связал со мной острые ощущения, которые получил во время секса втроем. Думал, испытать их снова, но, видимо, разочарован. Боже… так и есть. Вспомнив его шок после случившегося, понимаю, что права. Филипп зол, разочарован и раскаивается. Очевидно, он получил не то, ради чего стоило предавать Соню. Прижав ладони к лицу, несколько минут борюсь с подступающими слезами. Полное осознание растекается горечью по венам. Что мы наделали?! Что будет теперь?.. В лучшем случае – попросит стереть этот эпизод из памяти, в худшем – уволит. Опасаясь провалиться в бездну отчаяния, соскакиваю на ноги, и в этот момент слышу трель дверного звонка. Это странно, потому что у всех девочек есть ключи, а хозяйка приходила позавчера. Подхожу и смотрю в глазок. А там… букет розовых роз и скучающее лицо курьера. Сердце срывается вниз, в животе образуется вакуум, а по ногам растекается слабость. Не может быть… Провернув замок два раза, я приоткрываю дверь и вопросительно смотрю на откровенно уставшего невысокого парня. – Алексеева Жанна?.. Тяжело сглотнув, переступаю с ноги на ногу, от стыда перед самой собой хочется провалиться под землю. Какая же я дура!.. Эйне и цветы?.. – Н-нет… ее нет сейчас… Нахмурившись, он перекидывает объемный букет в другую руку и вынимает из кармана телефон. Начинает тыкать в экран пальцами и быстро – быстро листать вниз. – Вы можете оставить, я ей передам. Вскинув на меня взгляд, задумывается. – А она скоро вернется? – Скоро… в течение часа… – Хмм… – Не волнуйтесь, я ей передам, – спешу успокоить, потому что у парня явно указание вручить лично в руки. – Расписаться за нее сможете? – Да, наверное, – пожимаю плечами, – я же не кредит в банке на ее имя беру. Моя реплика вызывает его усмешку. Кивнув, он подставляет мне бумажку, в которой я пишу фамилию подруги. – Вы точно передадите, да? – для верности уточняет курьер. – Да. Прямо сейчас поставлю вазу с цветами на тумбочку у ее кровати. – Ладно… Спасибо. Закрываю дверь и иду на кухню искать, куда пристроить букет. С вазой я погорячилась, конечно, потому что ее здесь не видела, но в шкафу под мойкой нахожу стеклянную банку нужного размера. Тетка Лизы отправляла ей из деревни соленые огурцы. Как и обещала, ставлю цветы в воду и уношу в нашу с Жанной комнату. Расплывшийся по комнате сладковатый аромат роз навевают воспоминания – раньше папа часто дарил маме эти цветы, этот запах ассоциируется у меня с беззаботной счастливой жизнью. Жанна возвращается через полчаса. Слышу, как проходит в ванную, а потом открывает дверь и останавливается у порога. – Что это? – Это тебе… курьер принес… там записка. – Придурок!.. – шипит тихо. Подходит к шкафу и, открыв одну дверцу, начинает переодеваться. Снимает свитер с высоким воротником, убирает его на полку, затем трикотажные брюки на резинке. Джинсы на ней уже не сходятся. На цветы больше не смотрит, но я все равно вижу на ее лице эмоции. – Это от Максима? – спрашиваю я. – Прочти записку. – Нет уж… давай, ты сама. Натянув лосины, она надевает длинную футболку с изображением дятла Вуди на груди и решительно подходит к своей кровати. Не очень бережно выдергивает зажатую между тугих бутонов белую карточку и, развернув ее, читает вслух: – Все равно моей будешь, Дженни. Твой Макс. – Дженни? – прыскаю в кулак. – Ага… Говорит, это лучше, чем стюардесса по имени Жанна… Придурок!.. Положив карточку на тумбочку, садится на кровати по-турецки и исподлобья смотрит на цветы. – Красивые, – подаю я голос. – Ага… Она рассказывала, что он стал едва ли не преследовать ее. Говорит, не может забыть и предлагает отношения, собираясь при этом жениться в феврале на День всех Влюбленных. – Ты рассказала ему? – указываю взглядом на ее округлившийся живот. – Нет. Пошел он… – Но скоро он сам все поймет. Опустив глаза, Жанна сама смотрит на него какое-то время, а потом, положив на него ладонь, начинает нежно поглаживать. – Знаешь, Кристин… я подумала… – прерывисто вздыхает, – я, наверное, домой уеду… – На Новый год? – Насовсем. Возьму академ, а там… посмотрим… Мне, если честно, это кажется лучшей идеей, чем остаться здесь и поднимать ребенка одной, без работы, образования и жилья. Я не представляю, как она собирается с этим справляться. Я бы на ее месте так и сделала. – Ты рассказала уже родителям?.. – Нет, – смеется, мотая головой, – подарочек на Новый год будет. Разговор наш с Жанной не веселый, но мне все равно становится легче. Обсуждение ее бед отвлекает от собственных. Мы пьем чай, и она рассказывает, как в торговом центре случайно увидела невесту своего Макса, она гуляла там со своими подругами. Потом показывает мне ее страницу в соцсетях с требованием, чтобы я честно оценила ее внешность. Девушка красивая, правда, но я не вижу в ней индивидуальности, коей полно в Жанне. Длинные прямые волосы, густые искусственные ресницы, подкачанные губы. Она такая, каких в Москве тысячи. – Ты лучше, – выношу вердикт, возвращая телефон подруге. – Ах-ха!.. У тебя со зрением проблем нет? – Стопроцентное. Ты ярче и интереснее. Тебя хочется разглядывать. – Ну, да… – машет на меня ладонью, – у меня как минимум пять лишних килограммов! – Скажи это своему Максу. Выражение ее лица тут же меняется. Улыбка тает, взгляд становится жестким, губы поджимаются. – Пошел он к черту! Ненавижу!.. Позже, когда она уходит принять душ перед сном, я набираюсь смелости позвонить тому, кого вот так послать к черту, к сожалению, не могу. Филипп отвечает сразу, словно держал телефон в руках. – Привет, – проговариваю негромко, – я спросить хотела… – Привет… спрашивай. Низкий тихий голос мгновенно запускает во мне механизмы нервного реагирования. По телу проносится дрожь, кожа покрывается россыпью мурашек, в ушах нарастает гул, а в животе ощущается чувствительный толчок. Судорожно вздохнув, быстро облизываю губы. – Мне… мне на работу завтра выходить? Отвечает не сразу. Я успеваю взмокнуть и начать задыхаться от ужаса. – Странный вопрос, Кристина. – Почему странный? Вдруг ты не захочешь больше меня… – Захочу, – перебивает решительно, двусмысленностью ответа, загоняя меня в ступор. Молчим оба несколько секунд. У меня уважительная причина – я онемела, а Фил?.. – Без фокусов, Крис, ладно?.. Ты по-прежнему моя хостес.