Глава 28

Карина

— Мне в голову не могло прийти, что они вернутся, это же в корне меняет дело! — хмурится Нестор, в третий раз пересматривая запись. Поднимает голову и говорит с одобрением в голосе: — Молодец, Каро, прекрасная работа! А мне судя по всему пора на свалку. Или на пенсию.

— Ага, чего ж тогда впускать не хотели? Дятлом обозвали...

— Это я спросонья, не разобравшись. Сплю себе, десятый сон вижу. А тут кто-то стучит и стучит, стучит и стучит в окно. Ну чистый тебе дятел!

— Как вас только в монастыре терпели такого матерщинника? — ворчу, скрывая удовлетворение.

— Так они по нашему не понимают! — удивленно разводит руки в стороны Нестор.

Я ворчу для вида, а у самой в груди теплом разливается признательность. Заслужить похвалу у моего толстокожего дядюшки дорогого стоит. Хотя попортил он мне крови, я уж думала, что зря пришла и придется возвращаться обратно. Нестору стало жарко, он закрыл окно и спал с работающим кондиционером.

— Завтра снова попробую достать запись, где вы с Марком входите в клинику, сравним обе записи. Сразу станет ясно, кого Марат привозил на забор материала. Заодно поймем, кто сейчас играет роль среднего Громова. Ты чего рот открыла, Каро? — он смотрит с искренней заботой, а я зависаю на полуслове.

А что, так можно было?

Просто сравнить две записи?

И не устраивать крестовый поход в спальню Марка?

Мнусь, тушуюсь и прячу глаза.

— Я просто уже как бы выяснила, Нестор, — бормочу под нос. Но у чертового дядюшки абсолютный слух.

— Вот с этого места, пожалуйста, поподробнее.

Краснея и запинаясь на каждом слове рассказываю, как я пробралась в спальню Громова и с помощью своей собаки выяснила, что Марк это Марк. Нестор слушает внимательно, не перебивает.

— Ох, Каро, — качает он головой, когда я заканчиваю, — что ж у тебя за способность такая вечно влезать в неприятности?

Вообще-то из неприятного там было только то, что нам помешал Гром. Лежать на Марке было более чем приятно. Только говорить об этом моем дядюшке Ханже нет и в мыслях. Заранее знаю, что он скажет.

Что нельзя поступать так опрометчиво. Что не стоит так глупо себя выдавать. Что Марату лучше не знать, что я узнала Марка.

И он прав, прав! Стопроцентно. Я сама себе это говорю постоянно.

Но выслушивать еще от кого-то я просто не готова. К счастью, Нестор оказывается достаточно проницательным.

— Ладно, иди, отдыхай, Каро. Подбросила ты мне пищу для размышлений.

— Да, пойду, — зеваю, прикрыв ладонью рот, — завтра договорим.

— Иди по дому, только ступай тихонько, — он открывает дверь и выглядывает в коридор. — Все спят, пушкой не разбудишь. А если спросят, скажешь, ко мне приходила, лекарство приносила от кашля.

Нестор оказывается прав, меня никто не видит. Охранник спит в холле, и я, крадучись, беспрепятственно прохожу мимо. Ну и правильно, он здесь не для того, чтобы жильцов дома караулить, а чтобы никто чужой не влез.

Выворачиваю из-за угла и пулей влетаю обратно. По диагонали вижу, что возле моей комнаты прислонившись спиной к стене сидит Марк. Рядом клубком свернулся Гром.

Глаза Марка закрыты, поэтому он меня не увидел. Можно было бы съехать на то, что я проведывала детей, но их комната с противоположной стороны.

Пришлось вернуться к Нестору, но на этот раз колотить в дверь я не стала. Набираю на телефон.

— Я под дверью, впустите.

— Каро, завязывай ты с этими ночными брожениями, — Нестор широко зевает, прикрываясь ладонью, — завтра бы рассказала, что бы изменилось?

— Ничего, выйдете на пенсию, там выспитесь, — перемахиваю через подоконник.

— Иди уже, — буркает дядюшка, — и не вздумай возвращаться, больше не открою.

Бегу к своему окну, влезаю обратно, ставлю москитную сетку. Стараясь двигаться бесшумно, пробираюсь к кровати и ложусь в постель. За дверью слышится скулеж, о дерево скребутся собачьи когти.

Громчик проснулся. С таким охранником как он спокойно полдома можно вынести, пока он спохватится. Но то, что пес почуял хозяйку, конечно, греет.

Раздается глухой стук, из-за двери звучит вымученный голос:

— Каро! Открой, Каро, ну пожалуйста! Прости меня, я не хотел тебя обидеть.

Сердце замирает, внутренности облизывает жаром. Зачем он извиняется, если ничего плохого не делал? Вскакиваю, распахиваю дверь. Гром влетает в комнату, начинает прыгать вокруг меня, виляя хвостом. Марк ползет по стенке вверх.

