Глава 3

– Шестнадцатого ноября две тысячи триста сорок седьмого года в семь часов четыре минуты вечера в Службу контроля Винеи обратилась лара Аделина Ардо, – размеренно начал Ксан. – По её словам, вернувшись с прогулки, она обнаружила на полу в спальне мёртвого мужа, а рядом – разбитый бокал. Элар Вард был на месте через девять минут. Он первым осмотрел тело Ардо, установил факт убийства и вызвал экспертов. Практически сразу определили причину смерти – эстро́л. Жуткое изобретение Средневековья, не имеет ни вкуса, ни запаха, действует за секунды, противоядия не существует. Крайне трудоёмкое преобразование цианида, требующее специальной лаборатории и усилий нескольких магов. Вот уже тысячу лет изготовление, продажа и применение карается запечатыванием. Как ты понимаешь, в аптеке его не купишь и на кухне в кастрюльке не сваришь. Забегая вперёд, это стало основной проблемой обвинения: не только человеку, но и магу-одиночке раздобыть эстрол просто невозможно.

Ксан шумно выдохнул.

– Яд установили на месте? – недоверчиво спросила я.

– У следственной группы всегда с собой стандартный тест на все существующие яды. Капля крови – и стопроцентный результат. Конечно, после перепроверили и не раз, очень уж невероятным казалось применение именно эстрола.

– И тем не менее этот яд включён в тест?

– Туда входят все известные нам яды, от мышьяка до растительных алкалоидов.

– Купить в аптеке мышьяк не проще, чем мифический эстрол.

– Тут ты права. И всё же Вестиара Ардо отравили эстролом. Способ тоже выяснили быстро, – Ксан поднялся и придвинул к постели круглый стол на тонкой ножке, расходящейся книзу четырьмя бронзовыми лапами. – На столике рядом с кроватью стояли хрустальный кувшин с лимонадом и пустой бокал. Второй бокал с отравленным лимонадом выпал из руки Ардо и разбился вдребезги.

– В графине эстрола не было?

– Обычный домашний лимонад. Аделина Ардо каждый день собственноручно готовила такой из свежих лимонов. В холодильнике стояли ещё два полных кувшина. После обеда Вестиар Ардо забрал кувшин из кухни и принёс наверх, это подтвердили его отпечатки пальцев.

Я хмыкнула.

– Ксан, мама его ненавидела. И готовила для него лимонад, который сама терпеть не может и никогда не пьёт?

Он опять сел и сочувственно посмотрел мне в глаза.

– Ненависть пришла гораздо позже, Эля. Аделина Ардо была прекрасной женой и хозяйкой. Так в один голос твердили свидетели – коллеги элара Ардо, его многочисленные знакомые и соседи. Ни о каких ссорах между супругами они не слышали.

– Отчим сказал, что у матери с отцом были сложные отношения.

– Не хочу обижать лара Кришто, он достойный и добрый человек. Но со стороны твои родители производили впечатление нормальной семьи. Аделина Ардо выглядела довольной и счастливой. Это моя мама требовала развода, постоянно скандалила, била посуду и устраивала истерики, – Ксан опустил ресницы. – Вестиар Ардо не хотел разводиться с женой, и причина была очень простой. Ты.

Ксан грустно улыбнулся.

– Тонкости передачи дара. К ста сорока годам магу следует обзавестись наследником, иначе искра начинает распирать нас изнутри. Если у тебя так и не появится ребёнок, то до ста сорока одного, максимум сорока двух, ты не доживёшь, сгоришь.

– Решил мне основы магии пересказать? – обиделась я. – У меня по ним «отлично»!

– Ты вообще умница. Нет, я хочу объяснить, почему Вестиар Ардо женился на Аделине Орнеш. Она была влюблена в него по уши, вешалась на шею, не давала прохода, караулила у дома. Банальная история пылкой любви человеческой девушки к красавцу-магу. Только магу исполнилось сто тридцать, самое время задуматься о наследнике искры, и Ардо не придумал ничего лучшего, чем взять Аделину в жёны. Некий благородный жест, а может, он не знал другого способа отвязаться от настойчивой девицы. Однажды она пробралась в служебный кабинет, разделась там догола и предложила себя.

– Что?! – ахнула я.

– Представь себе. Этот факт упомянули несколько свидетелей. В дом, как ты убедилась, попасть невозможно, зато в здание Службы контроля вход свободный. Лара Аделина Орнеш пришла вроде бы по делу, во время обеденного перерыва проникла в кабинет Ардо и встретила вернувшегося хозяина в туфлях и серёжках. И ладно бы одного Ардо, но с ним вошли трое его коллег. После чего он объявил Аделину своей невестой.

