Глава 25

Дима

- Поработал немного вашим пресс-секретарем, Дмитрий Максимович, - доложил Олег. – Предложение вызвало восторг, кто бы сомневался. Полагаю, там уже пишут. Только не думайте, что я такой добрый самаритянин. Я в принципе людей не люблю, за редким исключением. Все будет добавлено в счет.

- Я понимаю, что произвожу впечатление лоха, - усмехнулся я в трубку. – Но неужели до такой степени?

- Ну как вам сказать? Не то чтобы прямо вот лоха. Скорее, человека, который попал не в свою среду. Вы вынуждены вращаться среди людей, которые порядочность воспринимают как глупость и пользуются ей – себе на радость, вам во вред. Удивительно, что вы успешны в бизнесе, там подобные качества не на пользу.

- Видимо, дело в том, что бизнес все-таки не мой. Я всего лишь акционер и исполнительный директор. Но вы правы, зачастую приходится принимать решения, которые мне, мягко говоря, неприятны.

- Понимаете, Дмитрий Максимович… - Олег сказал что-то в сторону. – Извините, я не один, сейчас выйду. Так вот. Не подумайте, что я вас пытаюсь воспитывать, вы достаточно взрослый мальчик. Жизнь регулярно ставит нас перед выбором: поступить по совести или совершить с ней сделку, исходя из обстоятельств. С совестью, я имею в виду. Вот только мы редко можем оценить последствия этого выбора. Отдаленные последствия. Вы женились на женщине, которая была от вас беременна, хотя уже расстались с ней и у вас начались новые отношения. Заботились о тяжелобольном ребенке, хотя многие мужчины в такой ситуации сливаются. Пытались вытащить жену из зависимости, а когда поняли, что не удастся, все равно отмазывали ее и прикрывали – не ради себя или ее, а ради спокойствия близких. Вы не хотели разводиться, опять же ради ребенка и ради стабильности бизнеса – который, как вы только что сказали, даже не ваш собственный. Все это благородно, не поспоришь. Однако в итоге вы по уши сами знаете в чем, а человек, который этого благородства не заслуживает, имеет все шансы закопать вас еще глубже.

Это было то, что я и сам говорил себе. Офигеть какой порядочный Дима – хоть на плакат рисуй. И много это принесло мне счастья? А другим? Вот то-то же. Взять даже то, что происходило сейчас. Я разве не догадывался, что Лариса из-под себя выпрыгнет, но укусит? Еще как. Но все же надеялся, что это произойдет в суде, а не в медиа-пространстве. Наивный! А ведь мог все то же самое проделать первым. То, что сейчас сделал Олег – слил всю нашу информацию. Получил бы фору. Вот только чем бы я тогда отличался от нее? И как потом смотреть на этого мудака в зеркале? Как объяснять Полине - что это был упреждающий удар?

- Олег Николаевич, я прекрасно это понимаю. Сейчас – понимаю. Вы верно сказали, мы поступаем так, как считаем нужным… - черт, именно это я услышал от отца! – Но не можем предугадать последствия. Если бы все поступали правильно, какая идеальная жизнь была бы.

- Утопия, - усмехнулся он. – Ладно, это все лирика. Давайте ближе к делу. Я вам рекомендую прямо сейчас подать иск к газете и к вашей жене о защите чести, достоинства и деловой репутации. То есть за клевету. Если только к газете, то они отбрешутся, что материал подготовлен на основе ее слов. Сделайте это сами, через Госуслуги, так будет проще и быстрее. Я вам пришлю рыбу.

- Что пришлете? – не понял я.

- Текст иска.

- И что это даст? Даже если я выиграю?

- Скорее всего, не выиграете. В лучшем случае иск удовлетворят частично: опровержение самым мелким шрифтом и немного денег. Но вряд ли. У вас нет доказательств, что вы всего этого не делали, а она может подогнать кучу свидетелей, что вот прямо каждый день пили-били-развратничали. И любовница, которую, как я понял, вы особо не прятали, тоже не в вашу пользу.

- Тогда какой смысл подавать иск? – каменным одеялом навалилась усталость. От всего. От себя самого и от жизни. – Тем более до суда по разводу его в лучшем случае успеют только принять.

- Ой, не скажите, - рассмеялся Олег. – Сам по себе факт его подачи значит лишь то, что вы его подали. Но судьи обычно такие вещи берут на заметочку. Да и в целом, никак не реагируя на подобные выпады, вы косвенно подтверждаете, что это правда. Давайте откровенно, Дмитрий Максимович. Развести вас разведут без вопросов и проволочек, если, конечно, мадам не будет искусственно все затягивать, не являясь в суд. А вот опеку мы с первого захода, скорее всего, проиграем. Опираясь на мой опыт. Но это не конец света. Сразу подадим апелляцию. Не прокатит - кассационную жалобу, по инстанциям, вплоть до Верховного суда. Только учтите, это может тянуться так долго, что быстрее ваша дочь станет совершеннолетней.

