Глава 5

В Мейриге чувствовалась зима. Мостовые чистили, но на газонах лежал слой снега толщиной с два десятка ри. Деревья серебрились от инея, прохожие кутались в шубы. Отчим поджидал нас на крыльце. Я уловила еле заметный запах наливки и поняла, что его раскрасневшиеся щёки – следствие не только лёгкого морозца. Он ласково обнял меня.

– Рад тебя видеть Эля. Ох, я уже отвык от того, какая ты высокая! Ещё раз добрый вечер, Кэсиан. Проходите в дом, Ади ждёт в гостиной. Вы позволите мне присутствовать при… – отчим замялся, ища замену слову «допрос».

– Если сама лара Кришто не будет возражать, – откликнулся Ксан.

В прихожей горел свет, дверь в гостиную была распахнута. Я по привычке дёрнулась вытереть ноги, чтобы не оставлять мокрых следов на ковре, потом дала себе мысленного пинка и просушила обувь заклинанием. Незаметно огляделась. Всё по-прежнему, разве что на вешалке новая песцовая шубка – не иначе, Марита выклянчила обновку. Стоило подумать – и послышались быстрые шаги. Марита кубарем скатилась с лестницы, со всего маху врезалась в Ксана, ахнула и задрала голову.

– Осторожнее, лара Кришто.

Ксан мгновенно растворился в воздухе и переместился на пару эри влево – рефлекс. Раньше в Университете находилось предостаточно девиц, которые «случайно» оступались и падали прямо в объятия бирюзового мага. Девушки поумнели, навык остался. Марита растерянно опустила руки.

– Добрый вечер, – поздоровалась я.

– Добрый, – Марита не сводила глаз с Ксана. – Извините, элар?..

– Кэсиан Грэн, муж вашей сестры и сотрудник Службы контроля, – представился Ксан. – Простите, лара Кришто, мы здесь по работе.

Он взял меня под руку и повёл в гостиную. Отчим последовал за нами. Мама сидела на диване и – Великая Гармония! – вышивала. Идиллическая картина: изящная, миниатюрная женщина, почти девушка, в мягком домашнем платье, с пяльцами и корзинкой для рукоделия. Разве можно заподозрить милую хозяйку дома в жестоком запланированном убийстве? Ксан едва слышно хмыкнул, а у меня в голове мелькнула выдержка из учебника.

«Всегда соотносите преступление с преступником. Банальное ментальное воздействие, именуемое в просторечии приворотом, накладывает лишь недалёкий, ограниченный маг. Сложное, продуманное до мелочей преступление требует такого же склада характера. И если вы столкнулись с неординарным замыслом, в первую очередь под подозрением оказываются люди умные и талантливые».

Мама показала себя умной. Она подняла голову от вышивки, отложила пяльцы в сторону и коротко кивнула. Естественно, не мне – Ксану.

– Добрый вечер, элар Грэн. Не скажу, что рада вас видеть, но, насколько я поняла мужа, у меня нет выбора. Или вы, или в моей памяти опять будут ковыряться сотрудники Службы. Кстати, не позволите взглянуть на ваши документы?

Удостоверение она изучила столь тщательно, словно всерьёз опасалась подделок.

– Присаживайтесь, – жест в сторону кресла. – Но прежде, чем вы начнёте задавать вопросы, я желаю знать: её присутствие обязательно?

На меня мама не смотрела, но и без того было понятно, кого она имеет в виду.

– Эля мой стажёр, она в любом случае будет просматривать все записи по делу, – при желании Ксан умел разговаривать с ледяной вежливостью.

Он сел в предложенное кресло, достал визион и включил запись. Мы с отчимом опустились на диван у противоположной стены.

