Глава 2

Итак, элара Сэнсалия Ринд. Родилась в Винее в две тысячи двести двадцать втором году. Родители – Реймáра и Карнéл Ринд. Карнел – человек, соответственно, ни сестры, ни брата у Сали нет. В смешанных семьях почти всегда один ребёнок. В случае Сали ещё и поздний, элара Реймара родила в сто сорок один год. Дотянула. Впрочем, подобное не редкость. Многие маги не хотят обременять себя детьми в первую сотню лет. Отец и мать Сали прожили вместе семьдесят два года и растворились в Гармонии почти одновременно.

Дар у Сали проснулся в одиннадцать, никаких отклонений. Диплом Университета она получила в положенные восемнадцать, девятнадцать лет прослужила в Государственном целительском центре Винеи, доросла до заведующей отделением, затем вернулась в Университет к преподавательской деятельности. Познакомилась с Вестиаром Ардо, около полугода считалась его невестой, после чего они, по заверению свидетелей, мирно разошлись. Следующие шестьдесят шесть лет Сали успешно преподавала, в две тысячи триста двадцать пятом году возглавила Университет. Прекрасная честная жизнь, достойный образец для подражания.

Только есть в этой гладкой биографии несколько смутных моментов. Я нажала на воспроизведение следующей записи. На экране возникла роскошная голубоглазая брюнетка, одна из сокурсниц Сали, которых мы опросили в первую очередь. Воспоминания из неё так и сыпались, пришлось битых два часа выслушивать незначительные подробности и затем выделять самое важное.

– Ваше имя, пожалуйста.

Самого Ксана было не видно, звучал лишь его голос – спокойный, вежливый, лишённый эмоций.

– Ирилéна Ренс.

– Вы дружили с эларой Сэнсалией Ринд?

– Находились в хороших отношениях. Сали ни с кем особенно не сближалась. Она зациклилась на учёбе, жаждала стать менталистом. Разорвать рамки цвета. Глупая мечта. Если ты не изумруд, о менталке можно забыть. Однако Сали брала усердием, в ущерб личной жизни. Встречаться с парнями начала только на последнем курсе.

– У неё было много поклонников?

– Толпы за ней не бегали, но два мага ухаживали всерьёз. Сáривер Верн и Ди́ринел Корн. Рив даже предложение сделал, Сали ему тактично отказала. Они остались друзьями, вместе поступили на службу в целительский центр. А Дин обожал издали, смотрел собачьими глазами. Он был старше Сали, в Университете не учился, а работал. Помогал элару Риго, преподававшему у нас трансформацию. Верный преданный воздыхатель, готовый прибежать по первому зову.

– Элара Ринд его не поощряла?

– Не поощряла и не отталкивала. Приятно, когда тебя так любят, за возможность просто быть рядом готовы горы своротить. К сожалению, Сали предпочитала смазливых блондинов. Она всерьёз увлеклась Фернáром Бéро. В Ферна половина студенток Университета были влюблены по уши. Синий маг, хам и пустозвон, зато когда молчал – вылитый герой из легенд.

– Он ответил ей взаимностью?

– Ой, скажете тоже – взаимностью! Ферн девушками пользовался без зазрения совести! Переспал с Сали, затем бросил её и закрутил с другой студенткой. У него подружки никогда больше пары месяцев не задерживались. Сали ходила совершенно убитая. Чуть экзамены не завалила, хорошо, взяла себя в руки и защитилась с блеском. Потом нам вручили дипломы, и мы разлетелись кто куда.

– В дальнейшем вы не встречались с эларой Ринд?

– Пару раз, мельком, на официальных мероприятиях. «Привет, привет, как дела, всё отлично».

Дальше элара Ренс ничего интересного не говорила, и я перешла к следующей записи. Пепельноволосый и синеглазый красавец-маг Фернар Беро и сейчас выглядел великолепно, несложно представить, как он кружил головы девушкам век назад. Конечно, Службе контроля он не хамил, да и возраст обкатал характер. Бывший бабник стал уважаемым химиком и счастливым в браке отцом двух детей. На вопрос о Сэнсалии Ринд он долго хмурил лоб.

– Что-то такое припоминаю. Простите за откровенность, у меня за студенческие годы столько подружек сменилось – всех не упомнишь. Самому стыдно. Но если вы о той Сали Ринд, которая потом стала ректором Университета, то да, у нас с ней был короткий роман.

