Глава 3

Раздавшаяся в чуткой тишине кабинета мелодия визиона заставила меня вздрогнуть. Обычно, находясь дома, я или приглушала, или совсем выключала звук, но сегодня, занятая своими мыслями, забыла. На экране появилось довольное лицо Ксана.

– Эля, буду через пять минут.

Его хорошее настроение могло объясняться лишь одним – наша теория подтвердилась.

– С меня обед, – пообещала я и понеслась на кухню.

Свободное время для готовки у меня появлялось слишком редко, и ели мы по-прежнему в Университете. Но вчера я решила хоть чуть-чуть отвлечься и заодно похвастаться кулинарными способностями. Поскольку Ксан постоянно пребывал в одном из двух состояний: «голоден» и «страшно голоден», мне захотелось порадовать его вкусной едой. Солянка и тушёные овощи со свининой удались на славу. Увы, вернулся Ксан так поздно, что с тоской принюхался к аромату и сразу завалился спать. Сегодня он застал меня разливающей солянку по тарелкам и жадным взглядом уставился на кастрюлю.

– Далеко не убирай!

– Даже не думала, – поспешила заверить я.

После трёх тарелок солянки и солидной порции овощей Ксан удовлетворённо откинулся на спинку стула. Можно было отпустить распирающее изнутри любопытство.

– Как всё прошло?

– Сейчас расскажу.

Он сложил грязную посуду в посудомойку, подхватил меня на руки и перенёсся в кабинет.

– Демон, ходить разучишься! – засмеялась я.

Со стола опять пришлось согнать Кота – тот не преминул воспользоваться моим отсутствием и разлёгся на папке с документами. Ксан усадил меня в кресло, устроился рядом и достал из пространственного кармана несколько листков с датами и именами.

– Для удобства я распечатал основные факты. Итак, последнее дело, которым занимался Вестиар Ардо, – о предполагаемой незаконной трансформации. Фирма «Эталон» подозревалась в уклонении от налогов.

– Ты проверил? После смерти отца дело закрыли за недостатком улик?

– Да, – Ксан стал серьёзным. – Ардо только приступил к расследованию и не успел собрать доказательства. У него были одни подозрения: частые личные поездки заместителя директора из Винеи в местные филиалы, продажи товаров по низким ценам. Возможно, Ардо насторожило то же, что и нас – сходство предполагаемого преступления с тем, в котором много лет назад оказался замешан его друг.

– Насколько я изучила дела отца, его подозрения никогда не возникали на пустом месте.

– Ардо обладал удивительной интуицией. За день до смерти он затребовал у налоговой службы все похожие случаи резкого увеличения доходов мелких фирм. Те, что объяснялись якобы распродажами и увеличением покупательского спроса. Налоговики прислали список восемнадцатого ноября, когда уже стало не до него – Ардо отравили, жену и любовницу арестовали. Служба контроля стояла на ушах. Когда я запросил данные, старожилы удивились и прислали мне и новый список, и тот, который когда-то готовили для Ардо – он сохранился в базе.

– И? – я подалась вперёд.

– С двести пятьдесят девятого года насчитывается около семидесяти похожих случаев. Не пять-шесть, как мы предполагали, и даже не десяток – семьдесят! Драный Хаос, не могу определиться – это наглость или крайняя самонадеянность?! Но, Эля! Ты же понимаешь, что это всё – наши домыслы? С того раза, когда лара Лепеша подвела внеплановая проверка, никого не поймали с поличным. А доказать что-либо спустя столько лет и вовсе невозможно.

– Скажи мне лучше: допустим, наши домыслы – это не домыслы. Что грозит магу, семьдесят раз нарушившему закон?

– За что я тебе поставил «отлично» по правоведению? – хитро прищурился Ксан. – За красивые глаза?

– И всё-таки, казнь или запечатывание? – я погладила залезшего на колени Кота.

– Казнь, без вариантов. Готов поспорить – Райн сделает её публичной, чтобы другие изворотливые личности не посмели пойти тем же путём. Подобный плевок на законы Винеи он воспримет как личное оскорбление.

– Ксан, дай угадаю: после смерти моего отца неожиданные всплески доходов в мелких фирмах прекратились.