– Лара Аделина Кришто, меня зовут Кэсиан Грэн, Служба контроля Винеи, отдел расследований преступлений против личности. Вас опрашивают в связи с убийством вашего бывшего мужа, элара Вестиара Ардо, произошедшего шестнадцатого ноября две тысячи триста сорок седьмого года. При допросе присутствуют стажёр Службы контроля элара Аринэлия Грэн и ваш муж, лар Грегор Кришто.

– Поздравляю с замужеством, – шепнул мне на ухо отчим.

Я приложила палец к губам. Современные визионы прекрасно записывали все посторонние шумы.

– Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас, – невозмутимо продолжил Ксан. – Вы имеете право отказаться давать показания, но я должен предупредить, что в этом случае вас подвергнут ментальному воздействию. Вам понятны ваши права, лара Кришто?

– Мне непонятно одно, – мама скрестила руки на груди. – Как Служба контроля доверила расследование сыну подозреваемой в убийстве?

– Традиции магов, лара Кришто, – спокойно ответил Ксан. – В Винее приветствуется личная заинтересованность. У сына и дочери обвиняемых есть дополнительный стимул для поиска истины.

– Странные традиции, – презрительно бросила мама.

– Они созданы магами и для магов.

Ксан достал пакет с ключами и вынул те два, что мы получили сегодня в банке.

– Лара Кришто, вам знакомы эти ключи?

– Конечно. Это ключи от особняка Ардо в Винее.

– Какой из них принадлежал вам?

– Этот, – мама указала на кольцо с брелоком в виде птицы.

– Он всё время был при вас?

– Да, я носила ключ с собой.

– А второй?

– Находился у Ардо.

– Где вы его обнаружили?

Она взглянула на Ксана с глухим раздражением.

– Вы издеваетесь надо мной, элар? Разве это важно?

– Прошу вас, ответьте на вопрос, – Ксан словно не заметил выпада.

– На полке под зеркалом в прихожей. Ардо клал туда ключ, когда возвращался домой.

– Вы забрали его в тот же день?

– Нет, позже. На второй или третий день после того, как меня освободили, – последнее слово она выплюнула.

– То есть ключ всё это время лежали в прихожей?

– Разумеется.

– Вы его видели? В день убийства?

– Я не всматривалась.

– Значит, вы не можете утверждать, что он там находился.

– Послушайте, элар Грэн! – мама резко выпрямилась. – В доме не было посторонних! Если Ардо положил ключ шестнадцатого, то он так и валялся до декабря!

– Но шестнадцатого ноября вы его не видели.

– Нет!

– Вас освободили седьмого декабря. Получается, вы обнаружили ключ девятого или десятого числа.

– Наверное. Я не помню точную дату.

– Что вы с ним сделали?

– Вместе со своим передала на хранение в государственный банк Винеи.

– Когда конкретно?

– За день до Зимнего Перелома, тридцатого декабря.

– К этому моменту вы переехали в Мейриг?

– Да, к своему жениху, – мама с вызовом подняла голову. – Грег ухаживал за мной ещё со школы, он поддерживал меня во время следствия и суда, был очень добр и внимателен, и я дала согласие на брак.

– Лара Кришто, целых три недели, с шестнадцатого ноября по седьмое декабря, вы провели в следственном изоляторе, – Ксан выделил срок. – Скажите, пожалуйста, где в этот момент была ваша дочь?

– Дочь?

– Ваша дочь, Аринэлия Ардо, которой на тот момент исполнилось всего два года и девять месяцев. Вы не могли оставить такого маленького ребёнка одного в доме без присмотра.

– Её забрала Служба Опеки, – выдохнула мама. – Я понятия не имею, где они держат детей.

Отчим заёрзал.

– Я правильно вас понял: вы не пожелали оплатить услуги квалифицированной няни и согласились отдать дочь в приют?

– В сложившейся ситуации мне было не до поиска няни, – мама пыталась сохранить надменный вид.

– Ади, – вдруг вмешался отчим, – но ты же рассказывала мне…

Ксан отреагировал мгновенно: развернулся и впился в него взглядом.

