Глава 8

Сигнал визиона я чуть не пропустила, настолько увлеклась своими мыслями. Голос Ксана звучал устало, да и сам он выглядел утомлённым.

– Эля, я задержусь, много бумажной мороки. Возвращайся в Университет.

– Тебе нужна помощь?

– Нет. Прости, что испортил такой особенный день.

Сначала я удивилась, затем вспомнила про храм.

– Не переживай, Кэсси. Ночь у нас никто не отнимет.

Шутка вызвала слабую улыбку, и он разорвал связь.

Я напоследок заглянула на кухню, подсыпала корма. Фанни и Френки переместились обратно в кабинет, заняли оба кресла, увлечённо вылизывались и не соизволили на меня даже взглянуть. Всё же хорошо, что у Ринд коты, а не собаки. Собака тоскует по хозяину, кошки… Может, и скучают, но никогда этого не покажут. Входную дверь я заперла, постояла, разглядывая ключи. Один большой, с фигурной головкой и крупной зубчатой бородкой. Второй – магический, тонкая матовая серая пластинка.

Как жаль, что все магические ключи похожи друг на друга, словно две капли воды! Ты никогда не узнаешь, что они открывают – двери дома или комнаты, огромного шкафа или крошечной шкатулки. И, в отличие от ключей к механическим замкам, бесполезно разыскивать изготовившего их мастера. Такие безликие пластинки продаются в любом магазине, заклинание накладывает купивший их маг. Можно установить авторство по ауре, но со временем она рассеивается, к тому же нужно иметь подозреваемого, чтобы найти сходство. Не станешь же сверять ауру со всеми жителями Ларии!

Ночная Винея переливалась разноцветными огнями. Над парком Университета плыли магические фонари, оттуда доносился смех и обрывки разговоров. Справа сиял храм, в темноте заметный лучше, чем днём. Я проверила резерв – наполовину полный, нормальное состояние мага. Тряхнула головой, направилась к ближайшей арке, ввела адрес и шагнула за бирюзовую завесу.

Мейриг встретил меня тишиной и темнотой, разбавленной неярким светом фонарей. Девять вечера, будний день, зима – все сидят по домам. Магазины закрываются в восемь, частные ателье и мастерские и того раньше. Мой путь лежал мимо клифейни с завлекающей вывеской к дому Лери. Окошко подруги призывно светилось, дверь гостеприимно распахнулась, архимаг на плакате многообещающее улыбнулся. Я коротко стукнула и вошла. Две страстно целующиеся фигуры моментально отпрянули друг от друга.

– Извините, – смутилась я.

– Эля! – сердито выдохнула Лери. – Я уж испугалась, что это мама!

Лар Номак тихонько кашлянул. Растрёпанный и с яркими пятнами румянца, он как никогда напоминал мальчишку.

– Элара Ардо, не подумайте ничего плохого, – горячо заговорил он. – У меня серьёзные намерения, просто Лери ещё несовершеннолетняя, и мы решили подождать до её дня рождения. В ином случае пришлось бы просить согласие родителей…

– Грэн, – я села на кровать.

– Что, простите?

– Уже четыре часа я элара Грэн.

– Поздравляю! – просияла Лери. – Удивительно, почему вы не вчера с самого утра в храм помчались.

– Вчера мы подали заявление и ждали разрешения от Совета магов, – пояснила я. – Лар Номак, не волнуйтесь. Между мной и Лери нет секретов, а о вашей симпатии я догадывалась ещё в школе, когда вы ни дня без подначек прожить не могли. Я только вас застать не ожидала: сегодня же очередное собрание учителей.

– Оно рано закончилось, – Номак покосился на Лери. – Видишь, все знали, одна ты никак поверить не хотела!

– Эля – это не все, – резонно возразила подруга. – Мы с ней с четырёх лет дружим, иногда она понимает меня раньше, чем я сама себя пойму. Кстати, обратное тоже верно. Сейчас я чувствую, что очень ей нужна, иначе Эля не пришла бы в гости, а как обычно связалась бы вечером по визиону. Поэтому, Кир, до завтра, – она смягчила прощание поцелуем.

