Глава 6

Карина

— Ну как, вкусно? — Нестор смотрит с ожиданием, как будто моя похвала для него слишком важна. Поднимаю вверх большой палец, поскольку рот забит едой.

Колесников довольно хекает и берет с решетки рыбину. Ласкирь и каменный окунь, жареные на углях, это настоящая пища богов. Особенно сейчас, когда я от голода готова съесть самого капитана Немо.

Я и не знала, что так проголодалась, пока Нестор не разложил на решетке натертую солью и пряными травами рыбу. Дальше я дождаться не могла, пока он не плюхнул мне в тарелку окуня с восхитительной, пахнущей дымом корочкой.

Я позвонила домой и сказала, чтобы дети ложились без меня. Нам есть что обсудить с «капитаном», но когда он с серьезным видом сообщил, что на голодный желудок любые разговоры вести отказывается, то оказался абсолютно прав.

— Бери еще, — подсовывает он рыбину, — вот ласкирь попробуй. Это свежая, я ее утром поймал.

— Что ж я все съем, а вам ничего не останется? — протестую, но скажу честно, довольно вяло. Ласкирь это моя слабость.

— Ничего, я себе еще наловлю, — отмахивается Колесников, — я здесь надолго.

Когда от рыбы остается только груда костей, Нестор ставит на мангал металлический чайник и набрасывает всякой травы.

— А вы правда на Тибете были? — спрашиваю, с блаженством вытягиваясь в кресле-шезлонге.

Немо Капитан знает толк в комфорте и удобстве. В его небольшом лагере разве что гладильной доски нет. Палатка с подогревом, аккумуляторный фонарь, освещающий нас как прожектором. Даже керосинка с туркой есть для кофе. Но мы решили, что сейчас хотим чай.

— Правда, — Нестор прикуривает, усаживаясь так, чтобы на меня не шел дым, и говорит извиняющимся тоном: — Вот, никак бросить не могу. Все время что-то мешает.

— И вас правда тибетские монахи научили всяким рецептам чудодейственных снадобий?

— А это уже Андроник насочинял, чертяка хитрый, — смеется Колесников, затягиваясь. — Я, детка, там прятался, а не травки собирал. Мне не до того было.

— А как же чудесные исцеления? — даже не пытаюсь скрыть разочарование.

— Эффект плацебо, — разводит руками Нестор, — слыхала про такой? Люди хотят верить в чудесную силу лекарства и исцеляются оттого, что сами дают себе такую установку.

— А почему аж на Тибете?

— Потому что на меня охотились, — Колесников стряхивает пепел и хоть говорит обыденным тоном, у меня мурашки идут по коже.

— Кто? — спрашиваю севшим голосом.

— Твои хорошие знакомые. Леднев и его банда.

— Босс? — понимаю скорее интуитивно и тут же переспрашиваю: — Это тот, что на Марата Громова работает? С ним еще трое были, лысый, потом с квадратной челюстью, и третий похожий на хорька.

— Ты очень наблюдательная девушка, Каро, — хвалит меня Нестор, — да, это они.

— Так зачем же вы вернулись? — понижаю голос и даже оглядываюсь. — Вы от них здесь прячетесь?

Мне становится не по себе. Может, я рановато переехала к родителям, стоило еще пожить у тети Коллидоры? Но Колесников удивительно спокоен.

— Нет, не от них, — качает он головой, — все куда серьезнее, Каро. Леднев и его сотрудники погибли в автомобильной аварии три года назад.

— Как погибли? — я привстаю. — Вы думаете, что...

— Я думаю, что кто-то избавляется от свидетелей. Или возможно даже исполнителей.

— Я вас не понимаю, — честно признаюсь Нестору. — Вы восемь лет отсиживаетесь в горах, затем падаете как снег на голову. Выдаете себя за помощника Андроника, прячетесь на острове. И при этом делаете все, чтобы обратить на себя внимание.

— Чье внимание? — уточняет Нестор.

— Мое. Или вы надеялись, что у меня преждевременно начался старческий склероз, и я не пойму, что Немо Капитан это Нестор Колесников? И не вспомню о вас, когда вы откроете прокат рыболовных снастей? Вы серьезно?

— Наоборот, Каро. Я надеялся, что ты все поймешь правильно.

— Тогда почему вы просто не пришли ко мне? Зачем вам понадобился весь этот маскарад?

— Видишь ли, Каро, все дело в том, что я не знаю, какие у тебя сейчас к нему чувства, — Нестор впивается немигающим взглядом, и я чувствую себя как под микроскопом.

— К кому, к нему? — шепчу скорее чтобы потянуть время. Я прекрасно понимаю, о ком он говорит. И Колесников это тоже прекрасно понимает. Наклоняется ближе и говорит доверительно:

— Осталось ли хоть что-нибудь, Каро, или все уже в прошлом? Кроме трех ангелочков вас больше ничего не связывает?

