Глава 35

Громов

Она смотрит на меня расширенными от ужаса глазами, а я готов на колени перед ней упасть. Больше всего на свете боюсь, что она увезет мальчишек, запретит нам видеться. И сама меня видеть не захочет.

Я сразу повез Мэта в больницу. Мы все поехали — я с ангелочками, тренер и Асадова с девочками. Тренер бедняга даже говорить не мог, только мычал. Я даже переживать начал, что мужика инсульт разобьет.

Обошлось. Он когда в себя пришел, хватал меня за руку и твердил без остановки:

— Господин Громов, их проверяли, клянусь! Это те самые болиды, что для вас лично доставили. Как такое может быть? Их проверили и закрыли в боксах.

Я и сам это знал. Хотел сделать сюрприз, купил три болида для ангелочков. Их доставили в боксы, провели полный техосмотр. Это после заводской прогонки! И теперь оказалось, что в одном из болидов неисправна тормозная система. А заодно заглючила связь.

С этим я оставил разбираться полицию, а сам поехал с парнями в клинику.

— Простите, Алена, что так вышло, — сказал Асадовой, — вы поезжайте домой. Жаль, я очень хотел сделать детям праздник.

Она посмотрела на меня как на припадочного.

— Не говорите ерунды, Мартин. Мы поедем с вами. Или если хотите, сами их друг от друга отрывайте, — она указала глазами на Маргаритку, которая держала за руку Мэта. Две другие парочки тоже держались за руки, обступив пострадавшего и его подружку.

— Хорошо, тогда поехали, — согласно кивнул я и сел за руль. Водителя оставил давать показания, а сам всю дорогу думал о том, что Мэт назвал меня отцом.

А я назвал его сыном.

Это потому что в стрессовой ситуации так сработал мозг? Иначе он не решился бы?

А я? С какого момента я начал считать всех троих своими сыновьями?

Теперь кажется, что с того дня, как увидел.

В клинике Мэта осмотрели, констатировали стрессовое состояние, но ничего критичного не нашли. Предложили оставить его на обследование, но Мэт смотрел на меня таким просящим взглядом, что у меня не хватило духу. И мы поехали домой.

Правда, сначала я встретился с офицером полиции.

— Мы опросили работников, проводивших техосмотр. Они все готовы дать показания под присягой, что болиды были в идеальном состоянии. Главный инженер тоже. Они прекрасно понимают, что могут оказаться на скамье подсудимых. А вот один из охранников, дежуривших в ночь возле боксов, исчез. И запись с камер подтерта.

— Офицер, скажите прямо, вы предполагаете, что это было покушение? — спросил я прямо. Он ответил обтекаемо, но достаточно прозрачно:

— Этого нельзя исключать. Но полная картина у нас будет, когда закончится следствие. Необходимо, чтобы мать мальчика подала заявление. Вы, я так понимаю, родственник?

— Дядя, — кивнул я. При этом все трое ангелочков очень странно на меня посмотрели.

— Пусть госпожа Ангелис готовит иск о причинении вреда здоровью ее сына.

— Болиды принадлежат мне, — ответил я, скрежеща зубами, — и моему имуществу был причинен ущерб. Мои юристы свяжутся с вами, господин офицер!

— Мартин, я звонила мужу, если вам нужна помощь, любая, вы всегда можете на нас рассчитывать, — сказала Асадова, пока дети прощались друг с другом.

— Я обещал парням вечеринку, на которую они могли бы пригласить всех своих друзей, — ответил я. — Очень хочется верить, что все выяснится в самые кратчайшие сроки.

Не понимаю, почему сам сел за руль. Просто не стал никого спрашивать. Водитель уселся рядом и промолчал всю дорогу. Иногда только мелко крестился на поворотах и губами шевелил, будто молился. Даже не знаю, почему. Не спрашивал.

Я забронировал гостиницу, планировал остаться в городке на ночь, но теперь гнал внедорожник с одной мыслью — увидеть ее. Попросить прощения. Это моя вина, это мне пришла в голову идея усадить парней на болиды. Они еще слишком малы, семь лет это не двенадцать, можно было продолжать ездить на картах.

Теперь я смотрю в распахнутые глаза Карины, и отчаяние берет за горло своими когтистыми лапами.

