Глава 12
Карина
Он совсем не изменился. Над этим человеком время явно не имеет никакой власти, рядом со своим сыном Марат Громов кажется максимум старшим братом.
Внезапно испытываю острое ощущение дежавю — мысленно снова стою перед роскошным особняком Громовых. У ворот выстроен кортеж из автомобилей. Свадебный. На нем Марк, мой Марк, который еще совсем недавно клялся в любви мне и только мне, собирается ехать за своей невестой.
Не своей. Своего брата. И когда я пытаюсь ему это объяснить, подходит Марат...
До сих пор помню состояние безотчетного страха, охватившее меня при виде этого человека. Пускай мне было всего восемнадцать, я любила весь мир и смотрела вокруг глазами, полными обожания и восхищения.
Не могу объяснить причину. Это сейчас я знаю о Марате слишком много, но тогда он был для меня всего лишь неудачником, женившимся на невесте с богатым приданым против воли ее отца-миллиардера. И мошенником, который провернул грандиозную аферу по подмене одного из близнецов его братом. При полной поддержке, как я тогда считала, этого брата-близнеца.
Еще тогда, восемь лет назад, Марат действовал на меня пугающе. Что говорить сейчас, когда я знаю, на что он способен пойти ради денег? Если ему не жаль травить родного сына, то разве для него станут преградой трое маленьких мальчиков?
То, что они его внуки, даже неудобно напоминать.
Как же невовремя уехали к друзьям на побережье папа с мамой! И Янниса с Менелаем нет, сегодня выходной. Андроник, Нестор — ну хоть кто-то чтобы был. Как не надо, полный двор народу, а как что-то случается, мы с детьми одни.
Надо было ехать с родителями, они всегда зовут нас с собой. Но мне после всего происшедшего хотелось побыть одной, подумать, переварить информацию. Разложить по полочкам.
Разложила...
— Рад встрече, дорогая мисс Ангелис, — Марат подходит и становится рядом с сыном, пряча руки в карманах. Марк сверлит меня взглядом, переплетя руки на груди.
— Не могу с вами согласиться, господин Громов. Сожалею, — чуть киваю головой и возвращаюсь к Марку. — Вы сказали, тест ДНК, господин Громов? Только не говорите, что я ваша потерянная в детстве сестра, я все равно не поверю.
— Вы переходите всякие границы, — багровеет Марк. Марат предупредительно кладет ему руку на плечо.
— Остынь, сын. У мисс Ангелис своеобразное чувство юмора.
— Чересчур своеобразное, — сквозь зубы цедит Марк. И все старые обиды вмиг оживают.
— Вы не оставили мне выбора, — вскидываю подбородок.
— Перестаньте ломать комедию, Карина, — спокойно отвечает отец, пока его сын от ярости раздувает ноздри. И тут же добавляет с ухмылкой: — А вы знатная интриганка. Воспользовались нестабильным состоянием памяти моего сына, утаили свое с ним знакомство. Солгали о детях. Не ожидал от вас такой ребячливости, мисс Ангелис, прямо скажем, вы меня неприятно удивили.
От его слов веет холодом, и я сцепляю руки за спиной. Господи, что этот ужасный мужчина имеет в виду? Неужели Марк вспомнил, кто он? А заодно вспомнил меня, Нестора, аварию и все остальное?
Или речь идет о моем единственном приезде к Громовым? Хоть бы дали какую-то зацепку...
— А чего вы ожидали? — угрюмо смотрю на старшего Громова. — Что я начну требовать деньги на содержание детей?
— Значит ты больше не отрицаешь, что у тебя была связь с моим братом? — в глазах Марка так полыхает, что будь этот огонь настоящим, я бы уже выгорела дотла. — И что Мирон, Макар и Матвей его сыновья?
Передергиваю плечами и оставляю вопрос без ответа. Главным образом, чтобы не разреветься. Или не хлопнуться от страха в обморок. Зато Марк сейчас кажется объятым пламенем фитилем, который вот-вот доберется до взрывчатого вещества.
И тогда как бомбанет...
