Глава 22

Карина

Первая мысль — изобразить дурочку, залепетать, что случайно проходила мимо, выдернуть локоть и прошмыгнуть к себе. Пес с ней с уже, с водой.

Но Марат смотрит с угрозой, с подозрением, и, изображая идиотку, я эти подозрения только усилю. Потому что Громов видит меня насквозь. И поскольку идиоткой я никогда не была, то не стоит и пытаться.

Зато я могу защищаться, а лучшей защитой во все времена было и остается нападение, здесь я не сделаю никакого открытия. И в роли нападающей я смотрюсь куда органичнее.

Выдергиваю локоть, окидываю Громова оценивающим взглядом и громко хмыкаю.

— Я-то ладно. Я тут сегодня первый раз ночую. Любому нормальному человеку ясно, что я заблудилась. По дороге в кухню, — добавляю многозначительно. — А вот что вы здесь делаете, уважаемый Марат как-там-вас-по-отчеству, ума не приложу. Уверена, интересно будет послушать и вашему сыну, и вашей невестке. У вас вряд ли получится отвертеться. Или вас не учили, что шпионить нехорошо? А вот мы сейчас у них и спросим!

Верчу головой, словно ищу глазами его сына и невестку, Марат сердито шипит:

— Да тише ты, не ори, — снова впивается в локоть стальными клещами, подцепляет и тянет из коридорчика в противоположную сторону.

— А я и не ору, — возражаю ворчливо, — это вы тут раскричались.

— Что ты мне зубы заговариваешь? — Марат делает вторую попытку меня сбить с толку, но она уже звучит вяло и неуверенно. — Так и скажи, что подслушивала!

— Не подслушивала, а пережидала, — поднимаю вверх палец и принимаю как можно более убедительный вид. — Когда муж и жена ругаются, самое время спрашивать у них дорогу. Я, знаете ли, в отличие от некоторых деменцией еще не страдаю и известную поговорку хорошо помню.

— Это какую? — буркает Марат.

Он меня уже не держит, руки прячет в карманах. Кстати, он их там постоянно держит, видать не знает, куда девать. Как подросток, честное слово...

— Забыли? — делано ахаю и удивленно всплескиваю руками. — Двое в драку, третий сами знаете куда. Но с вами понятно, возрастное...

— Так, хватит! — сердито обрывает Марат, и я с удовольствием наблюдаю из-под опущенных ресниц, как его лицо покрывается пятнами. Он хочет еще что-то сказать, но тут его перебивает строгий окрик:

— Папа! — и гораздо более нежный: — Каро! В чем дело? Почему вы ругаетесь?

— Мы? — фальшиво вскидывается его отец. Я молчу с видом оскорбленного достоинства, и Марк мгновенно считывает мое настроение.

— Карина, почему ты не спишь?

Почему не спится его папаше, Марку по-видимому совсем не интересно. А зря. Но я лишь вздыхаю.

— Соус к мясу был слишком острым, мне захотелось пить, — слежу за тем, чтобы звучало в меру жалобно и в то же время обвинительно. Крыса Анна обязана была позаботиться о гостях. — Но в комнате воды не оказалось, и у мальчиков ее тоже нет. Я решила пройти в кухню, напиться самой и принести воду детям. Как они ночью сами найдут дорогу?

— Прости, это мы недосмотрели — хмурится Марк и переводит тяжелый взгляд на отца.

— Я заблудилась, и Марат был так добр, что помог мне найти дорогу, — быстро перехватываю его внимание, а у старшего Громова отвисает челюсть.

— Спасибо, что привел Каро, пап, — говорит Марк, беря меня за руку. — Дальше я сам.

Он ведет меня в сторону, противоположную спальням. Сомневаюсь, что я нашла бы дорогу.

— Я ни за что бы сама сюда не дошла, — бубню под нос, — у тебя такой большой дом, Мартин!

Марк молча доводит меня до кухни, где я с наслаждением выпиваю три стакана воды. Затем мы берем бутылочки с водой и относим мальчикам в детскую.