- Понял, - буркнул я, попрощался и полез на сайт бронирования билетов.

- Ну, наверно, так будет лучше, - вздохнул отец, когда я сказал ему, что вечером улетаю к Полине и вернусь только перед судом.

Ночью в самолете я снова думал о том, что сказал Олег. А еще – о том, как на все это отреагировала Юля. Разумеется, договор с Ларисой она не разорвет, и все же? Но тут я мог лишь гадать.

Главврач центра встретил меня не слишком приветливо.

- У девочки со вчерашнего вечера ухудшение состояния. Мы, конечно, подкорректировали терапию, но если сегодня улучшения не будет, переведем в клиническое отделение. Постарайтесь не волновать ее.

По дороге к Полининой комнате я пытался собрать всю свою ярость в кулак. И приколотить на лицо улыбку. Но она все равно отвалилась, когда я увидел ее – бледную, с синяками под глазами и почти белыми губами. Она лежала на кровати с книжкой и хотела встать, но я не дал.

- Лежи, малыш, - я наклонился, поцеловал ее и спросил, подтащив стул: - Что с тобой случилось?

- Ничего страшного, пап, мне уже лучше, - она взяла телефон, что-то там поискала и протянула мне. – Прислал кто-то в воцап.

Даже не надо было открывать ссылку, все понял по адресу.

- Пап, сейчас скину тебе номер, - набрав отца, я даже не поздоровался. – Пусть Марутин пробьет, чей.

Через пятнадцать минут прилетел ответ:

«Дим, номер оформлен на тебя».

Юля

Она появилась ровно через час. Все это время я общалась с другой клиенткой, несчастной бабой, которой искренне сочувствовала. У них с мужем не было никакого брачного контракта, и он пытался общипать ее до нитки, хотя женился на ней абсолютным голодранцем. Я объясняла, какие нужно собрать документы, а где-то в дальнем углу головы тихо пищало: а может, я чего-то не знаю? Может, все тоже не так, как кажется?

Если бы я оказалась рядом с Ларисой сразу, как прочитала статью, возможно, сорвалась бы. Но у меня было время сконцентрироваться и включить все того же сцуко-робота. Немигающий ледяной взгляд и замогильный голос без интонаций.

- Ну и? – она села передо мной и попыталась приподнять брови.

Какой-то херовый у тебя ботокс, красотка. Сменила бы ты мастера, а то ведь так и до полного паралича лицевых мышц недалеко.

- Это был твой последний контакт с прессой, Лариса.

- Что? – фыркнула она. – И мы как, снова на ты?

- Я сейчас с тобой разговариваю не как с клиенткой, а как с той сукой, которая мне должна. Которая приперла пузом к стене моего парня.

- Чего? – она расхохоталась, но как-то не слишком уверенно. – С х... ли он вдруг твоим парнем стал? Мы с ним всю жизнь вместе, а тебя он потрахал пару недель и обратно вернулся. Как бобик на поводке.

- Нет, дорогая. Он сам мне говорил, что ты интересовала его не больше, чем прочая живая и неживая природа. И если бы не сперла мое письмо, он бы на тебя и не посмотрел – как на е…абельный объект. Потому что был бы со мной.

Я говорила наугад, но по тому, как дрогнули ее ноздри и расширились зрачки, поняла: вслепую – и в десятку.

Бинго!

- А то, что он вернулся… Так он не хотел. Пришел ко мне ночью и сказал, что тебя не любит и останется со мной. Но я его выгнала. К тебе. Где гулял – там и ночуй. Зачем мне чужие объедки?

Логики во всем этом было ноль. И Димку я выставляла в самом неприглядном свете, но сейчас все это не имело значения. Мне надо было выбить ее из колеи, как она выбила его моим появлением. На войне все средства хороши. Нужно быть сукой? Буду сукой.

- Ты знаешь, Лариса, сколько раз за все это время он звонил мне, приходил ко мне домой? Одно мое слово – и он бы от тебя ушел.

- Да че ты врешь? – опомнилась она.

- Можешь не верить, - я пожала плечами. – Последний раз – год назад. Ты все это время думала, что он тебя любит? Тебе нравилось дергать его за ниточки? Какая ты смешная. Он женился на тебе только потому, что ты залетела. И потому, что я его выгнала. И если бы ваша дочь не была так больна, он ушел бы от тебя сразу же после ее рождения. Но он слишком порядочный, чтобы бросить больного ребенка. Ну и бизнес еще, тоже причина. И только такая тупая манда, как ты, могла этого не понять.