– Именно, – он взял со стола распечатку и протянул мне. – После «Эталона» ни одна фирма не нажилась за счёт резкого увеличения покупательского спроса. Предупреждая твой вопрос – в период с двести пятьдесят девятого по шестьдесят четвёртый год, когда элар Корн сидел в тюрьме, их тоже не наблюдалось.

Мы обменялись понимающими взглядами.

– Давай ещё раз послушаем элара Ларга, – предложил Ксан.

Он включил визион и выбрал запись номер пять. На экране появился загорелый брюнет с резкими чертами лица, ярко-голубые глаза выдавали мага.

– Назовите своё имя, пожалуйста.

– Кайриáн Ларг.

– Вы были близким другом Вестиара Ардо и Диринела Корна?

Ларг сердито нахмурил ровные полукружья бровей.

– Дина – да. Мы дружили и общаемся до сих пор. Что касается Ардо – с пятьдесят девятого года и вплоть до дня его смерти мы не разговаривали. Как выяснилось, для него понятия «дружба» не существует!

– На ваше отношение к элару Корну не повлияло, что он отбывал наказание в тюрьме?

– Его посадили только потому, что для Ардо принципы оказались дороже друга. Трансформация третьего уровня! Вездесущий, да любой маг прибегал к ней сотни раз! По просьбе родственников, приятелей, в собственных интересах. Знакомый попросил Дина об одолжении, он не особенно вникал, зачем нужно это заклинание. Помог человеку и забыл!

– Вам так сказал элар Корн?

– Никто ничего мне не говорил, но я сам неоднократно оказывался в подобной ситуации. Моя мать – человек, родня с её стороны – люди, они часто нуждаются в услугах мага. Зачем пользоваться службой транспортировки грузов, когда я могу свернуть шкаф до состояния коробки и пронести под мышкой?

– Элар Ларг, вы путаете использование магии для личных нужд и применение заклинаний с целью обойти налоговую систему. Первое в Ларии разрешено, второе незаконно.

– Даже если так, если Дин по незнанию оступился – Ардо мог бы свести всё к мелкому правонарушению, к проступку, за который выносится простое предупреждение Совета! Нет, он развернул целое дело, выставил Дина злоумышленником и добился высшего наказания.

– Не высшего, элар Ларг. Ардо предоставил суду смягчающие факторы – как раз именно неведение элара Корна, то, что сотрудник фирмы его фактически обманул. И пять лет – совсем немного за подобное преступление. В приговорах бывает и восемь, и десять, и пятнадцать. Иначе половина Ларии начнёт таскать через арки уже не шкафы, а целые дома.

– М-да?.. В любом случае, Ардо поступил с Дином жестоко. Особенно учитывая их крепкую дружбу с первого курса Университета. В общежитии они жили в соседних комнатах, все каникулы Дин проводил в родовом особняке Ардо. У самого Дина семьи, можно сказать, не было. Отец – человек, простой лекарь, мать слабый синий маг. Поженились слишком поздно, матери было за сто сорок, в результате она не перенесла роды. Чем дольше маг откладывает передачу искры, тем…

– Мне известны основы наследования дара, элар Ларг.

– Ах да, конечно. Это я к тому, что Дин – редкое исключение из нашей магической братии: без состояния, влиятельных родственников и дома в Винее стоимостью в полтора-два миллиона фрейнов. Всё, чего он добился в жизни – результат его напряжённого труда. Ардо был изумрудным, ему не нужно было доводить себя тренировками до изнеможения, раскачивая слабый резерв, как поступал Дин.

Я оторвала взгляд от визиона и покосилась на Ксана. Кэсси – бирюзовый, но то, сколько он тренировался, уму непостижимо. Дни напролёт! Сила, данная от рождения ещё половина успеха, важны и усердие, и знания, и постоянные упражнения. В записи Ксан оставил выпад Ларга без внимания.

– Значит, элар Корн был частым гостем в особняке Ардо на бульваре Кареш?