Она не простит. Она больше не захочет меня видеть.

— Каро... — продолжаю хрипло, — это я купил болиды для ангелочков. Просто я хотел быть как Марк. Я хотел, чтобы они видели во мне отца, чтобы ты меня полюбила. Потому что я...

И тут она срывается с места, подлетает ко мне и плашмя лупит ладонями по груди.

— Я и так тебя люблю, идиот. И ты и так их отец. Потому что ты Марк, слышишь? Ты не Мартин! Ты Марк. Марк... — она плачет, вытирает слезы и снова бьет меня по груди уже кулаками. — Не смей называть себя Мартином, хватит! Я поэтому здесь, чтобы ты вспомнил. Это твои дети, Марк, ты сделал мне предложение, помнишь? У тебя не было кольца, и ты подарил мне цепочку. Вот эту! — Каро достает из выреза футболки цепочку с кулоном и показывает мне. — Помнишь? Тебе дядя Андроник ногу лечил. Ты у меня две недели жил в «Четырех колесах». А потом тебя Нестор забрал и отвез к родителям. Вот он, Нестор, он у твоего деда службу безопасности возглавлял.

Каро поворачивается и тычет в своего дядю.

— Дядюшка Христофор? — спрашиваю отстраненно. Мой мозг абсолютно отказывается воспринимать эту информацию.

— Ну да. То есть нет. То есть он не дядя мой, он Нестор Колесников. Неужели ты не помнишь, Марк? Твои родители увезли тебя в Израиль, и оттуда ты вернулся Мартином. Они солгали тебе, заставляли тебя проходить терапию, от которой тебе становилось хуже. Тебя пичкали лекарствами, которые усиливали твою амнезию.

— Подожди, Каро, — останавливаю ее, хватая за запястья, — этого не может быть. Ты ошибаешься. Мои родители на такое неспособны. И я ничего такого не помню...

— Она говорит правду, сынок, — слышу позади себя приглушенный сиплый голос. — Каро говорит правду. Ты не Мартин. Ты Марк.

Оборачиваюсь и вижу самое близкое и родное лицо.

— Мама?..

***

Карина

— Эля? — одновременно с Марком восклицает Нестор. Только если у него это звучит удивленно, то у Марка скорее обреченно.

Мне больно на него смотреть. Я предполагала, что Марку непросто будет принять правду, но реальность оказалась намного тяжелее. Я бы даже сказала страшнее. Для Элеоноры.

Если бы кто-то из моих сыновей на меня так посмотрел, я бы умерла на месте. С горя. Не знаю, на что она рассчитывала, но глаза Марка сейчас кажутся двумя глубокими темными ямами. Темными как могилы. Одна для нее, вторая для Марата.

— Ты ехал мне навстречу, сынок. Я увидела твою машину и вернулась, — говорит Громова, глядя сыну в глаза. И мы все понимаем, что именно заставило ее повернуть назад.

Она увидела Марка за рулем.

— Мама, это правда? — медленно спрашивает Марк, впиваясь в нее взглядом. Элеонора заламывает пальцы, но подойти ближе не решается.

— Да, сынок. Прости меня...

— Как ты могла, мама? Значит все было ложью? Вся моя жизнь...

Он произносит это с такой мукой, что у меня сейчас разорвется сердце. Единственное, что утешает, по лицу Элеоноры видно, что ей не легче.

— Я хотела как лучше... Я не знала про Карину и детей, сынок. Если бы знала, ни за что бы на это не пошла!

— Значит Марат...

— Не твой сын, — заканчивает Элеонора и бросает быстрый взгляд на Нестора.

Марк накрывает руками голову и садится на корточки.

— Я ничего не помню, — говорит глухо, — ни черта, ни черта не помню...

Его обступают ангелочки, приседают рядом. Макар неуклюже обнимает отца за торс, Матвей гладит по руке, Мирон утыкается лбом в плечо.

— Папа, — говорит он негромко, — зато ты теперь все знаешь.

— И мы можем тебя так называть, — вторит ему Макар.

Марк разводит руки, удивленно оглядывается и поднимает глаза на меня. И хоть у меня немилосердно щиплет в носу, я стараюсь улыбаться. Правда, подозреваю, улыбка выходит кривой и жалкой.