- Заткнись! – заорала она.

- Это ты заткнись, - я прикрутила роботу еще немного сцукости. – Я не все сказала. Только начала. Ты когда к нам заявилась, я тебя сразу узнала. И сразу решила, что живой ты от меня не уйдешь. Пришлось, конечно, поводить, как рыбку, чтобы ты клюнула. Притвориться, что ты не оставила мне выбора. Самым трудным было не рассмеяться, когда ты мне вешала эту байду про Морозова. И знаешь, Лариса, я ведь могла прекрасно отсудить тебе весь пакет, не только подаренное. Но сразу решила, что солью тебя. Так, что никто и не догадается. Я умею. И если бы Морозов не психанул и не тупанул, так бы и сделала. Ну кто ж знал, что Буратино сам себе враг? А потом еще выяснилось, что ты мне сказала далеко не все. Я знаешь, не люблю, когда меня пытаются использовать в темную голову. Да еще в таком дерьме. Но эта статья – уже переборчик.

Она попыталась что-то сказать, но я ей не дала.

- И не надо мне вешать, что это не ты, это они сами. Я разводами пятнадцать лет занимаюсь, и не таких хитровые…ных видела. Слушай меня внимательно, коза.

Если бы я орала, ничего бы не получилось. Таких, как она, на бас не взять. Но моя мертвая монотонность ее словно гипнотизировала.

- Я прекрасно понимаю, что ты задумала. Так вот учти, Лариса, еще одна строчка или одно публичное слово в адрес Морозова, и я тебя закопаю. Твоим же способом. Мне уже звонили из Москвы, с Первого канала. Для начала я пойду туда, а потом везде, где только можно. Расскажу, как ты уговаривала меня заплатить судье и представителям опеки, как подкупала свидетелей, которые должны подтвердить, что Морозов аморальный тип. А еще – как твой папаша раскручивал свой бизнес рейдерскими захватами, как заказывал конкурентов и сколько отвалил бабла, чтобы ему позволили сбежать за границу. А кстати, о том, что мы были с Морозовым, тоже расскажу. И как ты его у меня захапала. И как твой папочка угрожал мне…

Тут у Ларисы отвисла челюсть, и я поняла, что снова попала в яблочко.

День сюрпризов. И почему я не удивлена? Спасибо, конечно, Дима, но… Сейчас это уже неважно.

- А еще я много чего интересного знаю про твоего любовника. Например, как он получил наследство. Ну так что, Лариса?

- Иди… иди ты на х...! – шлепая губами, выдавила она из себя.

- На х… так на х…

Я взяла телефон и набрала Танин номер, мысленно умоляя ее подыграть.

- Татьяна? Это Юлия Климова. Мы с вами разговаривали насчет записи. Да, о Морозовых.

- Да-да, я помню, - немного обалдело отозвалась Таня.

- Я согласна. Передайте, что я могу вылететь сегодня вечером, если сможем снять завтра.

- Хорошо, сейчас передам.

- Не надо, - прохрипела Лариса, выпучив глаза.

- Татьяна, извините, я вам перезвоню.

- Что? – спросила, выкрутив робота на максимум.

- Ладно. Я все отменю.

- Да неужели? Учти, я буду мониторить, и не дай бог…

- Отменю.

- Звони сейчас, при мне.

Она сделала шесть звонков и везде дала отбой.

- Довольна? – спросила, закончив последний разговор.

- Нет, - усмехнулась я и встала. – Пошли.

- Куда?

- На кудыкину гору.

К счастью, Сергеич был у себя и один.

- Василий Сергеевич, Лариса Петровна хочет расторгнуть наш договор, - обрадовала я его.

- Почему? – сдвинув брови, уточнил он.

- Она считает неэтичным пользоваться услугами юриста, который спал, то есть спала с ее мужем.

Лариса побагровела.

- Ну что ж… - Сергеич потер подбородок. – Это веская причина. Но согласно условиям договора, вы обязаны оплатить уже предоставленные вам услуги, Лариса Петровна. А также выплатить неустойку за досрочное расторжение.

Лариса покорно дождалась, пока я сделаю калькуляцию, и отправилась к Алене платить. Вид у нее был совершенно размазанный. Похоже, мой робот перепилил ее пополам. Надолго ли? Да не все ли равно. Главное – Добби свободен. Такие, как она, верят, что другие - такие же подлые, а поэтому могут сделать все, о чем говорят. Ну а как они там разберутся с Морозовым – уже не мое дело.

- И как тебе это удалось? – поинтересовался Сергеич.

- А не надо дергать тигра за усы. Можешь меня уволить.

- С хера ли? – удивился он. – Как же я без тигра?

- Тогда плехни коньячку. Это мне сейчас ой как нужно.