– Продолжайте, лар Кришто. Что именно вам сказала лара Аделина Ардо?

– Что она договорилась со Службой Опеки. По документам Эля числилась в приюте, но на самом деле девочку оставили дома. С ней сидела работница Службы, весьма компетентная дама.

– Чему я должен верить, лара Кришто? – очень спокойно поинтересовался Ксан. – Вашему заявлению или словам вашего мужа?

– Это не имеет отношения к убийству Ардо! – возмутилась мама.

– Имеет, лара Кришто, – Ксан достал третий ключ на кольце с брелоком. – Если вы отдали оба ключа в банк, как вы объясните ещё один, который был найден в кармане пиджака элара Ардо в день его смерти?

Впервые в жизни я видела маму растерянной до такой степени, что она перестала следить за своей осанкой и эмоциями. Её губы скривились.

– Понятия не имею. Возможно, у Ардо была вторая любовница, которой и принадлежал этот ключ. Или третья, четвёртая, десятая! Я нашла кольцо с ключом в прихожей, посчитала его ключом мужа и передала в банк. Всё!

– Вы только что пытались солгать Службе контроля, – невозмутимо продолжил Ксан. – Как я могу полагаться на ваши слова? Сначала вы заявили, что в доме не было посторонних, теперь выясняется, что в течение трёх недель в особняке присутствовала сотрудница Службы Опеки.

– Ей я отдала свой ключ от дома, – огромным усилием воли мама заставила себя расправить плечи. – Я не нарушила никаких правил!

– Имя этой сговорчивой компетентной дамы, пожалуйста.

– Не помню, – процедила мама сквозь зубы.

– Лара Кришто, – нажим в голосе Ксана чуть усилился, – не в вашем положении нанизывать ложь на ложь. Вы до сих пор подозреваетесь в убийстве вашего мужа.

– Я не помню! – она вскочила, пяльцы полетели на пол, корзинка упала, разноцветные нитки рассыпались по дивану. – Хватит меня запугивать!

– Вас никто не запугивает, – Ксан посмотрел на отчима. – Лар Кришто, прошу вас, принесите вашей супруге воды. Ей следует успокоиться.

– Не надо воды, – мама опять села. – Элар Грэн, я не лгу. Пятнадцать лет я старательно забывала тот кошмар. Если бы существовала узаконенная возможность избавиться от воспоминаний, заплатила бы любые деньги. Я могу лишь описать ту сотрудницу. Тогда ей на вид было около шестидесяти, полная, среднего роста, шатенка, двойной подбородок, крупный, мясистый нос, широкие, сросшиеся брови. Довольно отталкивающая внешность, но при этом приятный и мягкий голос. Она намекнула, что за вознаграждение не против посидеть с ребёнком, я с радостью ухватилась за её предложение.

– Сколько вы ей заплатили?

– Шесть тысяч фрейнов наличными.

– Единовременно?

– Три тысячи сразу и столько же, когда вернулась.

– У вас была на руках такая большая сумма?

– Я собрала все деньги, что хранились в доме, а потом сняла три тысячи со своего счёта в банке.

– Вы узнаете эту служащую, если увидите?

– Спустя пятнадцать лет? Попробую, но не уверена.

– Очень хорошо. Благодарю вас, лара Кришто, запись окончена.

Ксан поднялся, убрал визион.

– Не для записи, – мама подняла пяльцы с пола. – Вы далеко пойдёте, элар Грэн. Пожалуй, хватка у вас жёстче, чем у Ардо. Сочувствую вашей жене.

Глаза Ксана опасно сверкнули. Я испугалась, что он сорвётся на грубость, однако муж сдержался.

– До свидания, лара Кришто.

В прихожей он приобнял меня, покосился на вышедшего вслед за нами отчима и хмыкнул.

– Не самое лучшее знакомство с тёщей.