От избытка чувств я открыла и закрыла рот. Мама опустилась до подобной выходки?! Не может быть! Последнее я, кажется, произнесла вслух, потому что Ксан ответил:

– Три уважаемых человека врать не станут. И сама Аделина Ардо на процессе их показания не опровергала. Правда, за четыре прошедших года она здорово изменилась. Поумнела, знала, что говорить. Признала, что муж любил её гораздо меньше, чем она его.

Он презрительно усмехнулся.

– Меньше – это неправильное слово. Элар Ардо едва терпел свою жену, но оставался с ней ради дочери. Дочь и наследница была для него всем. На работе он только об этом и говорил. Любимая девочка, зеленоглазый котёночек, Элечка. Эля держит головку, Эля встала, Эля сделала первый шаг, Эля сказала: «Папа».

– Поэтому его спальня рядом с моей? – я могла бы не спрашивать, это и так было ясно.

– А спальня Аделины в другом конце этажа.

Поверить в то, что мама, красивая, гордая, властная, когда-то переступила через себя, унижалась, насильно женила на себе отца, всё равно было трудно. Трудно, но не невозможно. Я вспомнила, как таяла мама перед Маритой, тоже любимой девочкой и солнышком. Более того, теперь я понимала, почему одно моё присутствие отравляло маме жизнь. Живое напоминание не только о муже, но и о том, что её взяли замуж из милости.

– Ксан… Неужели мама мирилась с таким положением?

– Видишь ли… – он замялся. – Вестиар Ардо был старше жены на сто одиннадцать лет. Он умел вести себя с женщинами – обходительный, воспитанный, сдержанный. К тому же Аделина не наивная дурочка, а ловкая и целеустремлённая особа, которая прекрасно понимала, что муж женился на ней не от великой любви. Но о подробностях передачи искры она узнала лишь на процессе, причём в очень грубой форме. Элар Ардо не посвящал жену в тонкости магического наследования, потому что видел в ней исключительно мать своей дочери и ничего больше.

– Жестоко. Теперь понятно, почему она возненавидела меня.

– Она получила то, что хотела. Весьма гордилась собой, хвасталась перед подругами. Бросила колледж, занялась хозяйством, превосходно готовила.

– В том числе свежий лимонад, – я покосилась на стеклянный столик, возвращаясь мыслями в день убийства.

– Да. Показания лары Ардо сводились к следующему: муж вернулся со службы, они пообедали и, пока дочка спала, поднялись наверх и занялись любовью. После чего Аделина с дочерью отправилась на обычную вечернюю прогулку. Вернулась через три часа и обнаружила мужа мёртвым.

– Три часа? – меня опять зацепила странность. – Ксан, это середина ноября, на улице холодно, рано темнеет, мама не маг, я ещё маленькая и не обладаю терморегуляцией. Зачем гулять столько времени?

– Неподалёку есть детская площадка, закрытая силовым куполом. Там в любое время года лето. Ты играла с другими детьми и не хотела возвращаться домой.

Жаль, что я этого не помню.

– Здесь показания Аделины Ардо заканчиваются, и начинается совсем иная история.

Ксан крепко обхватил спинку стула.

– Через неделю после женитьбы Вестиар Ардо познакомился с Рейнелией Терн, одинокой состоятельной эларой в самом цветущем возрасте.

Маме Ксана исполнилось восемьдесят четыре, это я помнила. За полгода я привыкла к срокам жизни магов и, главное, начала сознавать, что теперь это относится и ко мне.

– По словам элары Терн, у них с Вестиаром вспыхнула взаимная страсть с первого взгляда и, случись их встреча чуть раньше, эларой Ардо непременно стала бы она, а не Аделина. Возможно, так и вышло бы, но Аделине повезло практически сразу после свадьбы забеременеть, а Вестиар Ардо, как любой маг, узнал об этом в тот же день. Жену бы он бросил, ребёнка – никогда. Поэтому Рейнелии Терн пришлось удовольствоваться ролью любовницы.

– Он действительно любил твою маму? – спросила я тихо.

