Глава 30

Карина

— Эта псина меня опозорила! Опозорила! — бушует Марат, размахивая руками.

Гости разъехались, остались только Громовы и мы с Нестором. Детей отправили умываться и спать, а сами теперь выслушиваем злого старшего Громова.

— Не преувеличивай, дорогой, это было мило и забавно. Гости посмеялись, но не с тебя, а с собаки, — пробует успокоить его Элеонора, но бесполезно.

— Кто его подговорил, ты? — он вперяется в меня глазами. — Ты специально его науськала?

— Это мы научили Грома, дедушка, — выходит из тени Макар. Я в панике переглядываюсь с Нестором.

Мальчики уже должны быть в кроватях, откуда они тут взялись?

— Не кричите на маму, она ни при чем, — вслед за ним выходит нахмуренный Мирон.

— Выпустите Грома, зачем его закрыли в сарае? — подключается Матвей.

— Почему вы не спите? — перебиваю я сына, а меня перебивает Марк.

— Ты закрыл Грома, отец? Но зачем? Он не будет спать в сарае. У нас он спит в доме.

О том, что Гром спит у него на кровати, Марк не говорит. Правильно делает, его отца точно удар хватит.

— Эта собака глупая и невоспитанная! — кричит Марат.

— Эта собака попала к нам в дом щенком, когда родились мои дети, — отвечаю я ему, стараясь казаться спокойной. — Пока они росли, Гром всегда был рядом. В отличие от вас, господин Громов. Как думаете, кого они предпочтут и дальше видеть рядом с собой, вас или свою собаку? Задумайтесь, если вам нужны внуки. А мы уезжаем.

Поворачиваюсь к Марку и продолжаю:

— Я могу взять машину или мне вызвать такси?

— Карина, не горячитесь, куда вы поедете на ночь глядя? — Элеонора с беспокойством оглядывается на мужа. — Марат, немедленно прекрати, ты пугаешь детей!

— Ничего, я отлично вожу машину. Могу сама сесть за руль, — не свожу глаз с Марка. — Ты как хочешь, но мы здесь не останемся. Мальчики, собирайте вещи, мы уезжаем.

Дети с готовностью бегут в дом.

— Ладно, поехали, — кивает Марк. — В самом деле, отец, если тебе все не так, ты можешь поискать себе других внуков. Более подходящих.

— Ты идешь у нее на поводу, — гневно произносит Марат. — У тебя есть жена, или ты забыл?

— Не забыл, — сверкает глазами Марк, — только мы с Анной разводимся.

— Как разводитесь? — ошарашенно переспрашивает Элеонора. — Зачем, сынок? У вас семья, ребенок! Как же Маратик?

— Я от сына не отказываюсь, — отвечает Марк, — но семьи у нас давно нет, мама. Мы давно каждый по себе.

— Это из-за нее все, — тычет в меня пальцем Марат, — скажи прямо, как есть.

— И из-за нее тоже, — спокойно отвечает Марк, глядя прямо ему в глаза. — Я разведусь с Анной и женюсь на Каро. Если она, конечно, согласится.

Он оборачивается ко мне и говорит с заметной досадой:

— Прости, не так я хотел сделать тебе предложение.

— Дожили! — хлопает себя по бокам Марат. — И где ты взялась на нашу голову? Позор, а не невестка.

— Марат, замолчи! — кричит Элеонора. Я не вижу смысла в дальнейших разговорах и иду в дом за детьми.

Не испытываю ни малейших угрызений совести. Если бы на месте Марка был настоящий Мартин, конечно я бы не посмела влезать в его семью. Но здесь, когда все всё понимают, не вижу необходимости притворяться больше, чем этого требует безопасность Марка.

Из моих вещей только сумка с пижамой, зубной щеткой и косметичкой.

— Заберите детей, я пойду поищу Грома, — говорю Нестору. Сама направляюсь к хозпостройкам, но он меня догоняет на полпути.

— Нет их в комнате, — говорит Колесников, — думаю, они нас опередили.

Так и есть. Ангелочков находим возле Грома. Конечно, сарай это преувеличение, скорее, это склад. Грому даже постелили матрас.

— Почему дедушка так рассердился, мама? — спрашивает Мирон. — Гром же не специально.

— Мы дедушке не нравимся, — шмыгает носом Матвей. — Зачем он тогда устроил этот праздник? Он же нас стесняется.

— Он все время вспоминает, что мы выросли в поселке, — поддакивает ему Макар.

— Дело не в вас, милые, — отвечаю сыновьям. — Дедушке не нужны никакие внуки кроме Марата. Так что даже если бы вы даже выросли при королевском дворе, ему все было бы не так.

Говорю и сама понимаю насколько близка к истине. Старший Громов признает только Марата. Даже Элеонора ведет себя совсем иначе, подаренное мне колье хорошо это подтверждает. Она не делит Марата и моих детей на правильных внуков и неправильных.

А ведь это ее в первую очередь должно волновать. Анна дочь одного из друзей и партнеров ее отца. Именно Бронский настаивал на браке Анны и кого-то из своих внуков.

Почему тогда Марат так убивается?

И тогда меня осеняет.

Все более чем очевидно. В том, что Анна и Марат любовники, сомнений нет. Но что, если эта связь длится уже давно? И если младший Марат старшему вовсе не внук, а сын?

***

Громов

Меня изнутри разрывает от злости, но я не хочу давать эмоциям выход. Я уже давно понял, с какой целью отец устроил этот прием. Выставить моего сына единственным подходящим наследником, а детей брата вместе с Каро — необразованными простаками.