– Она пока не понимает, что вы для неё делаете, – начал отчим, но Ксан перебил его:

– Лар Кришто, при всём к вам уважении. Мы ищем правду и не собираемся выгораживать убийцу, кем бы он ни оказался. Также я не намерен скрывать ложь вашей супруги – я лишь могу не привлекать внимание к тому, что она постоянно пытается обмануть – Службу контроля, меня, вас. У неё есть личные мотивы ненавидеть бывшего мужа, но нет никакого права мешать расследованию.

– Ади не убивала Вестиара Ардо, – выдохнул отчим. – Она слишком его любила. Мы можем поговорить вне дома, Кэсиан?

– На улице мороз, вы человек, – Ксан задумался. – Лар Кришто, я приглашаю вас в ресторан. Сегодня мы с Элей были в храме, есть повод отметить, пусть это и не в традициях магов. Поужинаем и побеседуем.

– Прекрасно. Я только переоденусь.

– Не стоит терять время, – Ксан дотронулся до домашних брюк отчима и рубашки в клеточку. Одежда превратилась в костюм-тройку с щегольским узким галстуком.

– Иллюзия? – деловито поинтересовался отчим.

– Преобразование третьей степени, срок действия – пять-шесть часов, – Ксан оглядел своё творение и прибавил белоснежный платочек, уголком выглядывающий из кармана. Я искренне пожалела, что здесь не присутствует элар Корн с его подначками про повторное изменение предметов.

Следующим шагом стал перенос. Ресторан Ксан выбрал не из самых пафосных, зато зал мне понравился сразу – с классическим интерьером в спокойной коричневой гамме, отгороженными друг от друга столиками, приглушённым светом и негромкой живой музыкой.

– Где это мы? – поинтересовалась я.

– Ресторан «Арéми» в Винее. Сюда я ходил ещё со своими опекунами. Главное его достоинство – часов до девяти вечера здесь свободно. Вдобавок тут великолепно запекают мясо, а я страшно голодный.

– Ты всегда голодный, – я понизила голос.

Он не стал спорить. Направился к угловому столику у окна, отодвинул мне стул. Безупречные манеры тоже привили опекуны – пожилая пара магов, придерживающаяся традиций позапрошлого века. Ксан добросовестно отправлял им открытки и подарки к праздникам, но тем их отношения и ограничивались.

Отчим сел и с любопытством огляделся. Насколько мне было известно, в Винее он бывал крайне редко и лишь по службе.

– Уютно, – одобрил он.

– Грег, мама не обидится на тебя за то, что ты её бросил? – спохватилась я.

– Ты же знаешь, она сейчас в таком состоянии, что лучше не подворачиваться ей под горячую руку, – откликнулся отчим. – Аделина слишком вспыльчива, но, слава Вездесущему, отходчива.

Ксан протянул ему меню.

– Рекомендую окорок с черносливом и салат с мягким сыром.

– Пожалуй, я ограничусь салатом, – отчим погладил себя по животу. – Зато с удовольствием выпью вина. Вижу в винной карте «Звезду Ларии» – сто лет её не пробовал.

– Эля, ты что будешь?

– То же самое, что и Грег, и вместо вина яблочный сок.

Официант принял заказ и через пару минут вернулся с напитками – сок для нас с Ксаном, вино для отчима. Он попробовал, причмокнул и откинулся на мягкую спинку диванчика, которые заменяли здесь стулья.

– Не подумайте, Кэсиан, что я такой чёрствый человек и не переживаю за Ади. Просто в отличие от вас или Эли я её очень давно знаю. Потому и утверждаю, что она не может быть убийцей. Вся эта надменность и холодность лишь средство скрыть впечатлительную и порывистую натуру.

– Не стану с вами спорить, лар Кришто, – вежливо ответил Ксан. – Но у меня несколько иная точка зрения. Одно отношение к старшей дочери сто́ит многих слов.

– Видите ли, – отчим замялся и глотнул вина. – Ади не всегда ненавидела Элю.