– Гостем? Да он там жил после окончания Университета! Все шутили, что родители Ардо его усыновили. Элара Ардо была доброй и великодушной женщиной, относилась к Дину почти как к сыну. Жаль, что она не дожила до того скандала. Она ни за что не позволила бы Ардо так поступить!

– Элар Корн жил в особняке и в то время, когда Вестиар Ардо привёл в дом невесту, Сэнсалию Ринд?

– Нет, конечно. Ардо не гнал друга, но воспитание не позволило Дину остаться. У Ардо с Сали всё шло к свадьбе, на последнем приёме они объявили о том, что завтра идут в храм.

– Семнадцатого мая?

– Дату я не помню, но да, поздней весной. У дома вовсю цвела сирень. А на следующий день разразилось Хаос знает что. Дина арестовали, Ардо ходил злой, словно все демоны сразу, Сали вернулась в Университет да так там и осталась. Я разругался с Ардо после того как узнал о том, что он предъявил Дину обвинение в сговоре с тем человеком из фирмы. Ларом Блин, Блиш… что-то связанное с блинами.

– Лар Лепеш.

– Точно! Блин, лепёшка – одно и то же.

Я громко фыркнула. Ксан выключил запись.

– Ардо допрашивал лара Лепеша под ментальным сканированием, – протянул он задумчиво. – Менталистом какого уровня надо быть, чтобы воздействовать на мозг и не оставить следов?

– Никакого. Любое воздействие оставляет след. Изумрудный маг не мог его не увидеть.

– «Теперь я тоже преступник, а ты осталась безнаказанна», – Ксан поднялся, прошёлся по кабинету. – Эля, а если мы с тобой ошибаемся? И та версия, которую мы с тобой выстроили, ошибочна? У нас одни догадки! Бывший ректор Университета элар Рино скончался семь лет назад, родители Сали мертвы, Ардо убит, улик нет. Как мы докажем свою правоту – спустя сто три года?

– Пока элара Ринд не заговорит, никак, – вздохнула я.

Сняла с колен Кота, подошла к мужу и обняла.

– Кэсси, у нас есть ещё один участник событий. Подозреваю, он тоже будет молчать. Только вдруг его молчание окажется красноречивее слов?

– Ты о Корне? – Ксан посмотрел на часы. – Четверть третьего. Сейчас у него как раз перерыв между лекциями. Но это опасно, Эля. Мы можем спугнуть убийцу раньше, чем получим доказательства.

– Давай попробуем? В том, что вчерашняя студентка пришла к преподавателю, нет ничего странного. Я постоянно обращаюсь с вопросами то к Верд, то к Гролу. А потом ты поставишь полог тишины. Сам элар Корн вряд ли добавит что-то новое, зато нам его реакция многое подскажет.

Ксан задумался.

– Во сколько ты должна быть у Сали?

– В половине шестого. Время есть.

– Хорошо, – он нежно поцеловал меня в макушку. – Только прошу тебя – не вмешивайся. И следи за лицом. Корн ни о чём не должен догадаться.

– Демон! – обиделась я. – Ты за кого меня принимаешь?!

– За моего стажёра, работающего в Службе всего два с половиной месяца, – честно ответил Ксан. – Эля, ты потенциально очень сильный маг и, не сомневаюсь, в будущем прекрасный следователь. Но пока, извини, у тебя или на лице всё написано, или срывается с языка. Иногда, как при допросе Шелис, это идёт на пользу. Но не в случае с Корном.

– Ах так? – надулась я. – Этой ночью ты спишь с Котом.

– Мау! – подтвердил Кот, услышав своё имя.

– Добавь ещё – на диване в гостиной, – Ксан улыбнулся и повернулся к Коту: – Уважаемый Отто Родригес Кунел, поделишься диваном? А часа через два наша Эля придёт и ляжет рядом… Портал или арка?

– Арка. Силы нам понадобятся.

Университет в середине мая напоминал растревоженный муравейник. Досрочно защитилась лишь незначительная часть выпускников, та, что как и я, сдала экзамены экстерном. Большинство ожесточённо зубрили, тренировочные залы были переполнены, преподавателей рвали на части. Лекции по расписанию шли только у младших курсов, прочие пользовались учебным временем, чтобы подтянуть хвосты. Заклинание поиска привело нас в малый лекционный зал в третьем корпусе. Корн расположился за столом рядом с кафедрой и проверял работы. При виде нас он живо поднял голову.