– Не думаю, Эля. Мой начальник, который хорошо знал Ардо, сказал мне однажды, что Вестиар в юности здорово обжёгся и с тех пор не верил в любовь. Разумеется, с любимой женщиной Ардо никогда бы не поступил так, как с твоей матерью или моей. Он не был подлецом или эгоистом, который заботится только о своём удовольствии и плюёт на чувства женщин. Подозреваю, он изначально предупредил мою мать, чтобы она не рассчитывала на место супруги, но потом мама предпочла об этом забыть. Я могу судить лишь по тому, что помню сам: ни разу за то время, пока Ардо встречался с моей матерью, он не приходил в наш дом и не предпринимал попыток познакомиться с сыном своей любовницы. Ни разу мама, исчезая на полдня, не сказала мне, куда и зачем уходит. Моя няня считала, что элара Терн проводит это время в салонах мод, магазинах и галереях. Выяснилось, что она встречалась с любовником в том самом доме, что достался ей от Лайниара Грэна. Почти каждый день все четыре года.

– Это столько лет лгать? – изумилась я. – А мою маму не удивляли частые отлучки мужа?

– У сотрудников Службы контроля Винеи ненормированный рабочий день. Выкроить несколько часов для посещения любовницы несложно, особенно когда ты сильный маг и перемещаешься мгновенно.

– Буду знать, – подпустила в голос ехидцы.

– Эля! – Ксан в секунду подскочил и обнял меня. – Я – не твой отец и обманывать жену не собираюсь! К тому же мы будем работать вместе… и ещё я очень тебя люблю.

– С этого надо было начинать, – проворчала я.

Визион в кармане пиджака Ксана тихо пиликнул – пришло сообщение. Он достал устройство, прочитал и расплылся в улыбке.

– Не поверишь – наше заявление уже рассмотрено. Ох, кому-то я здорово обязан!

– И?..

– В любой момент ты можешь стать эларой Грэн.

– Завтра! – выпалила я. – Хотя нет, сегодня!

– А трансформация? – хитро прищурился Ксан.

– Успею.

Я оглянулась на голый матрас кровати и стала серьёзной.

– Но прежде ты закончишь рассказ.

– Осталось самое интересное. Рейнелия Терн призналась, что у неё был доступ в дом. Ардо показывал ей родовой особняк, которым очень гордился, и потом они иногда здесь встречались. Утром в день убийства любовники крупно поссорились. Мама в очередной раз потребовала развода, получила отказ, разозлилась и выгнала Ардо. В начале пятого вечера она остыла и пришла к нему сама…

– Стой! – прервала я. – Так просто заявилась в дом, где жила законная супруга? Не боясь столкнуться с ней в коридоре?

– Эля, мы маги. При желании можем стать невидимыми, создать отвод глаз или поставить полог тишины. Заклинание поиска приведёт нас туда, где находится нужный нам объект, а мгновенное перемещение сведёт к минимуму шанс нежелательных встреч. Моя мама была слабым синим магом, но при желании она могла стоять в нескольких ри от Аделины Ардо, и последняя не заподозрила бы присутствия кого-то постороннего.

– Как-то это несправедливо, тебе не кажется?

– Между людьми и магами вообще очень мало справедливого, начиная от продолжительности жизни и заканчивая иммунитетом к болезням. По-моему, Вестиар Ардо поступил отвратительно не когда обманывал жену, а когда женился на человеческой девушке, к которой не испытывал ни капли уважения. Даже не потрудился объяснить ей основы магии.

– Мама теперь ненавидит магов, – вздохнула я.

– Разумеется. И её, и мою маму допрашивали под заклинанием правды, к ним применялось ментальное сканирование. Очень неприятные ощущения, можешь мне поверить.

– Верю. Итак, Рейнелия Терн сама пришла к моему отцу.

– Они бурно помирились – на той же самой кровати, где незадолго до этого Вестиар Ардо занимался любовью с женой. Она видела кувшин с лимонадом, но сама не пила и не заметила, чтобы Ардо пил тоже. После чего около пяти мама вернулась домой. О смерти любовника она узнала на следующее утро, когда лаборатория исследовала постельное бельё и установила личности двух женщин, с которыми у покойного была близость. У мамы на моих глазах случился непроизвольный выброс энергии, затем сильная истерика. Её арестовали и увели. Больше я её не видел. На прощальную церемонию в храме семилетнего ребёнка не взяли.

Я погладила непокорную снежную прядь, упрямо падавшую на лоб.

– Бедный мой Кэсси. Иногда я не знаю, что хуже – всё забыть или помнить такие кошмарные подробности.

– Твой вариант не лучше. Я, по крайней мере, не жил с предполагаемой хладнокровной убийцей.