– Прогоняешь?

– Десятый час, ты ещё не был дома, не ужинал, – Лери заботливо поправила ворот его рубашки. – И вставать тебе рано, классный руководитель.

Я отвернулась, чтобы не смущать подругу. Лери проводила Номака и вернулась.

– Теперь рассказывай! – потребовала она после того как залезла на кровать с ногами.

Рассказывала я долго и подробно, а в конце достала ключи от дома Ринд.

– И ты согласилась приглядывать за двумя котами, – подытожила подруга. – Правильно: где один, там и три.

– Это меньшее, что меня волнует. Хуже другое. Ксан считает себя предателем. Ринд его выходила, а он обвинил её в убийстве.

– Насколько я поняла, она сама себя обвинила, – задумчиво произнесла Лери. – Причём не воспользовалась ни одной лазейкой из тех, что вы ей предлагали. Ты права – это странно. Сколько ей лет?

– Сто сорок один год, в ноябре отмечали всем Университетом.

– Ещё жить и жить. А близких у неё нет?

– Никого. Сэнсалия Ринд поздний ребёнок, её родители растворились в Гармонии в конце прошлого века, – я прикусила язык.

– Что? – сразу вскинулась Лери.

– Понимаешь, маг должен к ста сорока, максимум ста сорока двум годам обзавестись наследником, иначе излишек энергии разорвёт физическое тело. Не важно, мужчина или женщина – нужно передать искру. У Ринд детей нет, тем не менее она не выглядит умирающей.

– Нет детей – не означает, что их и не было, – заметила подруга. – Элара Ринд могла родить ребёнка в юности, а потом, например, они поссорились. Ребёнок переселился подальше от матери, может, сменил фамилию, или ещё что-нибудь в этом роде.

– Маги не покидают Винею.

– Ты уверена?

– Нет, – признала я. – Это же не обязательное требование. Просто традиция и привычка.

Лери начала теребить уголок подушки – она всегда так делала, когда волновалась.

– Эля, а что грозит эларе Ринд? Запечатывание?

– Казнь, – я опустила голову. – Применение эстрола – тяжкое преступление. А поскольку судят магов очень быстро, возможно, это произойдёт уже завтра. В крайнем случае, послезавтра.

– Почему так? – удивилась Лери.

– Все судьи – сильные менталисты. Они залезают в память, легко отличают ложь от правды.

– Тогда они безошибочно определят, виновна ли элара Ринд или нет.

– Видишь ли, Ринд сама отличный менталист, – усмехнулась я. – Во-первых, её не так легко прочитать, во-вторых, она вполне способна внушить себе ложные воспоминания. Можно лишь надеяться, что судья это учтёт, но…

– Но?

– Дело об отравлении моего отца – пятно на репутации Службы контроля. У них практически нет нераскрытых преступлений. Боюсь, на радостях, что наконец-то нашёлся убийца, никто не услышит моих возражений или возражений Ксана.

– Ты собираешься возражать? – глаза Лери широко распахнулись.

– Да, – подтвердила я. – Слишком много вопросов, начиная с главного: зачем Ринд вернула ключ? И заканчивая ментальным воздействием вековой давности. На фоне убийства ему не придают особого значения, но у меня такое чувство, что там и кроется самое важное. То, что свяжет все события. Ринд готова взять на себя чужую вину и умереть – ради кого бы ты так поступила?

– Ради любимого человека, – незамедлительно ответила Лери. – Я защищала бы Кира даже ценой своей жизни.

Внутренне я с ней согласилась. Я тоже готова была умереть за Ксана. Мысли о муже заставили меня посмотреть на часы, после чего я охнула и вскочила.

– Четверть одиннадцатого! Пора, – я обняла Лери. – Спасибо, что выслушала.

– Беги, – подруга улыбнулась. – Передавай Ксану привет.

В комнате Кот обложил меня всеми существующими ругательствами на кошачьем языке. Вдобавок он унюхал запах чужих котов, вздыбил шерсть и заворчал.