– Доброго дня! Вот скажи, Грэн, как такое может быть? Лучшая моя ученица, изумруд с пятого курса преобразовывает предметы за секунды, но все теоретические работы пишет на стойкий «неуд». На что мне ориентироваться в итоговой оценке – на теорию или практику?

Ксан приятельский тон не поддержал: с его пальцев за секунду одно за другим сорвались два заклинания. Первое запечатало дверь, второе окутало нас непроницаемым для звуков пологом. Затем мы сели, я положила перед собой визион и нажала на кнопку записи. Корн следил за нашими действиями с нескрываемым удивлением. Его недоумение достигло высшей точки, когда Ксан достал и предъявил удостоверение сотрудника Службы контроля.

– Грэн, что за шутки? – поморщился Корн. – Всем и так известно, где ты служишь!

– Элар Диринел Корн, Служба контроля Винеи опрашивает вас в связи с отравлением элара Вестиара Ардо шестнадцатого ноября две тысячи триста сорок седьмого года, – в который раз я восхитилась умением Ксана отключать эмоции. – При допросе присутствует стажёр отдела расследований преступлений против личности элара Аринэлия Грэн.

– Допросе? – Корн резко откинулся назад, стул под ним жалобно скрипнул. – Я что – подозреваемый по делу Ардо? Несмотря на то, что в тюрьме Винеи сидит убийца?

– Вы свидетель, а вина элары Ринд не доказана.

– Клятый Хаос! У вас есть её признание, она была уличена в ментальной магии – и при этом «не доказана»?! Или вам не даёт покоя моё преступное прошлое? Мол, если маг один раз преступил закон, он уже и убивать готов? Так рассуждает Служба, да?

– Вы важный свидетель, – бесстрастно повторил Ксан.

– Важный? – Корн звонко расхохотался. – Да мы с Ардо не разговаривали девяносто лет! Он при встрече морду кривил не хуже верблюда в зоопарке, разве что не плевался. А плюнул бы – так только ядом почище эстрола. В сорок седьмом году меня даже в число его знакомых не включили!

«И очень зря», – подумала я.

– Элар Корн, нас интересует то время, когда вы с Ардо не просто разговаривали, но и находились в тесных дружеских отношениях. Вы же не собираетесь отрицать вашу с ним дружбу в Университете и после его окончания?

Корн подобрался, поза из вызывающей стала напряжённо-сдержанной.

– Не собираюсь.

– Итак, вы с Вестиаром Ардо дружили?

– Да, – слово вылетело, словно плевок.

– Были хорошо знакомы с его родителями?

– Да.

– Часто гостили в родовом особняке Ардо на бульваре Кареш?

– Да.

– Как вы попадали в дом?

Похоже, Корн собирался ответить очередным «да» и вопрос Ксана застал его врасплох.

– Какое это имеет отношение к отравлению? – рыкнул он.

– Отвечайте на вопрос, пожалуйста.

– Я не помню, – на гладком лбу Корна появилась упрямая складка.

– У всех магов прекрасная память, элар Корн. У вас был собственный ключ, вас пропускала защита?

– Это было давно. Я не помню!

– Память можно освежить.

– Пока мне не предъявлено обвинение, вы не имеете права на ментальное сканирование, – усмехнулся Корн.

– Разумеется. Я повторю вопрос: как вы попадали в особняк Ардо, когда жили там подолгу?

– И я повторю: прошёл век, и я забыл, – отрезал Корн.

– По словам сокурсников Сэнсалии Ринд, вы ухаживали за ней, когда она училась в Университете. Это было простое увлечение или нечто более серьёзное? – резко сменил тему Ксан.

– А это-то здесь причём?! – на щеках Корна расцвел гневный румянец.

Ксан невозмутимо ждал ответа, и Корн вынужденно продолжил:

– Нечто более. Но я ни на что не рассчитывал, кроме дружбы. Сали предпочитала ярких и успешных парней. Скучный преподаватель трансформации её не привлекал.

– Между вами не было связи?