– Но вину ни твоей, ни моей матери не доказали.

– Это было тупиковое дело с самого начала. Откуда подозреваемые взяли эстрол? Его не купишь, не создашь, не украдёшь, например, из правительственной лаборатории, где хранятся образцы. Дальше – неужели нельзя было отравить так, чтобы выглядеть непричастными? Озаботиться элементарным алиби? И почему не уничтожили улики? Утилизатор легко переработал бы хрусталь, это, по крайней мере, затруднило бы следствие. А главное – не проще ли было отравить лимонад в кувшине и не пить самой, чем рисковать и подливать яд в бокал? Ведь Ардо мог это заметить! Конечно, эстрол настолько смертелен, что им можно лишь смазать стекло изнутри, но здесь возникает опасность перепутать бокалы.

– Они не были как-то помечены?

– Абсолютно одинаковые – разбитый бокал восстановили и сравнили.

Ксан покусал губу и продолжил:

– Допустим, отравительница – Аделина. Около половины четвёртого она капнула в бокал эстрол и покинула спальню, через пятнадцать минут отправилась с дочерью на прогулку и гуляла до семи. Смерть Вестиара Ардо наступила в пять двадцать семь. Чувствуешь нелогичность? Обвинение утверждало, что таким образом Аделина пыталась обеспечить себе алиби, но, во-первых, алиби не применимо к отравлениям, а во-вторых, Ардо мог бы взять другой бокал или просто не захотеть пить. То же самое с моей матерью. Если она – убийца, то почему не убедилась, что план удался, а оставила любовнику яд в одном из бокалов? Ведь по ошибке могла умереть Аделина.

– Вдруг это и было целью?

– Тогда это очень странный способ избавиться от соперницы, не находишь? Рисковать жизнью любовника ради зыбкого шанса отравить жену. Я ещё понимаю, если бы Аделина находилась поблизости и можно было бы как-то подсунуть ей нужный бокал. Но в таком случае Ардо точно понял бы, кто отравитель, а моя мать прекрасно знала характер Вестиара Ардо. Служебный долг всегда стоял для него на первом месте, он не стал бы покрывать убийцу. Однажды Ардо расследовал преступление, в котором оказался замешан его друг. Многие в подобной ситуации постарались бы выгородить близкого человека, элар Ардо поступил строго в соответствии с законом.

– Ты, наверное, знаешь о моём отце всё, – вздохнула я.

Ксан покачал головой.

– Всё узнать невозможно. Даже те, кто живут рядом и общаются изо дня в день, порой не в курсе самого важного. У Вестиара Ардо было множество друзей, знакомых, коллег, но при этом, как выяснилось, он никому не доверял и ни с кем не откровенничал. Поэтому все свидетели охотно рассказывали о приёмах в особняке или служебных успехах Ардо, но они слишком мало говорили о нём как о человеке. Мне же казалось и до сих пор кажется, что разгадка преступления именно в личности убитого. Жаль, что… – он оборвал себя.

– Что я его совсем не помню? – докончила я. – Кстати, это очень странно. Если мы столько времени проводили вместе, должны остаться хоть какие-то воспоминания. Не только об отце – о доме, о парке, об игрушках. Я не могла сознательно обо всём забыть. Переезд в Мейриг я запомнила чётко, а это всего месяц разницы.

– На ментальное воздействие Сали тебя проверяла. Очевидно, ты сама поставила себе блокировку.

– Почему? – в тысячный раз задала я вопрос.

– Смерть отца могла стать для тебя огромным потрясением, – Ксан поднялся и поставил столик на место. – Пойдём, взглянем на спальню твоей матери. Вдруг ты что-то вспомнишь. Мать есть мать, какой бы она ни была.

На третьем этаже располагалось семь комнат, я заглянула в каждую. Бытовая магия сохранила в них идеальную чистоту, даже пахло цветочной свежестью, а не пылью. Спальня мамы действительно находилась в самом конце, зато это была самая большая из комнат. Три окна, изысканные шторы с ламбрекенами, новая мебель из светлого дерева и отдельная ванная. Золотисто-бежевая гамма, мамина любимая. Гардеробная битком забита вещами. Пальто, шубы, дорогие вечерние платья.

– Такое чувство, что Аделина Ардо ушла из дома в том, что на ней было надето, – выразил мою мысль Ксан.

– Она была слишком оскорблена. Одновременно узнала о любовнице и о том, что её саму терпели только ради ребёнка.