— Что вы имеете в виду? — бормочу смущенно, совершенно сбитая с толку.

— Хорошо, объясню по-другому. Я должник Бориса. Я обязан ему жизнью. А что связывает тебя с Марком, Карина? И связывает ли что-то еще кроме его детей? Вокруг тебя все время крутится тот рыжий паренек, это то, что я думаю? — Нестор сверлит пронизывающим взглядом, и я себя чувствую очень неуютно.

— А, это Еврипид, — облегченно машу рукой, — не обращайте внимания. Он мой приятель. Просто друг.

— А Марк? — продолжает сверлить Колесников, и я решительно встаю и отряхиваю юбку.

— Нестор, я вам очень благодарна за деньги, вы не представляете, как мне тогда помогли. Если вы хотите, чтобы я их вернула прямо сейчас, я не могу. Но я постараюсь выплатить частями. Что касается Громова... Я даже имя этого предателя слышать не желаю, ясно вам? И дети нас абсолютно не связывают, это только мои дети. Спасибо за рыбу, было очень вкусно. Всего хорошего, — собираюсь уйти, но рука попадает в крепкий захват.

— Сядь, Каро, мы не договорили.

— Я не хочу ничего слышать о Марке Громове. Если вы не знали, то он умер. Есть Мартин Громов, бизнесмен и миллиардер. Он женат, у него есть сын. Вы этого тоже не знали?

— Сядь, — приказным тоном повторяет Нестор, и я неохотно подчиняюсь. — Я все знаю, Каро, и понимаю, почему ты злишься. Ты считаешь, что он тебя обманывает.

— У вас есть другие версии? — пожимаю плечами.

— А что если все не так, как кажется?

— Да что не так? — взрываюсь. — Он нас видел, понимаете? Сегодня видел, на гонках. Меня и мальчиков. Он им призы вручал, и знаете что? Угадайте! Он сделал вид, что нас не узнал. Еще и пристал ко мне, почему мои дети похожи на его брата!

— А что, если он в самом деле не узнал? — Нестор отпускает мою руку, и я отворачиваюсь.

— Не смешите меня, Нестор. Мы все взрослые люди. Вы может и обязаны чем-то Бронскому, но я точно ничего не должна ни ему, ни Марку. Он понимал, что я его узнала, и все равно продолжал ломать комедию. Это выглядело просто омерзительно! Мне стыдно перед своими детьми, что я выбрала им такого недостойного отца. Он занял место брата ради денег, женился на его девушке, стал отцом его сыну. И это все только из-за наследства деда. А ведь он мне звонил сразу после того, как вы его увезли. Клялся в любви, говорил, что вернется и мы поженимся. Наверняка ему родители поставили условие, что если он женится на Анне, то все эти миллиарды станут его. Вот он и слился, — я глубоко дышу, чтобы не расплакаться.

Слезы подступили уже так близко, что несколько слезинок уже успели пролиться. Хорошо, что ночь, и Нестор не видит.

— А что, если ты ошибаешься, девочка? — он складывает руки домиком и упирается в подбородок.

— Какие уж тут могут быть ошибки? — качаю головой.

— Ты не думала, что Марк правда тебя не узнал?

— Я что, так изменилась? — фыркаю недоверчиво, но Колесников остается абсолютно серьезным.

— Послушай, Каро. Я хотел убедиться, что Марк тебе не безразличен, потому что мне нужна союзница. Я поклялся Борису беречь его внуков, а Марк сейчас в опасности. В очень большой опасности.

— Какой? — серьезность Нестора передается и мне.

— Я имею все основания подозревать, что Марк по-настоящему считает себя Мартином. Он не обманывал тебя, Каро. Он тебя не узнал. Он уверен, что его брат Марк погиб восемь лет назад.

— Как это? — сиплю, стискивая горло.

— Очень просто. Его травят какими-то препаратами, вызывающими амнезию. И делают это самые близкие ему люди. Его родители.

***

Я в шоке. Я в полном, полнейшем шоке.

Как такое вообще может быть? Как???

Повторяю все это Нестору в сотый раз. То вскакиваю и в бешеном темпе наматываю круги вокруг нашего импровизированного фуд-корта, то падаю обратно в шезлонг и замираю, стискивая ладонями виски.

У меня не укладывается в голове. Мой мозг отказывается принимать такую информацию.

— Повторяю, Каро, я ничего не берусь утверждать, — в сотый раз отвечает мне Нестор, когда ему надоедает смотреть, как я мелькаю перед глазами. — Насчет родителей это всего лишь мои предположения.

— Но вы убеждены, что его амнезия настоящая, — возражаю я, взмахивая руками. Я всегда так делаю, когда нервничаю. — Почему?

— Потому что я с ним разговаривал. Не сочти за хвастовство, но я на Тибете не только дышал воздухом и наблюдал за красотами горных пейзажей. Кое-чему там меня научили. И отличить амнезийщика от притворяющегося таким я реально умею.