На секунду мне показалось, что Корн вскочит и набросится на Ксана.

– Мы не спали, если тебя это так интересует, Грэн. У меня нет привычки совращать студенток.

Намёк Ксан пропустил.

– Что вы почувствовали, когда ваш лучший друг и девушка, в которую вы были влюблены, объявили о помолвке?

– Порадовался за них, – лицо Корна на миг смягчилось, затем он издевательски прищурился: – Грэн, ты считаешь, что я отравил Ардо из ревности? Серьёзно? Я прекрасно существовал девятнадцать лет после того, как Сали дала мне отставку, не менее спокойно перенёс их короткий роман, потом мирно прожил ещё восемьдесят восемь лет, и вдруг надумал – дай-ка я поквитаюсь с Ардо? Так, по-твоему, выходит?

В его изложении выходило и впрямь абсурдно, но я только порадовалась, что Корн сам придумал подходящий мотив для нашего интереса.

– Вам известно, почему элара Ринд и элар Ардо расстались?

– Не сошлись характерами, – откровенная ложь вылетела без запинки.

– Вы знали, что спустя девять месяцев после окончания Университета элара Ринд родила дочь?

Я затаила дыхание. Что он скажет?

– Не представляй ты, Грэн, Службу контроля, я решил бы, что ты спятил. Если бы Сали тогда забеременела, она доверилась бы мне первому! А о ребёнке было бы известно хотя бы её родителям. И где эта дочь сейчас?

– Судя по свидетельству о смерти, в Гармонии.

Корн повёл плечом:

– Ну так я не удивлён, что Сали это скрыла. Она всегда ненавидела жалость и утешения, а с горем предпочитала справляться самостоятельно.

– Эларе Ринд исполнился сто сорок один год, однако признаков распирания от растущей искры у неё не наблюдается. Вы преподаёте в Университете, и вам в голову никогда не приходила мысль – почему?

– Я преподаю трансформацию, а не основы наследования дара, коли ты забыл, Грэн. И на подобные темы стараюсь не думать. Свою искру я передал наиглупейшим образом. Вам и это важно? Вдруг где-то в сводках Службы не указано, что моя случайная любовница мало того что забеременела, ещё и не удосужилась поставить меня об этом в известность. Она была человеком и умерла родами.

– Простите, элар Корн, – тон Ксана чуть потеплел, что не помешало ему допытываться дальше. – Но ребёнок же выжил?

– Да. Биологически это мой ребёнок. Фактически его растила нанятая мной няня, потому что в двадцать шесть лет я думал о чём угодно, но только не о воспитании детей.

Подчёркнуто сухой тон Корна заставил поморщиться. Я напомнила себе о необходимости сдерживать чувства и вновь придала лицу невозмутимое выражение.

– Грэн, Вездесущего ради, неужели ты и вправду думаешь, что я как-то замешан в убийстве Ардо? Все эти вопросы о Сали и наших отношениях – к чему они? Растревожить давно зажившие раны? Мстить мне ты вроде не должен, дорогу я тебе не переходил, в твою бытность студентом оценки никогда не занижал, лучшие аудитории не отнимал.

– Сейчас я сотрудник Службы контроля, элар Корн, и веду расследование. Прошу вас, вернёмся к делу Ардо. Насколько вас оскорбило поведение вашего ближайшего друга, когда он предъявил вам обвинение в незаконной магии?

– Нисколько не оскорбило, – Корн казался искренним. – Я опять сглупил. Молодой, доверчивый дурак. Знакомый попросил помочь, я помог. Тебе это трудно представить, но синий маг, добившийся успехов в трансформации – вызов сложившейся системе уровней силы. Я брал не объёмом резерва, а точностью и виртуозным исполнением. И трудная задача в первую очередь – да и во вторую, и в третью тоже! – была любопытнейшим экспериментом. Меньше всего я интересовался тем, что это за груда коробок и почему её надо уменьшить в сто раз.

– Но Ардо сразу обвинил вас в сговоре?

– В сговоре меня обвинил судья, – Корн нехорошо усмехнулся. – Ардо лишь дотошно собрал доказательства. Те, кто обвиняют его в преступлении против дружбы, не понимают, что у него не было другого выхода. Иначе он сам стал бы преступником. Я не держу на него зла.