— Я провожу тебя до твоей комнаты, чтобы ты не заблудилась, — говорит Марк, но я больше не позволяю ему взять себя за руку. И он останавливается. — В чем дело, Каро? Тебе неприятно?

— Нет что ты, — стараюсь не смотреть ему в глаза, — конечно дело не в этом. Но... Я слышала твой разговор с женой, прости, — быстро договариваю, не давая ему меня перебить. — Я не хочу лезть в твои с ней отношения, Мартин, но ты сказал, что хочешь усыновить моих детей. Как ты себе это представляешь?

— Очень просто, — отвечает он, глядя на меня в упор, — мы в графе «отец» ставим мое имя. И все. Пока все, — добавляет на мой взгляд слишком поспешно. — А там дальше будет видно.

— Может, стоит рассмотреть какие-то другие варианты? К примеру, совместная опека? Или посоветоваться с юристами?

— Но ведь я ни на что не претендую, Каро!

Беспомощно опускаю руки. Я не могу ему сказать, пока не могу. Но и допустить, чтобы моих детей усыновил Мартин Громов, тоже не могу. Я очень надеюсь, что у нас с Нестором все получится, и мы сможем вернуть Марку его имя. Вот тогда пусть и оформляет отцовство на себя.

Тем временем Марк пользуется моей задумчивостью, обходит сзади и прижимается к спине.

— Я все помню, Каро, — жарко шепчет в ухо, — сегодня вспомнил. То что вечером было на террасе. Это было так крышесносно!.. Знаешь, я рядом с тобой почти все помню. А когда тебя нет, многое забывается. Ты моя волшебница, Каро!..

Тяжело вздыхаю. Я-то знаю, что чудес и волшебства здесь ноль целых, ноль десятых. Хоть дядька Андроник и прекрасный доктор, волшебником его можно назвать с большой натяжкой. И его настойка это всего лишь результат знаний, помноженных на профессионализм и желание помочь людям. Поэтому осторожно снимаю мужские руки со своей талии и поворачиваюсь к Громову лицом.

— Мартин, — глажу его по плечам, — сегодня был сложный день. Нам всем пора отдыхать. Спасибо тебе за помощь, но я валюсь с ног. В любом случае пока ты женат предлагаю наш вопрос отложить. Меньше всего я хочу, чтобы мои дети думали, будто я твоя любовница. Им и так сложно, давай не будем превращать их жизнь в скандалы и разборки.

Марк некоторое время меня разглядывает, затем глубоко вдыхает и кивает.

— Ты права, Каро. Я сам все решу. Ни о чем не думай.

— Спокойной ночи, Мартин, — беру его за руку, он целует в ладонь.

— Спокойной ночи, Каро.

Закрываю за собой дверь и приваливаюсь к стене.

«Ни о чем не думай». Хотелось бы. Но не получится.

Иду в душ, а перед тем как лечь спать, ставлю будильник на без четверти два ночи. Снова поворачиваюсь и переставляю на половину второго.

Я не собираюсь сидеть и ждать, пока Анна за моей спиной будет строить козни мне и детям. В два у нее свидание с таинственным сообщником. Значит надо за ней проследить и вычислить, кто ей помогает. А дальше будем решать по обстоятельствам.

***

Будильник трезвонит среди ночи, и первая мысль, которая всплывает в окутанном сонливой дымкой сознании, — какого черта? Рука тянется нажать «Отменить», но в моменте реальность дает жесткий пинок, и я вскакиваю, с трудом прогоняя остатки сна.

Вспоминается Анна, ее звонок, просьба помочь предотвратить развод с Громовым. И встреча в два часа с неизвестным сообщником, на которую я Анну никак не могу отпустить одну.

Рассеянно тру лицо, с надеждой бросаю взгляд на экран — вдруг будильник включился раньше, и получится еще поспать хотя бы с полчасика? Но техника сработала безукоризненно, так что приходится сползать с кровати и тянуться за одеждой.

Уже одетая бросаю взгляд за окно. Моя комната с видом на сад, а там такая темень, хоть глаз выколи. Это потому что вечером небо затянуло дымкой, из-за нее теперь и луна, и звезды светят блекло и невыразительно.