— Ты ничем меня не обидел, поверь, — не хочу называть его Мартином. Не буду! — Мне... Мне нравится целоваться с тобой, Громов! Просто не будем этого делать, пока ты женат.

И глядя как его лицо меняется от виноватого до недоверчивого, а затем радостного, обвиваю его ладонями и сама целую. Просто губами к губам.

Марк ловит сигнал мгновенно. Хватает меня в охапку, сжимает с такой силой, что чуть не трескаются ребра. Я пищу, и он чуть ослабляет хватку.

— А обнять тебя можно, Каро? — шепчет он, утапливая лицо в моих волосах. — Давай так постоим.

— Давай, — обнимаю его за талию, щекой прижимаюсь к груди. Чувствую у виска горячее дыхание, — если недолго, то можно.

— Недолго, — шепчет он и осторожно прижимается губами, — всего лишь до утра.

***

С наступлением субботнего утра после завтрака мы все собираемся к Марату и Элеоноре. Они устраивают прием в честь обретенных внуков, как это пафосно обозвал старший Громов.

По такому случаю мальчикам были куплены костюмы с бабочками и белые рубашки. Нас специально для этого в город возил водитель.

Нестор поехал со мной, он на обратном пути слился под предлогом неотложных дел, а на самом деле отправился в медцентр.

Анна дала мне список рекомендованных магазинов, но мы с Колесниковым и не подумали все объезжать. Остановились на первом же. Цены там зашкаливали, но Нестор предположил, что в остальных они такие же, и мне вовсе не обязательно экономить деньги Громовых.

— Если бы был жив их дед Борис, то твоих детей так одевали бы с рождения, Каро, — сказал он, и я не могла не признать его правоту.

Что касается меня, то меня ни Марат, ни Элеонора не обрели, поэтому я решила для них не заморачиваться. Купила легкое платье с пояском и открытой спиной. Я бы вообще ничего не покупала, но Марк попросил, когда давал карту:

— Купи себе красивое платье, Каро.

Мне не хотелось спорить, поэтому я только уточнила:

— Какое? На этом приеме будет какой-нибудь дресс-код?

— Да, будет, — Марк посмотрел горящим взглядом. — Ты должна мне понравиться.

Вот так просто и понятно. Я была уверена, что это платье ему понравится. Я была в похожем, когда мы танцевали на террасе. Точнее, когда дотанцевались...

Нестор тоже сказал, что оно выглядит миленько. На мнение остальных мне фиолетово.

— А как же вы, дядя? — спросила я его, пока мальчики мерили костюмы. — Вам тоже нужно прилично одеться.

— О, давайте мы вам тоже что-нибудь подберем! — воодушевились продавцы. Нестор для приличия поломался, но недолго. Кивнул и отправился в примерочную.

Когда он вышел на середину зала, у меня в прямом смысле слова отпала челюсть. У меня и у персонала магазина. Куда и девался мой дядюшка Христофор из рыбацкой деревни Ангелисов!

Костюм сидел на нем безупречно. Пиджак обтягивал широкий мощный торс, брюки подчеркивали бедра и сужались к низу. Рубашка, небрежно расстегнутая вверху, придавала ему вид бизнесмена, который вернулся с удачных переговоров, снял галстук и решил выпить бокал виски. Сейчас он снимет пиджак, закатает рукава рубашки и сядет в кресло перед панорамным окном собственного особняка с видом на закат...

Одна только голова казалась приделанной в фотошопе. Совсем не подходит к такому шикарному костюму эта густая черная борода. И кустистые брови тоже.

— Какой ты красивый, дядя Христофор! — восхищенно прошептал Макар.

— Да, точно такой как наш папа! — поддержал его Мирон. Матвей насупил брови и кивнул.

— Вы чертовски привлекательны, дорогой дядюшка, — следом за детьми отмерла я. За мной как по команде начал петь дифирамбы весь коллектив магазина.

Нестор пристально посмотрел на себя в зеркало и сказал моему отражению:

— Я не могу так пойти, Каро. Она сразу меня узнает.

— Но вы в нем такой... такой... — у меня захватило дух. Нестор вопросительно поднял брови, и я выпалила: — Как жених!

Нестор подошел вплотную к зеркалу, вгляделся в свои же глаза.

— У нее есть муж...

Я следом подошла ближе.

— Сегодня есть, завтра нет... — тихо прошептала, тоже глядя в его глаза.

Наши взгляды скрестились на миг, затем Нестор снова уставился на себя, но уже более задумчиво. Он еще некоторое время так постоял и обернулся к продавцам, которые продолжали стоять, разинув рты.

— Костюм я возьму, рубашку тоже.

— Только галстук к нему подберите, — добавила я, и коллектив ринулся за галстуками.

За покупку Колесников рассчитался сам, но надевать костюм не стал. Сегодня вышел к нам в мешковатых брюках и цветастой рубахе. Мы с мальчиками как по команде скривились, на что Нестор лишь развел руками.