Внутри дёрнулась и оборвалась ещё одна ниточка. Ненавидела. Теперь без вариантов.

– Я общался с Ади, когда она жила в Винее. Связывался по визиону, поздравлял с датами, иногда приходил в гости. Не то чтобы на что-то надеялся, просто не мог отпустить. Ади безумно любила мужа. Безмерно, всепоглощающе, неистово. А Вестиар Ардо точно так же обожал дочь. Если для него и существовала единственная на свете женщина, то это была Эля. Ради неё он терпел жену и даже не особенно это скрывал. Нет, он не опускался до грубости или пренебрежения, только это проскальзывало в мелочах. Но Аделина ничего не замечала, она предпочитала обманывать себя и жить в ею же придуманном мире.

Он допил вино и отставил бокал.

– Представляете себе, чем стал для Ади процесс? Она одновременно потеряла мужа, которого боготворила, и столкнулась с такой беспощадной, неприкрытой правдой. Я никогда не забуду её лица, когда она слушала выступления свидетелей или смотрела на рыдающую элару Терн. Вот в тот момент она вполне могла бы убить Ардо – но не раньше.

– Вы присутствовали в суде?

– Не пропустил ни одного заседания. Конечно, я всего лишь человек и мало что понимал из объяснений – магические следы, слепки аур и тому подобное. Но я уверяю вас – Аделина не убийца. Как не убивала и элара Терн. Вряд ли об этом писали в протоколах, да и из записей, вероятно, эти моменты изъяли, но элара Терн дважды впадала в буйство, билась о стену, порывалась напасть на Ади, уже после вынесения приговора упала в обморок. Такое нельзя подстроить, даже являясь великолепной актрисой.

– Грег, почему ты мне ничего не рассказывал? – внутри вспыхнула обида. – Я перерывала архивы в поисках информации об отце, а рядом был человек, который, оказывается, знал всё в подробностях!

За отчима вступился Ксан:

– Эля, в зал суда пропускают лишь при одном условии: обязательная клятва о сохранении тайны. Да и кроме этого… Я понимаю лара Кришто. Тебе было бы легче расти с сознанием, что, возможно, твоя мать убила твоего отца? Находилась под арестом, под следствием?

Отчим тяжело вздохнул.

– Из вас прекрасный защитник, Кэсиан, но я не заслуживаю этих слов. Причина моего молчания иная: Аделина никогда бы меня не простила, если бы я рассказал Эле правду. Она запретила мне даже мельком упоминать своего первого мужа. Не только с Элей – вообще. Тема прошлого была под запретом.

– Вы во всём слушаетесь свою супругу? – сухо поинтересовался Ксан.

– Нет. Когда Ади заикнулась о том, чтобы отдать Элю в закрытую школу-интернат, я не позволил. Но вы правы – в нашей семье я тюфяк и подкаблучник. Вмешиваюсь лишь в самых крайних случаях. Как ни банально это звучит, я очень люблю свою жену. Она незаслуженно страдала и заслуживает счастья.

Нам принесли ужин. Отчим широко распахнул глаза, когда перед Ксаном образовалось не менее шести тарелок, но от замечаний воздержался.

– Лар Кришто, у меня ускоренный обмен веществ, – пояснил муж. – Сильный дар требует огромного количества пищи.

– Это значит, что до ночи он опять проголодается, – добавила я с улыбкой.

– Я в курсе, что вы самый сильный маг Ларии, Кэсиан. И я желаю вам с Элей счастья. Только, пожалуйста, будьте снисходительны к Аделине. То, через что она прошла – не приведи Вездесущий пережить подобное.

– Простите, лар Кришто, – Ксан оторвал взгляд от тарелки. – Я очень к вам расположен, потому что без вашего участия детство Эли превратилось бы в кошмар. Но к Аделине Орнеш, Ардо или Кришто у меня иное отношение, и вряд ли оно изменится. Возможно, она не убийца. Допускаю, что ей пришлось несладко. Однако это не оправдывает её поведения. Трёхлетний ребёнок не виноват ни в изменах отца, ни в заблуждениях матери. Подло вымещать на нём злобу всю оставшуюся жизнь, вы так не считаете?