— Это так низко, — хрипло говорит он. — Ты воспользовалась моими провалами в памяти. Не призналась в близости с Марком. Теперь я вспомнил, ты ведь приезжала в наш дом. А я еще мучился, почему твое лицо кажется таким знакомым. Ты привезла цепочку Марка как раз в день моей свадьбы. Ты уже знала, что беременна от него, да?
Марк грозно надвигается, я испуганно пячусь. Марат удерживает сына за локоть.
— Остынь, Марти.
Мне так больно все это слышать, что больше нет сил сдерживаться. Слезы текут по щекам, и я не отвечаю, не объясняю, вообще ничего не говорю.
— Почему ты мне солгала? Я их дядя, я имею право знать. А мой сын имеет право знать, что у него есть двоюродные братья. Три.
Марк закрывает глаза и сжимает кулаки, пытаясь совладать с собой. Вглядываюсь в до боли родное лицо, но вижу лишь незнакомую маску. В сердце заползает леденящие нутро сомнения.
Как будто это Марк. Но как будто и не он.
«Думай, Каро, думай хорошенько, — уговаривал меня Колесников, — сейчас помочь Марку можешь только ты. А я буду рядом!»
Балабол. И трепло.
Так и знала, что придется самой выгребать. Ну почему мне не дали какой-нибудь рог или дудку, чтобы я могла в случае чего подудеть и позвать на помощь?
Теперь остается только покричать.
Ау, Немо Капитан! Ты уже один раз помог, не хочешь повторить?
Так кто же сейчас передо мной, Марк или Мартин? Как понять, боже?
Из-за ворот доносится заливистый лай, забрасывая меня обратно в жуткую действительность. Это мальчики вернулись с Громом, они ходили за инжиром, здесь недалеко от нас целая роща. Он хоть и дикий, но очень сладкий.
— Дядя Мартин! — несется от ворот, в один миг все трое повисают на младшем Громове. И пусть на мгновение, на какие-то доли секунды, но я успеваю заметить, как в глазах старшего Громова мелькает холодный стальной блеск.
***
Громов
И она еще на что-то рассчитывает!
Смотрит на нас с отцом и глазищами черными сверкает. Как будто это не глаза, а огнеметы, и мы с отцом сейчас сгорим ей на радость.
Мошенница и лгунья! Так бы и сдавил сейчас ее тонкую шею. Чтобы она билась в моих руках, извивалась, умоляла не останавливаться...
Черт, о чем я? Я же придушить ее мечтаю, а воображение совсем в другую сторону понеслось. Рядом с ней мой мыслительный аппарат сразу начинает сбоить и генерировать вот такие вот бредни. Наверное поэтому я ее не узнал, совсем задурила мне голову Чертовка Каро.
Все началось с моего последнего визита на «Чертовы колеса». Да помню я, помню, что они «Четыре колеса», но после всего, что произошло, по-другому их называть язык не поворачивается.
Все они там с приветом — и папа-пират с берданкой, и дядюшка Андроник со своими травками подозрительными. И этот бомж-небомж, который допытывался у меня, что я помню. Вишенка на торте — сказочница Каро Ангелис с выдуманным отцом ее детей Епифанием.
Одна мама Ангелис у них там нормальная. Даже пес странный, такое ощущение, что это не собака, а заколдованный человек. И во всем этом дурдоме растут мои племянники.
Я поначалу когда вернулся, не мог в себя прийти. Мое «всплывающее окно» превратилось в настоящее слайд-шоу. Появляющиеся картинки менялись с бешеной скоростью, на каком-то этапе казалось, я схожу с ума.
Вот тогда мне и привиделась Каро Ангелис у ворот отцовского особняка в день нашей с Анной свадьбы. Я так явно ее увидел, как будто мы снова вернулись на восемь лет назад. Она бросилась мне на шею и назвала меня Марком.
И тогда я начал рыть. Прошерстил фотоотчет с гонок, выбрал самые удачные фото Карины и самих победителей. Потом обратился к матери, попросил наши детские фото с Марком в семилетнем возрасте.
И прозрел. Одного взгляда на наши с братом фотографии было достаточно, чтобы понять — канувший в небытие Епифаний такой же реальный персонаж как выпрыгивающий из старинной лампы джинн.