– Будешь злиться – заберу Фанни и Френки сюда, – пригрозила я. – Их двое, ты один. Сделают из тебя полосатый половичок с усами.

Кот обиделся, что не помешало ему громко потребовать еду. Ел он с крайне обиженным видом, а потом залез на кресло и притворился, что меня в упор не замечает. Я отплатила ему тем же и набрала номер элары Норг. Начальник общежития ответила сразу.

– Добрый вечер, Фелисия.

– Добрый вечер, Эля. Вас с Ксаном пора поздравить?

– Пора, – улыбнулась я.

– Поздравляю, – Норг тоже заулыбалась. – Раз ты связываешься со своего визиона, вы решили жить в твоей комнате? Вам нужно что-нибудь дополнительно? Может быть, второй шкаф или кровать пошире?

– Нет, благодарю. Это ведь ненадолго. После того, как я защищу диплом, мы переедем в дом, доставшийся мне от отца.

– Прекрасный особняк, – она одобрительно покивала. – Когда-то твой отец устраивал великолепные приёмы. До той печальной истории у него в гостях побывала половина Университета.

– Какой истории? – удивлённо переспросила я.

– Его очень близкий друг совершил… назовём это неблаговидным поступком. Из тех, что на грани допустимого и недозволенного. Вестиар мог бы проявить гибкость, но он пошёл на принцип. Друга осудили на пять лет тюрьмы, после чего, конечно, их пути разошлись.

– Мой отец был настолько жесток?

– Он ставил закон выше собственных привязанностей. Неумолимый и одинокий, – Норг оборвала себя и опять улыбнулась. – Ещё раз поздравляю, Эля. Вы с Кэсианом чудесная пара.

Разговор оставил смутное беспокойство. Всё время, пока я принимала душ, меня не покидало чувство какого-то огромного упущения. В голове крутились обрывки фраз, кусочки обретённых воспоминаний, допрос мамы, слова Ринд и Лери. Лери сказала что-то важное, но перегруженная событиями память устала и взбунтовалась. Я присела на кровать, Кот сменил гнев на милость, перебрался поближе и замурчал.

Так и застал нас Ксан. Молча опустился на пол у моих ног, положил голову мне на колени и прикрыл глаза. Я развязала шнурок, высвободила снежную гриву, начала ласково перебирать пряди.

– Кэсси…

– Сали сделала официальное заявление, – сказал он, не меняя позы. – Призналась в краже яда, убийстве Вестиара Ардо и установке ментальных блоков. Вард лично провёл допрос. И знаешь, что?

Он посмотрел на меня: бирюза глаз светилась от гнева.

– Если большинство её ответов ещё можно трактовать как подделку сильного мага, один стопроцентно положительный. Она была в особняке Ардо в день убийства.

– Это не делает её убийцей.

– Да я ни на секунду не поверю, что Сали его отравила! – Ксан дёрнулся встать, но передумал, прижался сильнее, заговорил горячо и быстро: – Она лжёт, но при этом она прекрасно знает убийцу. И знала все эти годы: когда выхаживала меня, когда принимала тебя в Университет, когда свела нас вместе. С одной стороны, покрывала, с другой – хотела разоблачить. Какая-то чушь!

– Возможно, настоящий преступник ей слишком дорог, но при этом Ринд понимает, что он опасен.

– Тогда почему она молчит?

Я пожала плечами.

– Завтра состоится суд, – тихо добавил Ксан. – И, если не случится чуда, на следующий день её казнят.

– Нельзя это допустить.

Пришла моя очередь делиться смутными догадками.

– Не знаю, кого Ринд защищает, но разгадка в прошлом. Что-то случилось в две тысячи двести пятьдесят девятом году, наверняка свидетели ещё живы, надо их найти и расспросить. Ту же Фелисию Норг, которая, оказывается, хорошо знала отца. Поднять списки студентов, которые учились вместе с Ринд, встретиться с каждым. Но главное – надо изучить прошлое самой Сэнсалии Ринд. Раз она не хочет помогать себе, займёмся этим за неё. Вот только время… Одного дня нам не хватит.