– И насколько далеко вы зашли в своих отношениях?

Беро виновато развёл руками.

– Элар Грэн, от любой девушки мне тогда требовалось лишь одно, и никто не отказывал. Причём я честно предупреждал – о храме не может быть и речи. Все поначалу соглашались, а потом рыдали и вели себя так, словно я их обманул. Сали не стала исключением.

– То есть вы вступили в интимную связь?

Опрашиваемый поморщился.

– Мы занимались любовью.

– Вы предохранялись?

Здесь я поставила запись на паузу, чтобы как следует рассмотреть выражение лица Беро. Недоумение, искра понимания, искреннее негодование. Следующая фраза вызвала во мне гнев и тогда, и сейчас:

– Простите, элар Грэн, противозачаточное заклинание проходят на втором курсе! И оно чисто женское, в смысле, применяется исключительно девушками-магами! Не говоря уже о том, что выпускница Университета, если она не прогуливала лекции, может определить беременность через несколько часов после зачатия.

– Иными словами, вас подобные мелочи не волновали?

– Мне было восемнадцать лет, – Беро виновато опустил голову. – Я заботился лишь о своём удовольствии.

Слушать дальше не имело смысла. Я оторвала взгляд от визиона и полезла в толстенную синюю папку. Копия свидетельства о рождении у элары Сэнсалии Ринд дочери Марлéны лежала сверху. Чтобы добыть этот документ, мы с Ксаном изучили архивы всех родильных домов Ларии за январь – март две тысячи двести сорок первого года. Начали с Винеи, закончили Рейшáром, крохотным городком на севере. Сто семьдесят городов и три недели напряжённого труда. Именно поэтому я и не вытянула историю магии на «хорошо» – на лекциях позорно дремала. Если бы не Ксан, и «удовлетворительно» не получила бы. Но документ мы нашли. Мысль Лери оказалась правильной – Сали не беспокоилась о пороге передачи дара, потому что у неё уже была дочь.

Именно «была». Второе свидетельство мы тоже обнаружили в архиве родильного дома Рейшара. Марлена Ринд умерла спустя день после рождения. Причина – синдром внезапной детской смерти. Да, Лария в двадцать четвёртом веке – это не тёмные первые века, чтобы умирали младенцы, тем более дети магов, у которых повышенная сопротивляемость к болезням. И всё же такое изредка случается. Это трагедия, горе для матери, поэтому нет ничего удивительного, что Сали не рассказывала о смерти ребёнка всем подряд. Похоже, о её беременности не знали даже родители и близкие друзья, в личном деле нет никаких упоминаний о детях. Возможно, Совету магов, который непременно заинтересовался бы случаем затянувшейся передачи искры, Сали и сказала бы правду. Пока её не спрашивали – она молчала. Ни один закон Винеи не ограничивает свободы выбора: хочет маг в буквальном смысле сгореть от переизбытка энергии – его право. В единичных случаях особо сильные маги доживали до ста сорока двух лет, сто сорок один год – это подозрительно, но не невероятно.

Третья отобранная запись мало походила на допрос. Элар Саривер Верн, директор целительского центра, пригласил нас с Ксаном в ресторан. Как выяснилось позже, он решил переманить бирюзового мага к себе на работу. «Вы можете спасти сотни тысяч жизней!» – воодушевлённо повторял он с горящими глазами. Известие о том, что Ксан уже не свободен в выборе и дал слово самому архимагу Винеи, несколько остудило пыл Верна, и мы вернулись к расследованию.

– Я был увлечён Сали, – признался Верн, помолчал и шумно выдохнул: – Эх, что смягчать, – я любил её до помрачения рассудка. Сэнсалия Ринд из тех девушек, что берут не внешностью, а обаянием, зато если в них влюбляешься, это серьёзно. Живая, лёгкая, милая. Но я для неё был просто другом. Она ко всем молодым магам относилась как к братьям, и не более того.

– За исключением Фернара Беро?

– Это была ошибка с её стороны, – Верн помрачнел. – Сали сама мне в этом призналась, когда вернулась в Винею.

– Вернулась откуда?

