Глава 32

Карина

Мы с Элеонорой молча смотрим друг на друга. Я вжимаю в живот пакет с лекарствами и стискиваю зубы до скрежета.

Я должна молчать. Обязана. Потому что, если начну говорить, остановиться уже не смогу. Выскажу все — и за Марка, и за себя, и за своих детей.

Но здесь Марат, и если Элеонора сейчас позовет мужа, я могу навредить Марку. И я до конца так и не уверена, что Марк примет мою сторону, а не своих родителей.

Он восемь лет считает себя Мартином, как он мне поверит?

Вскидываю подбородок, сжимаю пакет так сильно, что белеют костяшки пальцев. Не отвожу взгляд, продолжаю смотреть в упор.

Элеонора тоже смотрит — долго, протяжно. Делает шаг назад, смаргивает.

— Поторопись, Каро, — говорит тихо и так же тихо прикрывает за собой дверь.

Несколько минут стою в полном ступоре — он пошла за Маратом? За Марком? За охраной? Но зачем тогда ей было нужно меня подгонять?

Срываюсь с места и бегу в свою комнату. Нет, туда нельзя!

Разворачиваюсь, бегу в детскую. Сую пакет под матрас Мэта. Сердце так колотится, что кажется, оно сейчас выпрыгнет из груди и поскачет бешеным мячиком по коридору.

До сих пор до конца не осознаю — неужели это правда? Неужели у нас с Нестором в этом доме появилась союзница?

Возвращаюсь на террасу и обнаруживаю, что атмосфера за столом достаточно накалилась. Причиной всему Марат, который упирается руками в столешницу и сверлит Марка буравящим взглядом.

— Тягаться со мной вздумал? — говорит он заплетающимся языком. — А зря. Зубы об меня обломаешь. Я сильнее. Не веришь? Посмотри, я как стекло. А ты после трех рюмок уже поплыл. И кого ты собрался свалить, меня?

Марк молча встает из-за стола и, покачиваясь, выходит на свободное пространство. Приседает на одну ногу, вторую вытягивает вперед. Раскидывает по бокам руки.

И замирает, свесив голову.

— Вот, я же говорил, — удовлетворенно кивает Марат и поднимает палец. — Слабак!

— Он не слабак! — вдруг слышится дрожащий от обиды голос Мирона.

— Он просто ждет, — запинаясь, вторит ему Макар.

— Кого ждет? — осоловело смотрит Марат.

Мэт подходит к Марку и бросает через плечо:

— Нас.

И принимает точно такую же позу. Мир и Мак садятся по бокам.

Старший Громов икает и переводит на меня вопросительный взгляд.

— Не понял.

— Это такой танец, — объясняю ему, еле сдерживая смех.

— Зейбекико, — поднимает голову Марк. — Танец пьяного грека. Хочешь станцевать?

— Пьяного кого? — морщит лоб Марат, но его уже никто не слушает. Я включаю на телефоне музыку, Марк медленно поднимается и снова садится на ногу.

Наперед выходит Мэт и начинает танцевать, полностью копируя своего деда Николаоса. У меня неожиданно щиплет в носу — вдруг остро ощущаю, как соскучилась по родителям, по «Четырем колесам», по Яннису с Менелаем, в целом по мирной поселковой жизни.

У Марка с третьей попытки получается встать, зато теперь он крепко стоит на ногах. Быстро их переставляет, даже умудряется провернуться вокруг своей оси и не свалиться.

Мальчики кружатся по очереди, ритм движений задают мерные хлопки — это Нестор решает поддержать ангелочков и хлопает в ладони.

Элеонора тоже хлопает, с любопытством поглядывая на моего дядюшку Христофора. Ее глаза блестят, она подстраивается под ритм, и я чувствую необъяснимое облегчение.

— Ну что, отец, станцуешь? — зовет Марк, сверкая глазами. — Или слабо?

— Легко, — Марат встает из-за стола, выходит на середину импровизированного танцпола и обращается к Мэту. — Показывай.

Мой сын легко проворачивается, быстро переставляя ноги. Марат хмыкает, пробует повторить, взмахивает руками и плашмя бухается оземь.