Ксан закусил губу. Потом потянулся и подал мне халат.

– Оденься.

Подозрительно короткий номер он набрал с большого визиона. Экран засветился, возникло изображение кабинета, состоящего, казалось, из сплошных книжных шкафов. Книги, книги, книги… Черноволосый красавец-маг – оживший плакат с двери комнаты Лери – озорно усмехнулся яркими изумрудами глаз.

– Вот это да! А как же твоё – иди в Хаос, Райн?

– А твоё – всё что угодно, только согласись?

– В силе, – архимаг Винеи отложил книгу. – Созрел?

– Не совсем. Но если ты поможешь, я согласен, – Ксан шумно выдохнул. – С условием: моя жена в мае экстерном заканчивает Университет. Эти два с половиной месяца я дорабатываю в Службе контроля, а потом полностью твой. Со всеми бирюзовыми потрохами.

– Поздравляю с женитьбой. Эх, где мои сто лет! – архимаг картинно вздохнул и стал серьёзным. – Ксан, ты всё равно бы не отвертелся. Сейчас ты двадцать-тридцать лет спокойно поработаешь моим помощником, вникнешь во все тонкости, и я с чувством выполненного долга уйду на пенсию воспитывать внуков. Или же через полвека тебе придётся в спешном порядке осваиваться в одиночку – вот и вся разница.

– Полвека свободной жизни.

– Не спорю, – этот тихий вздох был неподдельным. – Что я должен сделать?

– Отложить казнь.

Архимаг присвистнул.

– У меня будет самый бесценный помощник за всю историю Винеи. Выкладывай.

В отличие от меня, Ксан уложился в пять минут – сказались навыки. По мере его рассказа лицо архимага вытягивалось, а пальцы начали постукивать по раскрытой книге.

– Сложная задача, – произнёс он. – Учитывая, что подозреваемая созналась, а ментальное насилие доказано, я бы сказал – невыполнимая. К тому же я создам прецедент, который неизвестно чем аукнется в будущем. И в любом случае элара Ринд останется в тюрьме.

– Но живой, – Ксан почти прижался к экрану. – Райн, прошу тебя.

– Ты настолько уверен, что она не убийца?

На минуту в кабинете наступила тишина.

– Я уверен в том, что следствие не учло многие факты. Чтобы их проверить, нужно время. Не день и не два.

– У тебя два с половиной месяца, – архимаг с шумом захлопнул книгу. – Прямо сейчас я иду копаться во всех наших законах. Не представляю, как, но обещаю, что найду лазейку для отсрочки. Отсрочки, Ксан! Не помилования. Если к тому моменту, когда элара Грэн закончит Университет, ты не притащишь мне настоящего отравителя, я недрогнувшей рукой подпишу приказ о казни. При этом ты всё равно переходишь под моё начало – со всеми бирюзовыми потрохами.

– Договорились.

– Тогда – до завтра.

Экран визиона погас.

– Всё, – Ксан обнял меня. – Я продался самому хладнокровному и безжалостному интригану Винеи. Через три месяца о свободном времени можно будет только мечтать, а через тридцать лет, скорее всего, я превращусь в такого же циничного пройдоху.

– Но у тебя же будут выходные?

Кивок.

– Праздники?

Ещё один кивок, на сей раз неуверенный.

– Отпуск?

– Насчёт последнего сомневаюсь, – Ксан грустно улыбнулся. – Сам Райн не был в отпуске уже семь или восемь лет.

– Но мы же вместе, Кэсси, – я погладила напряжённую спину, рука сама поползла вниз. – И со всем справимся. Ты поступил правильно.

Мы целовались до тех пор, пока в лёгких не кончился воздух. Пока Ксан, который возбуждался очень быстро, не застонал и повлёк меня к кровати. Потревоженный Кот уступил неохотно, но его не спрашивали. Вся усталость, все проблемы этого долгого дня куда-то исчезли, растворились в обжигающих прикосновениях и ласковом шёпоте.

Мы вместе. Вместе! Это значит, что нет ничего невозможного.

Надо только верить.