Мы одновременно уставились друг на друга.

– Демон, а зачем она вообще убила мужа, если не подозревала ни о первом, ни о втором? Исключительно из-за испорченной натуры?

– Обвинитель утверждал, что Аделина Ардо знала о любовной связи мужа.

– А она отрицала?

– Разумеется.

– Не вяжется у меня одно с другим, – я прошлась по комнате, поправила край атласного покрывала. – Чтобы изображать из себя идеальную жену, заниматься любовью и в то же время планировать убийство, нужно быть профессиональной актрисой. Какой бы расчётливой моя мама ни была, так притворяться она не умеет. Это же не просто притворство – искусная игра, как в театре.

– Защитник говорил то же самое. Поэтому через две недели Аделину Ардо освободили.

– Оправдали?

– Нет. Ни её, ни мою маму не оправдали – их именно освободили «по причине недостаточных доказательств».

Ксан подошёл к окну и продолжил, не оборачиваясь:

– В какой-то степени для обеих подозреваемых оказалось благом то, что их было две и у каждой существовали равные мотив и возможность. Иначе одну из них обязательно осудили бы – или жену, или любовницу. А так – не доказано.

Только мама Ксана покончила с собой, а моя возненавидела отца, меня и магов.

– Кэсси…

Он резко развернулся, шагнул ко мне и обнял.

– Ксан, я почему-то уверена, что убийца – кто-то третий. Тот, кто был в курсе личной жизни отца, кому принадлежал третий ключ. У него наверняка тоже был мотив: месть, ревность, зависть. И это определённо сильный маг, который затёр отпечаток своей ауры.

Ксан ответил не сразу.

– Эля, в этом случае уже рискуем мы с тобой. Сильный маг, способный настолько качественно подчистить следы, чтобы обмануть Службу контроля, вдобавок имеющий доступ к эстролу – опасный преступник. И ему не понравится, что дети Ардо и Терн начнут ворошить прошлое. Вдруг у него сохранились запасы эстрола?

– Предлагаешь оставить всё как есть?

– Я жил местью шесть лет. Но теперь у меня появилась ты. Прошлое же – всего лишь прошлое.

– Которое у нас украли.

Руки непроизвольно сжались в кулаки, я засунула их в карманы. Что-то острое кольнуло пальцы, и я вытащила на свет чёрный кубик, который забрала из банковской ячейки.

– Совсем о нём забыла! Ксан, что такое это может быть?

– Похоже на внешний носитель информации, такими пользовались лет сто назад. Затем случился прорыв с кристаллами-накопителями, и надобность отпала. Можно проверить. В кабинете твоего отца визион старой модели, он должен распознать и отобразить содержимое.

Запись, которую отец хранил в банке! Это точно не семейный праздник и не бал. В кабинет мы вернулись почти бегом. Старый визион разогревался медленно, экран засветился лишь через минуту. Ксан долго разбирался с управлением: вместо привычной таблицы настроек открылся длинный список, пришлось вручную искать нужные позиции. Коробочка прилипла к экрану намертво, стоило только её поднести. Практически сразу возникло изображение, и я разочарованно простонала.

Именно что бал! Ярко освещённый зал на втором этаже, множество гостей, дамы в атласных платьях с оголёнными спинами, мужчины в длинных узких пиджаках. Мода прошлого века. Музыканты на возвышении играли что-то лёгкое и незамысловатое: или перерыв между танцами, или самое начало вечера. В общем оживлённом гуле выделялись обрывки разговоров, приветствия, смех. Визокамера скользила по залу и остановилась на обнимающейся паре. Я едва узнала отца! На снимке из архива был просто очень красивый маг, ослепительная улыбка сделала Вестиара Ардо неотразимым. Теперь стало понятно, почему Рейнелия Терн влюбилась в него с первого взгляда, а моя мать шла на всё, чтобы заполучить. Идеальная фигура, широкие плечи, элегантный серый с искрой костюм. Девушка, которую обнимал отец, показалась смутно знакомой. Иссиня-чёрные волосы свободно спадали за спину, голубые глаза светились неподдельным чувством.

– Вест, когда свадьба? – выкрикнул тот, кто снимал.

– Спрашивай у Сали. Сали, слышишь? Дин интересуется – когда мы с тобой дойдём-таки до храма? – отец поцеловал свою спутницу в щёку, та рассмеялась, и меня прошило внезапностью узнавания.