– Не знаю. После получения диплома Сали исчезла. Написала родителям и друзьям, что хочет посмотреть Ларию. Нормальное желание для выпускника Университета, который восемь лет просидел на одном месте. Лично я устроил себе шикарный отдых в Эрлéнских горах, три месяца провёл на горнолыжном курорте, кто-то с нашего курса полгода путешествовал по джунглям, большинство наслаждались морем и тропиками.

– После её возвращения вы по-прежнему дружили?

– Дружили, работали. Одно время я даже начал надеяться, что мы станем чем-то большим, чем друзья и коллеги. Но Сали встретила Ардо, я понял, что безумно ревную и предпочёл отступить. Потом Сали предложили преподавать в Университете, мы больше не виделись и наши отношения заглохли.

– Значит, с две тысячи двести пятьдесят девятого года вы не общались?

– Нет, – Верн грустно улыбнулся. – Конечно, Винея – одна большая семья магов, и я в курсе, что Сали так и не вышла замуж за Ардо, что она возглавила Университет и сейчас обвиняется в убийстве, совершённом пятнадцать лет назад.

– Вы в это не верите?

Верн продолжил после долгой паузы:

– Если бы Сали убила его тогда, когда они встречались – поверил бы. Но не спустя девяносто лет. Сали не настолько злопамятна, никогда не была мстительной. Вспылить и запустить сырой энергией – на такое в определённых обстоятельствах способен любой маг, всё-таки мы в первую очередь клубки тщательно сдерживаемой силы. А терпеливо ждать удобного случая, чтобы хладнокровно отравить – нужен иной склад характера.

– Элар Верн, последний вопрос. Как бы вы определили отношение Сэнсалии Ринд к ментальной магии?

– Весьма и весьма сдержанное. Всем известно, какая это страшная власть. Заставить человека забыть о том, что было, или, наоборот, помнить то, чего не было. Сали с большой осторожностью пользовалась даже тем разрешённым уровнем воздействия, который допустим при целительстве. Не секрет, что иногда ментальное вмешательство – единственное, что позволяет спасти пациента. Например, при глубоких психологических травмах… – он оборвал сам себя. – Простите, я увлекаюсь. Мой ответ – Сали никогда не злоупотребляла ментальной магией.

Конец я досматривать не стала: там не было ничего полезного. В общей сложности мы с Ксаном опросили сто восемьдесят семь человек. Всех, кто учился вместе с Сали, работал с ней в целительском центре или преподавал в Университете в период между две тысячи двести сороковыми – двести шестидесятыми годами. Но из почти двух сотен записей лишь несколько содержали важную информацию. Милая обаятельная Сали ни с кем особо не сближалась. Она отлично училась, её куратор был в восторге от прилежной студентки, сокурсники отмечали целеустремлённость, преподаватели отзывались с одобрением, коллеги – с теплотой.

«Настойчивая, упорная, усидчивая, прирождённый целитель, прекрасные знания теории и впечатляющие результаты на практике», – единогласно утверждали пожилые преподаватели. «Славная, весёлая, приятная в общении», – подхватывали однокурсники. Но при этом Ирилена Ренс – единственная девушка, которая могла похвастаться чем-то похожим на дружбу, а Фернар Беро – единственный парень, добившийся взаимности. После чего Сали, скрывшая от всех свою беременность, «путешествовала по Ларии» и в далёком северном городке стала матерью. Третьего февраля она родила, четвёртого потеряла ребёнка, седьмого прошла собеседование в Государственном целительском центре Винеи, восьмого февраля уже приступила к работе. Иди речь о человеке, быстрота событий была бы немыслимой.

Но мы – маги. Привыкли держать эмоции под контролем, недаром люди обвиняют нас в холодности и бессердечии. К тому же работа – хороший способ справиться с горем. Сали могла ночами рыдать в подушку, днём о том, как ей тяжело, не догадался бы самый лучший менталист. В целительском центре о ней до сих пор вспоминают с благодарностью. Компетентная, самоотверженная, спасла тысячи жизней. В конце пятьдесят восьмого коллектив больницы со слезами проводил Сали на новое место работы. И уже в Университете она встретила Вестиара Ардо, талантливого следователя Службы контроля.

Я перешла к записи номер четыре. Фелисия Норг очень серьёзно смотрела в экран, а на деле – в глаза Ксана.