Вместо ответа отчим опустил голову.

– Вы не могли бы вернуть меня в Мейриг, Кэсиан?

– Конечно.

Они поднялись и исчезли. Я быстро доела салат и полезла за визионом. Служба Опеки – открытая организация, любой гражданин Ларии может просмотреть сведения о её сотрудниках. Даме, которая присматривала за мной, сейчас должно быть не меньше семидесяти и не больше восьмидесяти, то есть она вполне может уйти на заслуженный отдых. Но почему-то я была уверена, что найду её в списке. Однако через пару минут и полсотни просмотренных снимков мой энтузиазм погас. Сколько служащих! И это в одной только Винее.

– Чем ты занята? – Ксан обнял меня сзади, шутливо прижал руки с визионом. – Ищешь нашу добровольную сиделку?

– Там слишком много людей, – пожаловалась я.

– Мы сократим поиск, но сначала я доем.

Он щелчком подогрел остывший ужин, с аппетитом одно за другим умял оставшиеся блюда и подозвал официанта, чтобы расплатиться. Подошедший со счётом молодой человек глянул на пустую посуду, на совершенно плоский живот Ксана и спрятал вполне оправданное недоумение. Я подавила смешок. Официант не знал, что пройдёт часа три-четыре, и мой муж опять начнёт умирать с голоду.

– Ксан, как ты догадался, что в доме находился посторонний человек?

– Третий ключ, Эля. Шестнадцатого ноября, когда Служба контроля обыскивала дом, его в прихожей не было. Грай поднял протокол осмотра – нашли один ключ в кармане пиджака твоего отца. Второй ключ оставался у Аделины Ардо, и, по её словам, она передала его неизвестной сотруднице Службы Опеки. У ключей нет ног, они не летают по воздуху, значит, лишний ключ кто-то принёс и положил. Не твоя мать, не моя, а кто?

– Думаешь, та служащая замешана в убийстве?! – я аж подскочила.

– Нет, я полагаю, она впустила в дом человека, который и оставил этот ключ. И если нам повезёт, то сговорчивая дама позволит освежить свою память. Это дозволенное воздействие, на него даже разрешение не надо оформлять.

Ксан посмотрел на меня: в бирюзе глаз разгорался азарт.

– Эля, у нас с тобой огромное преимущество. Следствие в сорок седьмом году опиралось лишь на улики и факты, обнаруженные шестнадцатого ноября. Убийца тщательно спланировал и осуществил идеальное отравление. Но он не рассчитывал, что кто-то заинтересуется тем, что произошло после. И такая, казалось бы, мелочь, как ещё один ключ, даёт огромный простор для версий. Меня, например, больше интересует вопрос не кто подкинул, а почему. Убийца проник в дом с помощью ключа, но зачем его возвращать? Не проще ли уничтожить? А если это подсказка для следователей, отчего она настолько завуалирована?

– Подсказка от убийцы? – изумлённо переспросила я.

– Скорее, от кого-то, кто знал об убийстве, – Ксан достал свой визион, набрал несколько строчек и повернулся ко мне. – Сейчас нам пришлют список всех подходящих кандидаток в твои сиделки. Завтра надо заскочить в Службу, оформить тебе допуск и открыть доступ к базам. Что у тебя с утра?

– Индивидуальные занятия с Гролом, с девяти до часу. Как раз менталка.

– Прогуляешь, – ухмыльнулся Ксан. – Потом я сам тобой займусь.

– Угу, – я рассмеялась. – И Грол опять разворчится, что ты даёшь в два раза больше университетской программы.

– Что в этом плохого? – Ксан поднялся. – Идём на воздух.