— И где же вы успели поговорить? — прищуриваюсь.

— Там же, где и ты. На гонках.

— Значит, вы там все-таки были?

— Был, — не отрицает Колесников.

Вот! Не зря у меня было ощущение, что за мной наблюдают. С трибун. А я так несправедливо обвиняла себя в паранойе.

— Это вы поэтому сообщение прислали? Когда увидели, что я болтаю с Марком?

— Да. Я не хотел раскрывать свое инкогнито, но побоялся, что ты начнешь его провоцировать на воспоминания, и тем самым окажешься в серьезной опасности. Еще и детей втянешь.

— Ха! Инкогнито! — хмыкаю недоверчиво. — Как же вы его сохранять собрались, если пошли разговаривать к Громову? А если бы он вас узнал?

— Не узнал бы, — качает головой Нестор, — я предпринял некоторые меры предосторожности.

— Только не говорите, что вы переоделись в бомжа и просили у Громова милостыню.

Вообще-то я пошутила, но судя по тому, как отвел глаза Колесников, попала в яблочко.

— Мне нужно было увидеть его в непосредственной близи, — говорит он, будто извиняясь.

— Вы хотели разглядеть еще что-то кроме подлинности амнезии?

— Да, Каро. Я провел небольшое расследование. Каждые полгода Громов летает к своему доктору на терапию и когда возвращается, с трудом вспоминает домашних.

— Вы хотели выяснить, что за препараты используют при терапии?

— Нет, девочка. Я хотел понять, какой именно Громов проходит терапию.

Становится так убийственно тихо, что шелест волн кажется грохочущим водопадом.

— Что значит, какой именно? — заговариваю первой, с трудом шевеля пересохшими губами. Сглатываю и тянусь к кружке с чаем.

— Их всегда сложно было различить, с самого детства, — отвечает Нестор, глядя немигающим взглядом. — Ответь мне, Каро, ты готова поклясться, что сегодня говорила с Марком? Это был он, не Мартин? Не торопись, девочка, хорошенько подумай.

— Да что там думать! — восклицаю возмущенно. — Это точно Марк, они же совсем не похожи с Марти! Ну, то есть похожи, конечно, но я их всегда различала.

Нестор задумчиво жует губу и отхлебывает чай.

— Я видела Мартина, Нестор, — перегибаюсь через столик и кладу руку ему на локоть. — Мы с Марком вместе видели. Мы были там все время, пока не приехала неотложка. Только прятались. Их же искали сначала на вертолете, потом Босс приехал на внедорожнике. Бронированном...

— Я знаю, Каро, — он похлопывает меня по руке, — Марк мне рассказывал.

— Я свой видеорегистратор там оставила после того как полицию вызвала.

— И об этом я знаю. У меня есть твои записи, мне их дал Марк.

— Тогда что? Почему у вас такое лицо?

— Видишь ли, девочка, когда я начал во всем этом копаться, нашел кучу нестыковок. Как тебе то, что по протоколам водитель, которого достали из разбитого спорткара, был идентифицирован как Мартин Громов? Есть заключение медэкспертизы.

— Правильно, — не могу понять, к чему он клонит, — это же и был Мартин. Мы с Марком пересадили его за руль. Что вас смущает?

— То, что смерть Мартина Громова нигде не зафиксирована и не подтверждена документально. Вот что меня смущает. Нельзя подкупить целую клинику вместе с полицейским участком, Каро.

Внутри зарождается нехорошее предчувствие. Оно собирается липким комом и ползет, оставляя за собой холодящий след.

— Подождите! Но ведь по сми разлетелась новость, что за рулем спорткара был Марк! Его объявили погибшим, а Мартина без вести пропавшим.

— Да. Громовы потом выступили с опровержением, но тебе тогда уже было не до новостей.

Меня простреливает ужасная догадка. Не просто ужасная, леденящая душу.

— То есть, вы хотите сказать...

— Да, Каро, Марк уверен, что это его тогда достали из машины, то есть Мартина. А тело его брата Марка вынесло на соседний берег спустя несколько дней. Потому и хоронили его в закрытом гробу. Когда я вернулся, первым делом покопался в документации морга, куда должны были отвезти Марти. И угадай, что?

— Не хочу, — мотаю головой, потому что боюсь это услышать. Но Нестор все равно продолжает.

— Там нет ни одного упоминания о пострадавших в результате аварии в тот день, когда погиб Мартин. Ни одного, Каро.

Мне хочется заткнуть уши, чтобы больше не слушать, а еще лучше, не думать, но безжалостный голос Колесникова продолжает методично меня добивать.

— А знаешь еще, на что я обратил внимание? — ему не нужен мой ответ, но я все равно слабо киваю. — Что когда забирали Марти, его не упаковывали в черный мешок.

Земля под ногами покачивается, как будто весь остров это огромный автомобиль-амфибия.