– Конечно, помню. Сали тогда временно жила в общежитии, подыскивала дом поближе к Университету. Смеялась – мол, снова чувствую себя студенткой. Закрутилось у них с Вестом прямо как у вас, с первой встречи. Вчера познакомились, ночью гуляли в парке, сегодня спят в одной комнате. Хотя они были старше в два раза.

– Элара Норг, пожалуйста, придерживайтесь заданных вопросов.

На этом месте я вспомнила, как слегка порозовел Ксан, и улыбнулась.

– Прости, Кэсиан… то есть элар Грэн. Но особенно рассказывать не о чем. Прекрасная пара, настоящие, сильные чувства. Все ими любовались и немножко завидовали. Сали переехала к Весту в особняк на бульваре Кареш, никто не сомневался, что дело закончится свадьбой. Вдруг случился этот скандал с Дином, и в этот же день Сали вернулась в свою комнату в Университете. Сначала я решила, что это временно – милые бранятся, только тешатся. Однако потом стало ясно, что они разорвали отношения.

– Что за скандал?

– Дин… Диринел Корн был пойман на незаконной магии.

Поставив запись на паузу, я потянулась за выпиской из архивов Службы контроля.

«Дело номер двадцать семь, заведено восемнадцатого мая две тысячи двести пятьдесят девятого года. Обвиняемый – элар Диринел Корн. Четырнадцатого мая к обвиняемому обратился с частной просьбой лар Орсиáн Лепéш, директор фирмы «Прагматика». Элар Корн применил заклинание трансформации третьего уровня, в результате чего партия бытовой магтехники в количестве семидесяти двух штук приняла вид сумки с личными вещами и без досмотра была перемещена из Винеи в Мáйрек. Шестнадцатого мая внеплановая проверка обнаружила на складе в Майреке неучтённые товары. Лар Лепеш признался, что совершил преступление с целью уклониться от налога и выдал мага, который провёл незаконную трансформацию. На очной ставке лар Лепеш опознал элара Корна. Элар Корн свою вину не отрицал, чистосердечно раскаялся. Приговорён к пяти годам тюремного заключения. Девятнадцатого мая препровождён в тюрьму Винеи».

Лара Лепеша, к огромному сожалению, нет в живых. И так он прожил сто восемнадцать лет – рекордно долгую для человека жизнь. Скончался спустя год после убийства моего отца. Корн провёл в тюрьме Винеи пять лет. Строгое наказание, но оно наглядно объясняет, почему в Ларии при, казалось бы, безграничных возможностях для применения магии в преступных целях столь редки даже мелкие магические правонарушения. Трансформация третьего уровня, простенькое преобразование, с которым справится любой старшекурсник, – и пять лет тюремного заключения.

Я снова вернулась к записи с эларой Норг.

– Скажите, пожалуйста, Корн и Ардо дружили?

– Лучшие друзья с первого курса.

– Ардо знал, что Корн когда-то ухаживал за Сэнсалией Ринд?

– Разумеется. Но к тому времени Дин уже охладел к Сали. Дину вообще не везло с личной жизнью. В прошлом он пережил настоящую трагедию: его девушка погибла и оставила ему новорождённого ребёнка. Представляете – оказаться отцом в неполные двадцать шесть лет! Это здорово изменило Дина, он с головой ушёл в работу.

– И к Ардо он не ревновал?

– Я ни разу не слышала ни о чём подобном, а в Университете слухи разносятся мгновенно.

– А обратное? Когда Ардо вёл дело своего лучшего друга и не сделал для него скидки, никто не назвал это ревностью?

Норг всплеснула руками.

– Никому, кто знал Веста, подобная мысль и в голову бы не пришла! Второго такого принципиального мага не было во всей Винее! На первом месте у Веста всегда стоял закон, и лишь потом собственные чувства.

Она вдруг погрустнела.

– Для закона это хорошо, а для сердца не очень. Не просто так Вест лишился и невесты, и друга.

В этом я полностью была согласна с Норг.

Коту надоело лежать в кресле, он запрыгнул на стол и нагло развалился на открытой папке.

– У меня мало времени, – сказала я нахалу и решительно спустила его на пол. – За несколько часов мне нужно свести всё в единую версию, понимаешь?

– Мя, – обиженно фыркнул Кот, развернулся и ушёл с задранным трубой хвостом.

Счастливый и беззаботный, как все кошки.