Откуда ни возьмись появляется Гром, подходит к Марату и толкает его носом. Я прячусь за декоративной стойкой, подпирающей потолок, и давлюсь от смеха. В зубах у Грома панамка Макара. Где этот поросенок ее взял? Наверное, стащил с сушилки на заднем дворе.

— Пошел вон, чертова псина, — сердито говорит Марат, — не дам ни копейки!

И поворачивается к Элеоноре.

— Он специально меня троллит? Кто его научил?

— Не знаю, — вытирает слезы Элеонора, — но выглядит это ужасно мило!

— Ладно, подурачились и хватит, — буркает Нестор-Христофор, — кое-кому давно пора на боковую.

Кого он имеет в виду — мальчиков, Марка или себя, — не уточняет.

— Давай мы тебя отведем, — Мир и Мак подходят с двух сторон и кладут руки Марка себе на плечи. Мэт подпирает его сзади. — Держись, па... дядя Мартин!

У меня снова щиплет в носу. Ловлю на себе осуждающий взгляд Нестора, быстро вытираю глаза тыльной стороной ладони. Он предупредительно качает головой и догоняет Громовых.

— Так вы его долго транспортировать будете. Давайте ускорим этот процесс, ангелочки, — взваливает Марка на плечо и идет в дом. Дети вприпрыжку бегут за ним.

Старший Громов, сидя на земле, долго смотрит им вслед. Наконец переводит взгляд на Элеонору и трясет головой.

— Они так его защищают! Меня никогда... Ни один, ни второй...

Та неопределенно пожимает плечами и подходит ближе.

— Поднимайся, дорогой, я помогу тебе дойти до спальни. У меня нет такого чудесного дядюшки как у Каро, так что нести тебя некому. Придется идти самому.

И пусть мне на голову сейчас обвалится потолок, если я не слышу в ее голосе скрытую иронию.

***

— Может ты все-таки поедешь с нами? — в сотый раз спрашивает Марк.

Он везет мальчиков на гоночный трек в соседний город, где мы впервые встретились на соревнованиях. С нами связался их тренер, ему предложили там работу. А он предложил ангелочкам возобновить тренировки и впервые попробовать сесть на болиды.

Я поговорила с детьми.

— Что будем делать? — спросила, когда пришла пожелать им спокойной ночи. Мальчики переглянулись.

— Мы не можем оставить папу, — ответил Мирон.

— Это верно, — вздохнула я.

— Но мы уже столько пропустили, — шмыгнул носом Макар.

— Я уже и не помню, как рулить, — проворчал Матвей.

— Можно? — постучался Марк и заглянул в приоткрытую дверь. — Не спите?

Вслед за ним протиснулась любопытная собачья морда, но Марк успел ее задвинуть и захлопнуть дверь перед самым носом Грома.

— Чего это вы такие серьезные? — спросил он детей. — Что-то произошло?

— Мальчикам предлагают возобновить тренировки, — ответила я за всех.

— Так это же круто! — и без того отличное настроение Марка стало еще лучше. — Почему вы такие кислые?

— Для этого придется ехать в другой город, — объяснил Макар. — Только мама не может.

Все четверо посмотрели на меня, и я сразу почувствовала себя мачехой. А как я поеду, если Нестор ждет результаты теста на отцовство Марка и младшего Марата? И еще надо следить, чтобы никто не заподозрил, что Марк пьет пустышки вместо лекарств.

Может мне кажется, но с тех пор, как я их подменила, его самочувствие заметно улучшилось.

— Так давайте я вас отвезу, — предложил Марк. — В смысле, с водителем.

— Правда? — мальчики даже дыхание затаили. — Ты поедешь с нами?

— Правда, — кивнул Марк, — разве ваш папа не отвез бы вас? Его туда возили, и он бы не отказался.

— Спасибо! — Матвей обнял его за шею, Макар и Мирон повисли по бокам. Марк даже растерялся.

— Ну вы что, парни, ладно вам, — его голос подозрительно засипел. — Прокатимся, делов-то. Может, маму вашу уговорим...