Перевожу взгляд на свое отражение в зеркале, вздыхаю и стягиваю белую футболку. Просто представила на минутку, каким притягательным пятном она будет смотреться на фоне чернеющих деревьев.

Как хорошо, что меня вовремя осенило! Я никогда в своей жизни ни за кем не шпионила и не подглядывала. Погоня за Немо не в счет, я тогда открыто его преследовала. И опять же, это было связано с Громовым.

Сейчас мало того, что мне надо проследить за Анной, я еще и должна это сделать незаметно. В особняке, где я не ориентируюсь от слова совсем. Где полный дом благодарных зрителей — и прислуга, и охрана, и тот же Марат. Если я снова на него наткнусь, как прикажете выкручиваться?

С такими невеселыми мыслями выскальзываю из комнаты, оглаживая черную безрукавку. Прижимаясь спиной к стене, продвигаюсь к спальне Анны.

Очень вовремя. В коридоре мелькает стройный беловолосый силуэт в шелковом халате. Мысленно давлюсь от зависти.

Как хорошо, когда все эти шпионские страсти происходят на твоей территории! Ходишь где хочешь и в чем хочешь, делаешь что хочешь...

Ну что им стоило всем приехать к нам домой и там проворачивать свои грязные делишки? А еще лучше, если бы они все явились на остров в поселок. Мне бы тогда даже пальцем шевелить не пришлось, все бы за меня сделали.

А теперь сама, Каро, сама...

Крадусь за Анной, стараясь не отсвечивать, в надежде, что она не собирается бродить по дому полночи как призрак замка Моррисвиль. Так и есть, Анна доходит до крайней комнаты и исчезает за закрытой дверью.

Растерянно торможу, положив ладонь на ручку двери. А что если эта комната и есть то самое тайное место встречи? А я вот так просто туда ввалюсь?

С другой стороны, разве передо мной стоит выбор? Нет. Значит, если они там, придется креативить. В крайнем случае притворюсь лунатиком.

Нажимаю на ручку, открываю дверь — темно, зато за распахнутым окном на дорожке виднеется размытый силуэт Анны. Подбегаю к окну и спрыгиваю на землю. Черт, высоко! От удара пятками не удерживаюсь и валюсь вперед на коленки, но быстро встаю и бегу за Анной.

Она стремительно идет по дорожке сада, а мне приходится перебегать от дерева к дереву. Но лучше бы так, потому что сад заканчивается, и дальше дорожка ведет к беседке на берегу небольшого то ли озера, то ли пруда. Вполне возможно, искусственного, но об этом я могу узнать только завтра.

Дорожка пролегает через газон, на котором не то что ни одного дерева, даже самого захудалого кустика нет. И хоть луна и не заливает газон светом, но если я пойду напрямик, буду как на ладони. Как та же Анна, которая быстрым шагом уже доходит до беседки. Только ей в отличие от меня прятаться ни от кого не надо.

Да, шпионская участь она непростая и незавидная. Я как будто это знала, потому что никогда в жизни не мечтала быть шпионом или агентом. Ни за какие деньги. И теперь, когда я ползу по-пластунски вдоль живой изгороди из спиреи, я еще более отчетливо это понимаю.

Ползти, кстати, не сложно. Гораздо больше пугает, что кто-то может заползти ко мне под безрукавку. Лучше об э том не думать, тем более, что горловина достаточно плотно прилегает к шее.

Анна подходит к беседке, я различаю внутри мужской силуэт, поднимающийся ей навстречу. Коленки начинают мелко дрожать, и пусть это звучит ахово, но я радуюсь, что лежу. То есть, ползу. Короче, не стою. Иначе идти бы точно не смогла от страха.

— Я вся на нервах! — она начинает говорить еще на расстоянии. — Еле дождалась.

А я вот наоборот. Спала как младенец...

— Тебя никто не видел? — слышится голос, от которого у меня сам по себе открывается рот.

Это он? Но... как? Почему?..

Как такое может быть???