Ксан нажал на паузу и ошеломлённо выдохнул:

– Эля, мне ведь не кажется? Это же Сали? Наша Сали?

Я кивнула. Ректор Университета, которая сухо и отстранённо говорила о моём отце как об обычном знакомом, когда-то была с ним близка, собиралась за него замуж. Рука отца лежала на её талии слишком привычно, слишком интимно. Сколько лет этой записи? Сто? Больше? Сэнсалия Ринд выглядела здесь совсем юной. Ксан отпустил кнопку, пары на экране пришли в движение, бал продолжился.

– Дин, можешь записать для истории – завтра я стану эларой Ардо!

– Сали, громче!

– Пожалуйста! Слушайте все – мы с Вестом наконец-то намерены узаконить наши отношения! Вест! Вест, прекрати!.. Вест!

Запись оборвалась на пылком и отнюдь не целомудренном поцелуе. Я сделала шаг и упала в кресло.

– Это ничего не значит, – сам себе возразил Ксан. – За столько лет у Вестиара Ардо могли быть отношения с десятками женщин. Наверняка есть какое-то объяснение…

Продолжить он не успел. Экран визиона осветился вновь. Теперь на нём появилось изображение этого кабинета, однако в кресле вместо меня сидел мой отец. Всё в том же элегантном светло-сером костюме, по-прежнему привлекательный, но уже без улыбки. Пронзительный взгляд отца был устремлён в визокамеру, отчего создавалось ощущение, что Вестиар Ардо смотрит на нас в упор.

– Удивительное совпадение, Сали, что у меня под рукой оказалась именно вчерашняя запись. Справедливо, ты не находишь?

Он усмехнулся и продолжил ледяным тоном:

– Между нами всё кончено. Я мог бы многое простить будущей жене, но только не то, что ты сделала. Какими бы ни были твои цели, ментальная магия без разрешения – серьёзное нарушение. И ожидать от меня, что я прикрою твоё преступление – подло. Да, я ничего никому не расскажу. Считай это признаком моей слабости и тех чувств, что нас связывали. Но и видеть тебя больше не могу.

Отец на секунду прервался, явно борясь с эмоциями, затем докончил:

– Копию этой записи я сохраню. В назидание на будущее. Оригинал отправляю тебе. Радуйся. Я нарушил долг и теперь тоже преступник, а ты осталась безнаказанна.

Его губы исказила горькая улыбка, и запись оборвалась.

– Драный Хаос! – в сердцах выругался Ксан. – И что нам теперь делать?!

Он отнял от визиона маленький чёрный кубик и уставился на него с ненавистью.

– Я – сотрудник Службы контроля. Любую информацию о незаконном применении ментальной магии обязан немедленно передать руководству. Но ведь это же настоящее предательство! Сали поддержала меня, вы́ходила, и чем я ей отплачу́?

– Кэсси, этой записи почти век, – напомнила я. – Срок давности по подобным преступлениям – пятьдесят лет. Обвинение уже не предъявить.

– Точно! – Ксан приободрился. – Осудить за ментальное воздействие спустя полвека невозможно. Тем более это лишь слова – ни имён, ни фактов, ни доказательств, – он выключил визион, напоследок проверил время. – Второй час. Мне придётся зайти в Службу, передать запись и рассказать про третий ключ. Ты всё ещё хочешь успеть на лекцию Корна?

– Хочу, – упрямо подтвердила я.

– Давай разделимся. Ты в Университет, я в Службу.

– А потом – в храм! – улыбка возникла сама. – Счастье, что мы маги, а не люди. Нет надобности приглашать сотню гостей.

– Нужны нам эти гости, как магу свечка, – фыркнул Ксан.

Мы вышли на улицу, он запер дверь, повёл рукой. Бирюзовые нити энергии опутали дом, втянулись в стены и переплелись с уже существующими заклинаниями сохранения. Затем мы по очереди приложили ладони: защита считала и приняла наши ауры. На прощание я украдкой погладила каменный фасад. Несмотря ни на что, особняк отца мне очень понравился.

– В следующий раз ты войдёшь сюда эларой Грэн.

– Следующий раз будет только весной, – вздохнула я.

Может, и ничего? Как раз закончим ремонт. Первый и второй этажи следует просто освежить, а вот на третьем нужно будет сделать полную перепланировку. Устроить большую общую спальню и, возможно, вторую детскую… У арки Ксан нажал кнопку «Университет» и поцеловал меня.

– После лекции никуда не убегай. Я за тобой зайду.

Смешной… Куда я убегу?