Вот и уговаривает теперь. А я не могу, я Нестора жду. Меня аж распирает. Я практически уверена в результате, но в то же время страшно ошибиться. Что я буду делать, если окажется, что Марат сын Марка? Это будет означать, что Марк... не Марк?

Я так себя накрутила, что, когда машина Громова скрывается за поворотом, вздыхаю чуть ли не с облегчением. Если честно, я бы не отказалась, чтобы мои дети улетели на другой конец земного шара.

Меня не покидает стойкое ощущение, что назревает что-то масштабное, что грядут события, которые развернут нашу жизнь на сто восемьдесят градусов. И конечно, как любой матери, мне хочется уберечь от этих потрясений своих детей.

Я с трудом дожидаюсь возвращения Нестора.

— Ну что? — бросаюсь ему навстречу. Но он с невозмутимым видом шагает по дорожке к дому, чуть заметно кивнув в сторону веранды.

Там сидит Анна, пьет кофе и листает очередной каталог, который ей прислал байер. Рядом со скорбным видом сидит Марат — Анна под выдуманным предлогом не пустила его с Марком и ангелочками.

Искренне не понимаю, почему. Мальчишке явно скучно, он не скрываясь зевает. Марк с Анной поскандалил, но ничего не добился. Она напирала на то, что у Марата больное горло, хоть мальчик доказывал ей, что горло у него не болит.

— Пойдем в дом, — бормочет Нестор, — у меня чувство, что эта крыса докладывает Громову о каждом нашем чихе.

— У меня тоже такое чувство, — признаюсь ему и тут же меняю тему: — Ты смотрел?

Он отрицательно качает головой.

— Мы же договорились...

Да, я попросила Нестора не вскрывать конверт без меня, и он пообещал. Теперь мы вдвоем гипнотизируем конверт, который Колесников доверил вскрыть мне. А я не решаюсь.

— Давайте лучше вы, — сую ему конверт, — я боюсь...

Он хмыкает, но конверт берет. Тонким лезвием ножа разрезает на сгибе. Достает лист бумаги с фирменным бланком клиники.

Больше мои нервы не выдерживают.

— Ну скорее же, Нестор, не тяните...

«Кота за яйца» вовремя опускаю. Незачем дядюшке знакомиться с этой частью лексикона своей родственницы.

Нестор разворачивает бумагу, я заглядываю ему через плечо. Бегло просматриваю содержимое, пропуская проценты и еще другие цифры. Сразу же выхватываю глазами вердикт: «Отцовство исключается...», и у меня даже слезы наворачиваются на глаза.

Восемь лет Марк живет другой, навязанной ему жизнью. С чужой женщиной и неродным ребенком. Нестор тоже шокировано молчит. Мы переглядываемся.

— Мы должны ему сказать, Нестор, — говорю твердо, — этому пора положить конец.

— Он может не поверить, — качает головой тот.

— Как не поверит? А доказательства? — машу в воздухе медицинским заключением. — Мы имеем полное право идти с ними в полицию. Или в прокуратуру.

— Разве здесь написано, что это биоматериал Марка и мелкого? — спокойно возражает Нестор. — Образец один и образец два. Маловато для полиции, тем более, для прокуратуры.

К вечеру Анна увозит Марата в город, чтобы в качестве утешения сводить его кино и в ресторан. Мы никак не комментируем, хотя по мальчику видно, что он с удовольствием променял бы все эти развлечения на возможность поехать с ангелочками и Марком.

Да, именно Марком, а не папой. И к этому Марату еще придется привыкнуть...

Но мы с Нестором недолго остаемся в одиночестве. Из-за ворот доносится шум автомобильного двигателя, мы выходим на крыльцо.

Машина въезжает во двор, с водительского сиденья выбирается Элеонора.

— Добрый вечер, — встречаю ее несколько растерянно, — а дети уехали с Мартином. На автодром.

— Я знаю, — отвечает Элеонора, — и я приехала не к ним.

Она поворачивается к моему дядюшке, который сейчас играет свою роль просто отвратительно. На моего дядю он похож как луна на велосипедное колесо. Очень и очень приблизительно.

— Я приехала к тебе, Нестор.