– И тем не менее вы перестали общаться?

– Он перестал разговаривать со мной. Отрезал, словно гнилую ветку.

– Не слишком ли сурово для друга?

– Ардо был принципиальным. Очень правильным, гордым, несгибаемым.

– Странно звучит применительно к магу, который изменял жене с любовницей.

– Ни жена, ни любовница не имели для него такого значения, как Законы Винеи. Даже с единственной женщиной, которую Ардо любил, его гордость и честность оказались выше любви.

– Под любимой женщиной вы имеете в виду элару Сэнсалию Ринд?

– Да.

– Вы верите в то, что спустя восемьдесят девять лет элара Ринд отравила Ардо?

– Она призналась.

– Но вы в это не верите?

– Верят в Вездесущего, Грэн. В голову Сали я не лазил, менталист из меня посредственный – резерва не хватает. У неё был мотив и возможность взять эстрол, она знала планировку дома, могла найти Ардо поисковым заклинанием, убедиться, что он один, незаметно войти, поскольку сохранила ключ, отравить и уйти. Маг её уровня затирает следы своего присутствия так, что никто их потом не обнаружит.

Корн взглянул на меня и вздохнул.

– Зря вы это затеяли, элара Грэн. Лучше бы уважали отца, благо его есть за что уважать, а не копались в чужом грязном белье. Веста вы не вернёте.

– Мы найдём настоящего убийцу, – невозмутимо ответил Ксан.

Глаза Корна на миг потемнели. Он испугался?

– Сомневаюсь, что, ковыряясь в историях столетней давности, вы приблизитесь к разгадке.

– Истории столетней давности иногда определяют все последующие события. Следствие по делу элара Ардо застряло именно потому, что оно не учитывало прошлого.

Теперь Корн еле заметно дрогнул. Я понадеялась, что визион зафиксировал этот момент.

– У вас ещё остались вопросы, Грэн?

– Последний. Как вы думаете, при каких обстоятельствах элар Ардо решился бы на преступление?

– Ни при каких, – быстро произнёс Корн.

– Тогда я перефразирую: что могло бы заставить Ардо прикрыть чужое преступление?

Дёрнулся. В этот раз – точно! Я внутри ликовала.

– Я тебе не отдел предсказания вероятностей при Совете магов, Грэн, – довольно грубо ответил Корн. – Это они любят предполагать и рассчитывать возможное развитие событий. Вестиар Ардо никогда не нарушил бы закон и не позволил виновному уйти от ответственности. Иного ты от меня не услышишь.

– Благодарю за сотрудничество, – вежливостью Ксан поставил точку.

Корн проследил, выключила ли я режим записи, и лишь тогда выдохнул:

– Что и кому вы хотите доказать? У вас есть преступник, есть его признание. Зачем вы упрямо роете дальше?

– Вас не смущает, что пятнадцать лет в Ларии благоденствует убийца? – невозмутимо отозвался Ксан. – Или то обстоятельство, что элару Ринд завтра казнят за преступление, которого она не совершала? Вы вроде любили её когда-то. И спокойно продолжите жить, после того как заклинание остановит её сердце?

– Она – отравительница, – лицо Корна ожесточилось, словно он принял определённое решение. – Только у ректора Университета есть ключ от шкафа в лаборатории, где хранится эстрол, и лишь маг уровня Сали мог так виртуозно подчистить улики. А прочее – ваша юношеская горячность и благородное желание выгородить мага, которому вы многим обязаны.

– Кто-то же должен, – Ксан пожал плечами.

Он поднялся, щелчком снял заклинания. Почти сразу в дверь заглянула студентка, ойкнула, извинилась и исчезла. Корн остался сидеть. Длинные ухоженные пальцы, на которые я обратила внимание в нашу самую первую встречу, машинально перекладывали бумаги. На нас он не смотрел. Каково это – столько лет изворачиваться, скрывать правду, постоянно врать? Жить с грузом вины?

– Эля, – негромко окликнул меня Ксан.

Я встала, и мы покинули зал.