Если бы я знал, ни за что не позволил бы им участвовать в этом спектакле. Мне дико стыдно и перед Кариной, и перед племянниками.

Жаль, дети стали свидетелями выяснения отношений между нами, но с другой стороны лучше, чтобы они знали — за них есть кому заступиться.

Мальчики достаточно взрослые, чтобы понимать, что родной дед ими пренебрегает. Особенно хорошо это видно на контрасте с другим дедом Ангелисом. Хочется думать, мать с отцом не заодно — судя по колье, подаренному Карине, она не в теме.

Водители ждут возле машин, охрана тоже. Каро ведет детей к одному из автомобилей, следом плетется Гром.

Дети признались, что это они натаскали пса обходить зрителей с шапкой после своего выступления. Были тяжелые времена, и они всерьез собирались помогать матери таким образом зарабатывать себе на жизнь. Я делал вид, что смеюсь, а сам содрогался от того, как не по-детски им приходилось решать взрослые проблемы.

То что Гром не собака, а заколдованный человек, как мне шепотом сообщили парни, я и без них знаю. Тем больше поражает реакция отца.

Откуда это в нем? В отличие от мамы, он из самой обычной семьи. Его родители, наши с Марком дед с бабкой, были простыми служащими. Они умерли давно, нас с Марком еще на свете не было. Отец сам с нуля поднял бизнес.

Правда, так как он его ведет, я удивляюсь, как он сумел это сделать...

— Мартин, подожди, — зовет отец, — можешь уделить мне несколько минут?

Усилием воли подавляю вспышку гнева. Каким бы он ни был, он все еще мой отец. И как бы он этого ни заслуживал, детям не стоит подавать пример пренебрежительного отношения к родителям.

Мы отходим в сторону.

— Я думал обсудить это завтра, но раз ты уезжаешь... — отец прячет руки в карманы и смотрит в небо.

— Ты не оставил нам выбора, — не вижу смысла молчать и делать вид, что нам в кайф на ночь глядя отправляться в дорогу.

— Скажи, зачем ты переманиваешь моих менеджеров, сын? — он переводит взгляд на меня и прищуривается. — Ты задался целью не просто вывести капиталы из моего бизнеса, а еще и его утопить?

— Даже не знаю, что тебе сказать, папа, — потрясенно качаю головой. — Для начала, капиталы, которые ты считаешь своими, это те деньги, что оставил нам с Марком дед Бронский. Я вывел ровно эту сумму, ни больше, ни меньше. А что касается персонала... Никто их не переманивает, но логично, что когда компания делится на две части, сотрудники сами выбирают, с какой из сторон они хотели бы перезаключить трудовой договор.

— Но они все свалили к тебе! — такое впечатление, что отец с трудом сдерживает ярость. — Хочешь сказать, ты ничего не можешь сделать?

— А разве могу? — удивляюсь вполне искренне. Я правда не понимаю, почему я должен уговаривать людей остаться работать с отцом.

— Конечно! Если ты откажешь им, они останутся.

— Но зачем мне отказывать, папа? Это высококлассные специалисты, которые знают процесс до мельчайших подробностей.

— Потому что они мне тоже нужны, Мартин!

— Тогда сделай так, чтобы они не хотели уходить. Удвой зарплату, увеличь стоимость соцпакета, добавь премиальные. Или ты не готов?

— К тебе они готовы идти на тех же условиях, — зло сплевывает отец.

— Тебе не кажется, что это не мои проблемы, папа? Или ты ищешь повод поссориться?

— Ты прекрасно все понимаешь, — отец нервно передергивает плечами. — Мне придется озолотить рекрутинговые агентства.

— А ты хочешь, чтобы их озолотил я?

По лицу отца видно, что он хочет именно этого, но я дал себе слово, что буду разделять бизнес и семейные отношения.

— Извини папа, но топить свою компанию только чтобы тебе было комфортно работать, я не собираюсь. В конце концов, у меня четверо детей. Даже если у тебя только один, самый правильный внук, — говорю возможно жестче, чем следовало, и направляюсь к машинам.

Вижу в одной из них маму и не сдерживаю удивления:

— Ты едешь с нами, мама?

— Да, если ты не против, побуду у вас на выходных, пообщаюсь с внуками, — кивает она. — У Карины я уже спросила разрешения. Правда, детка?

Стоящая рядом Каро рассеянно кивает. Она выглядит странно, слишком напряжена и задумчива. Мальчики тоже задумчивые и хмурые. Один их дядя Христофор безмятежен и спокоен. Как у него так получается, в любой ситуации оставаться настолько уравновешенным?

— Вы всегда такой выдержанный, — говорю с нескрываемой завистью. — Не поделитесь секретом? Даже в нашем дурдоме вы само спокойствие. Может, дадите несколько уроков? Или проведете мастер-класс?

— Дядя Христофор несколько лет жил на Тибете в монастыре, — отвечает Карина, не дав дядюшке даже рот открыть. — Поэтому, что бы вокруг ни происходило, он спокойный как удав.

Дядюшка смотрит на племянницу нечитаемым взглядом и скупо улыбается.

— Обсудим.

— Ты разве не едешь, Анна? — высовывается мама из окна. Анна кутается в кофту и отрицательно качает головой.

— Маратик уснул, я приеду завтра. Не хочу его будить. Если, Мартин, конечно, не против...

— Оставайся, если хочешь, — пожимаю плечами, — а нет, я его сейчас принесу.

— Не надо. Мы вернемся завтра.

Совершенно случайно замечаю, как Христофор и Каро обмениваются взглядами. И что-то в этих взглядах вызывает внутри необъяснимую тревогу.