— Они все знают, Марк, я им рассказала, — шепчу и все-таки всхлипываю. — Они первые решили тебя спасать, я... Я не верила, что ты действительно не помнишь. Мальчики и Нестор, это они меня уговорили.

— Это правда, Каро? Они мои? — спрашивает Марк одними губами. Я несколько раз киваю, собирая слезы ладонями.

Он вновь оглядывает сыновей с таким видом, как будто впервые увидел. Рывком сгребает всех троих и притягивает к широкому торсу. Элеонора так и стоит в отдалении, не решаясь подойти.

— А теперь подробнее, Марк, почему ты решил, что чуть не убил Матвея? — вмешивается Нестор. — Ты собирался их везти на гоночный трек, так что у вас произошло?

Марк не отпуская мальчиков начинает рассказывать, и у меня волосы шевелятся на голове. Я не впадаю в истерику только потому, что здесь мои дети. Но стоит Марку закончить, подлетаю к нему, хватаю за руки сыновей и тяну в сторону дома.

— Все. Это уже перебор. Я их отсюда забираю. Дети, быстро собирайтесь, поедем в поселок к тете Коллидоре и дяде Серапиону.

Но ангелочки проявляют невиданное упрямство.

— Мы никуда не поедем, — упирается Мирон.

— А как же папа без нас? — возражает Матвей.

— Мы пропустим самое интересное! — Макар уворачивается и цепляется за Марка.

Нестор молча наблюдает за нами, затем схлопывает ладони.

— Отставить балаган. Остановись, Каро, ты не можешь просто так взять их и увезти.

— Да? Неужели? — сдуваю свесившуюся на лицо прядь и упираюсь руками в бока. — И кто мне интересно помешает? Не вы ли, который обещал своему боссу охранять его внуков? Так что же теперь поменялось, когда его правнуков хочет убить взбесившийся маньяк? Ваш, между прочим, — тычу пальцем в Элеонору, — муж.

У той глаза становятся круглыми как фары моей амфибии.

— Что ты такое говоришь, Карина? Ты в своем уме?

— Еще в каком своем! — восклицаю, пытаясь поймать мальчишек. — Сыновей не добил, теперь за внуков взялся!

— Нестор, о чем это она? — севшим голосом спрашивает Элеонора, ее лицо становится подозрительного пепельного оттенка.

— Мы с Каро уверены, что аварию, в которую Марк с Мартином попали восемь лет назад, подстроил Марат, — отвечает Колесников, глядя ей в глаза. — И у нас есть на то все основания. Я почти убежден, что это он устроил диверсию с болидом.

— А я не почти, — снова сдуваю надоедливую прядь, — я готова спорить на весь свой автопарк, что это Марат.

— Если ты сейчас их увезешь, Марат поймет, что мы в курсе, — убедительно заговаривает Нестор. — Я все больше склоняюсь к мысли, что есть утечка информации. Нас сливают Марату, скорее, кто-то из охраны. То что детей надо увозить, факт. Но сделать все максимально натурально, чтобы это не было похоже на бегство.

— И что изменится? — бубню я.

— Да, Нестор, объясни, — поддерживает Элеонора, хоть я в ее поддержке не нуждаюсь абсолютно. Марк молчит и по очереди гладит головы жмущихся к нему мальчишек.

— Марат готовит Марку замену, — терпеливо поясняет Нестор, — мы с Каро считаем, что это будет двойник. Марку грозит не меньшая опасность, чем ангелочкам. Он выходит из-под контроля, и Марат обязательно начнет что-то предпринимать. Если мы будем делать вид, что ни о чем не догадываемся, мы его не спугнем. Он попытается помешать Марку подписать документы, так что у нас есть шанс поймать его на горячем. Марк, ты как?

— Я готов, — отзывается Громов. Нестор поворачивается ко мне.

— Каро, нужен кто-то, кто не вызовет подозрений. Он должен приехать сюда и под любым предлогом увезти ангелочков. Пусть скажет, что его прислал дед Николаос, к примеру, соскучился по внукам и попросил их привезти на денек. Я созвонюсь с Николаосом, он организует охрану. Главное, чтобы их отсюда увез кто-то на вид абсолютно простодушный и доверчивый. У тебя есть на примете такой человек, Каро?

И тогда меня озаряет.

— Есть! Есть такой человек!