Наряд прибавляет ему и веса, и лет, но не могу не признать, что в плане маскировки это идеальное решение. Именно так и должен выглядеть мой дядюшка Христофор из рыбацкого поселка, который решил приодеться по случаю праздника.

Зато не так жарко. Я тоже надевать пиджаки детям не собираюсь, иначе в такую жару тепловой удар им обеспечен. Это Маратика Анна упаковала и волосы ему прилизала. Он видит моих мальчишек и упирается.

— Я не буду так идти, мама! Мне будет жарко!

Анна приседает перед сыном и берет его за руку.

— Ты обязан, милый, на тебе такая ответственность! Ты старший наследник! Ты должен подавать пример... — она оборачивается на моих детей и в последний момент глотает «этой деревенщине», потому что на крыльцо выходит Марк.

Быстро окидывает меня взглядом, и его глаза ярко вспыхивают. Я угадала, платье ему понравилось! Он скользит глазами по моей шее, спускается к ключицам и с некоторым усилием переводит взгляд на жену с сыном.

— Зачем ты так упаковала Марата, Анна? — спрашивает с недовольством. — Ему будет жарко. Посмотри на Мэта, Мака и Мира, они в одних рубашках. Кстати, ты взяла Марату сменную одежду, чтобы он мог потом побегать с братьями?

Анна стреляет в меня полыхающим взглядом, но молча кивает. Сама она выглядит сногсшибательно — умопомрачительной красоты красное длинное платье, руки затянуты в перчатки. На шее, в ушах и на пальцах бриллианты.

Там наверное все такие будут. Прием высшего света, на котором следует блистать законной невестке Громовых-Бронских и их законному наследнику.

Ни я, ни дети не возражаем, пускай блистают. Я бы вообще не поехала, если бы не Марк и не Нестор. Последний так рьяно отстаивает права моих детей на наследство Бронского, что у меня не хватает совести обнулять его усилия.

К тому же, он потерпел фиаско с записью — я не в курсе подробностей, но достать ее у него не получилось. То ли попался слишком несговорчивый охранник, то ли как раз сменился их начальник, с которым у Нестора вышло договориться в прошлый раз. Так что мой метод выявления Марка оказался единственно действенным.

Мои мальчики размещаются на заднем сиденье внедорожника.

— Мар, давай с нами! — машут Марату из распахнутой двери.

— Мама, можно я с ними поеду? — жалобно тянет мальчик и указывает на ангелочков.

— Что ты, милый... — начинает та, но ее перебивает Марк.

— Конечно, садись к братьям, сынок!

Анна вспыхивает, на щеках загораются красные пятна.

— Марти, им там будет тесно! — пытается возражать, но Марк лишь отмахивается.

— Что ты придумала, Аня? Они маленькие, поместятся. Там еще и я влезу.

Марат под радостные визги взбирается к ангелочкам, но не успевает закрыть дверцу, как следом за ним в салон впрыгивает Гром.

— Собака! — кричит Анна. — Уберите эту грязную собаку!

— Он чистый, я ее сам мыл, с шампунем, — оттесняет вопящую жену Громов и закрывает дверь. — Пускай тоже прокатится.

Гром лезет облизываться к мальчикам, они радостно хохочут, и громче всех смеется Марат. Марк окидывает детей задумчивым взглядом и направляется к соседней машине.

Он садится на переднее сиденье, хоть Анна и ждала, что он сядет с ней. Мы с Нестором грузимся в третью.

Мою машину мне взять ожидаемо не позволили, и я по этому поводу не могу не высказаться Нестору.

— Туда бы все влезли, даже эта крыса Анна, — ворчу, усаживаясь на заднем сиденье.

— В багажник, — тем же тоном продолжает дядюшка Христофор, и мы понимающе переглядываемся.

Еще только подъезжаем к особняку, который достался Элеоноре от отца, а я уже понимаю, почему Анна постоянно ноет и плачется, какой у них с Марком маленький дом. По сравнению с особняком Бронского жилище Марка выглядит как небольшой дачный домик. А наш дом в «Четырех колесах» тянет максимум на будку Грома.

Марат с Элеонорой выходят навстречу кортежу. При виде их Нестор сцепляет зубы и сжимает в кулаки лежащие на коленях руки.

Хорошо представляю, что он чувствует. Если бы Марк любил Анну, а я вынуждена была годами быть рядом и на это смотреть, я бы точно свихнулась. Накрываю его кулак своей ладонью.

— Держитесь, Капитан! Нам очень нужна ваша выдержка.

Он скашивает взгляд, кривит в улыбке уголок губ и сжимает мою ладонь в ответ.

— Не волнуйся, детка, эту битву мы с тобой обязательно выиграем.

Я молча вздыхаю. Конечно выиграем. Разве мы можем себе позволить проиграть?