Сжимал кулаки до побелевших костяшек и смотрел на старые фото, на которых запечатлены вовсе не мы с Марком. Это ангелочки, только двое из них. Любую парочку взять, не ошибусь. Мир-Мэт. Или Мак-Мир. Или Мэт-Мак. Даже прическами похожи — коротко стриженные, вихрастые.
А следом накрыло лавиной из разрозненных кадров, в котором я не утонул только благодаря отцу. Папа нашел меня сидящим на полу под стенкой, я накрывал голову руками и просил остановить этот поток. Старая фотография валялась рядом.
Отец связался с моим лечащим врачом и записал меня на внеочередную терапию. На первое время для стабилизации профессор выписал препараты, которые помогли мне немного вернуться к жизни. По крайней мере, унять весь тот сумбур, что творился в моей голове.
После начала лечения я вообще не помнил, что было в мой последний визит к Каро. Но затем нашел в кармане джинсов небольшой пакет с сушеной и мелко измельченной травой. Долго крутил в руках, не мог сообразить, откуда он взялся. В пакете была записка.
«Добавляй в еду три раза в день».
Первая мысль была, что мне подбросили наркотики. Осторожно понюхал. Трава больше походила на приправу и пахла розмарином, и тогда меня прострелило.
Снова проявились картинки, но только не сумбурный набор кадров, а одна, четкая и ясная: я сижу на столе посреди пустой комнаты. Рядом стоит Каро и два мужика. Одного зовут Андроник, и он головой достает до потолка. Второй мне незнаком. Андроник дает мне этот пакет, и я сую его в карман.
Я не стал никому говорить, незаметно подсыпал приправу в еду, и уже на следующий день в памяти постепенно всплыло все. Как меня чуть не убил папаша Ангелис, как я порезал ногу. Как из раны хлестала кровь, и Карина привезла меня к Андронику зашивать рану.
Все эти воспоминания тянулись друг за дружкой словно бусины, нанизанные на одну нить. Я обнаружил, что если тянуть, только осторожно, чтобы не порвать, можно вытянуть все ожерелье.
Может и с остальными так получится?
Я нашел в ноутбуке папку с фото и пошел к отцу.
— Ты знаешь эту девушку? — спросил его, показывая фото Каро.
Отец внимательно вгляделся в развернутый экран, наклонил голову, сморщил лоб. Потом посмотрел на меня.
— Как будто лицо знакомое... Точно, вспомнил! Она работала на заправке, куда вы с Марком заезжали перед тем как... — он спохватился и умолк, а я отметил, что этот момент так и не всплыл в моей памяти. Надо потренироваться и попробовать тоже это вспомнить. — А почему ты спрашиваешь, сынок?
— Что ты скажешь на этот снимок, отец? — оставил без ответа его вопрос и открыл следующее фото, где ангелочки втроем стоят на пьедестале с лентами победителей и кубком.
Внимательно следил за выражением лица отца, мне была интересна его реакция. Но реальность превысила любое ожидание. Лицо сделалось смертельно бледным, на лбу выступил пот. Руки задрожали, а сам он застыл в безмолвном оцепенении.
— Кто... — прохрипел он спустя некоторое время. — Что это за дети? Где ты их нашел?
— Они выиграли приз, который я учредил в честь моего погибшего брата, отец. И мне еще тогда мальчики показались похожими на Марка. Как считаешь, мне не показалось?
Отец, сверля глазами экран ноутбука, потянулся рукой и прикоснулся к изображению детей.
— А их мать...
— Вот она, — я открыл фото Каро, и отец отшатнулся, будто увидел призрак. Резко развернулся ко мне, его глаза полыхнули дьявольским пламенем.
Я слишком хорошо знаю отца, он был реально зол и взбудоражен. В подтверждение моих слов папа схватил меня за лацканы пиджака и встряхнул.
— Где она, говори? Как ее найти? Ее и этих мальчишек?
— Успокойся отец, — перехватил его за запястья и потянул вниз, — ее не надо искать. Это Карина Ангелис, ее детей зовут Макар, Мирон и Матвей. Им по семь лет, я уже посчитал. Все сходится. Это мои племянники и твои внуки. Это дети Марка, папа!
Он взглянул безумными глазами, вырвал из захвата запястья, схватил со стола ноутбук и со злобным рыком швырнул о стену.