Глава 4

Последние слова Корна разозлили Ксана не на шутку. Он закусил губу и о чём-то сосредоточенно думал.

– Раз уж мы здесь, давай заглянем в шкаф с ядами, – наконец нарушил он молчание. – Сколько времени?

Словно отвечая на его вопрос, на главном корпусе Университета прозвонили часы.

– Половина четвёртого. А у тебя есть допуск в хранилище?

– Разумеется, как у всех преподавателей.

– И что ты хочешь увидеть?

– Не знаю, – Ксан пожал плечами. – Интуиция?

– Грол утверждает, что интуиция – это опыт, помноженный на воображение, – я постаралась передать нравоучительную интонацию преподавателя ментальной магии.

Своего я добилась: Ксан улыбнулся.

– Тогда считай, что мои опыт и воображение заставляют напоследок убедиться, что мы с тобой ничего не упустили. В нашей версии пока много слабых мест.

Хранилище располагалось сразу над музеем, который занимал первые четыре этажа корпуса. Вела сюда бронированная дверь со стороны общей лестницы, скрытая от любопытных студентов младших курсов заклинанием невидимости. Разумеется, студенты-старшекурсники дверь прекрасно видели, но от них уже защищал мощный охранный барьер. Мне в хранилище побывать ещё не довелось, и сейчас я с любопытством разглядывала ряды проходных комнат с глухими запертыми шкафами. Глухими они были для меня: Ксан дотрагивался до дверец, и матовая серая поверхность мгновенно становилась прозрачнее стекла. На полках красовались коллекции экспонатов: драгоценные камни и минералы, металлы и сплавы, порошкообразные вещества и газы в запаянных колбах. Под яды выделили отдельную комнату с дополнительной усиленной дверью, тоже потребовавшей отпечатка ауры. В четырёх больших шкафах располагались одинаковые пробирки с жидкостями и порошками. Под каждой крепилась табличка – название, свойства, дата поступления и вес с точностью до тысячной доли грэ.

– Вот и наш эстрол, – Ксан указал на крохотную пробирку с бесцветной жидкостью. – Украдено пять сотых грэ, капля, набранная в пипетку. По словам Сали, взамен она добавила каплю воды. Разницу не заметили бы до второго пришествия Вездесущего. Вряд ли кто-нибудь стал проверять эстрол на концентрацию.

– «Ни вкуса, ни запаха, действует за секунды, противоядия не существует», – процитировала я. – А на вид – вода водой.

– Ему специально придали такие свойства – чтобы невозможно было обнаружить. Столовой ложки эстрола на бочку вина достаточно, чтобы убить тысячу человек, что однажды и проделали в тринадцатом веке.

– Демон, ты опять читаешь лекцию. Даже я с позорным «удовлетворительно» по истории магии помню этот случай.

– Знаешь, я шесть лет гадал – почему эстрол? – Ксан нахмурился. – В мире полно других, не менее действенных ядов, которые гораздо проще достать. Но выбрали легендарный яд, известный любому студенту Университета.

– Потому и выбрали. Когда у тебя целый шкаф ядов, можно не рисковать и взять самый действенный, – взгляд снова притянула безобидная склянка с так похожей на воду жидкостью. – Я всё-таки не согласна с Райном. Эстрол следует уничтожить, чтобы в Ларии от него не осталось и следа.

– Эля, любой из ядов смертелен. И человека можно не только отравить, но и, например, зарезать. Так что теперь – изъять из обращения все ножи?

– Не передёргивай.

– Как ты думаешь, какое самое страшное оружие на свете? – Ксан с силой сжал и медленно раскрыл кулак. В центре ладони сияла бирюзовая искра. – Это мы с тобой и подобные нам. Маги. Мы способны сровнять с землёй город, сокрушить миллионную армию, залезть в чужую голову и отдать любой приказ, который будет выполнен, вплоть до самоликвидации. Но мы этого не делаем, напротив, добровольно ограничили свою мощь и власть. Опасность заключается не в вещи, а в её неправильном применении. Пока эстрол интересует исключительно учёных как увлекательный научный эксперимент, он безвреден.

Искра погасла. Так вольно обращаться с энергией мог только бирюзовый маг. Ксан потянул на себя ручку дверцы шкафа. Сияющая дымка защиты замерцала, появился бледный, едва заметный прямоугольник, к которому следовало приложить ключ. В голове у меня вдруг возникла шальная мысль.

– Подожди-ка.

Ключи от дома Сали я всегда носила с собой, вдруг выдастся минутка навестить Фанни и Френки. Едва тонкая серая пластинка коснулась прямоугольника, защита рассыпалась сверкающей пылью. Дверь шкафа распахнулась.

– Драный Хаос! – ахнул Ксан. – Ну, Сали! Значит, «присмотрите за котами»?! А дубликат, который мы считали уничтоженным, всё это время находился у нас в руках!

Оставалось только восхититься. Оригинал ключа мы нашли при обыске в кабинете ректора, там, где и положено – в специальном сейфе. Мысль о том, что два с половиной месяца я носила с собой копию и не догадывалась об этом, вызвала стыд. Оправдывало меня лишь то, что все подобные ключи выглядели совершенно одинаково – пластинка и пластинка. Я с опаской покосилась на пробирки с ядами. Сейчас, настолько близко, они выглядели пугающе. Жидкая смерть, запаянная в стекло.

– Закрой, пожалуйста, шкаф, – попросил Ксан. – Неуютно стоять рядом с этой гадостью.

Заперев шкаф, я подёргала за ручку для надёжности. Защита отозвалась всплеском бирюзовых волн. Всякого, кто попытается вскрыть замок без ключа, эта симпатичная дымка парализует на месте.

– Райн хочет собрать группу для разработки визионов, которые будут непрерывно записывать происходящее, чтобы потом можно было в любой момент посмотреть запись и проверить, кто заходил в помещение и чем занимался, – Ксан осмотрел потолок. – Если бы такие устройства стояли тут пятнадцать лет назад, кража была бы вмиг раскрыта.

– Не отвлекайся, – строго заметила я. – Нисколько не сомневаюсь, что у Райна миллион прекрасных идей, которыми он очень скоро загрузит тебя по самые уши. Нам надо прижать убийцу. Дубликат ключа от шкафа с ядом лишь дополнение к нашей версии. Мы и так знали, что он существует, только не ожидали, что Сали отдаст его мне в руки.

– Эти ключи вообще какое-то издевательство, – пожаловался Ксан. – Единственное, чего я не понимаю. Уничтожить предмет – секунды!

Он перевёл взгляд на корзину для мусора, та подёрнулась рябью и исчезла.

– Демон, на дематериализацию способны исключительно изумрудные маги, – напомнила я. – А за порчу имущества Университета полагается штраф в сто рейнов.

– Заплачу хоть тысячу. И есть миллион других вариантов, тот же бытовой утилизатор. Нет, ну скажи, Эля, зачем сохранять улики, когда можно избавиться от них навсегда? – он взял меня за руку и повёл к выходу из хранилища.

На лестнице мы столкнулись с Нели. Она подмигнула мне и помчалась по своим делам. Я всячески обдумывала вопрос Ксана.

– Кэсси, а если это была такая страховка? Предположим, Сали не хотела выдавать убийцу, но при этом не могла допустить, чтобы пострадали невиновные. Если бы твою или мою маму обвинили, она передала бы ключ в Службу контроля. Как решающий фактор, который не обличит преступника, однако заставит сомневаться в виновности жены или любовницы. После того, как следствие по делу прекратили, Сали спрятала ключи в самом надёжном месте – отдала их хозяйке дома. Сам посуди – разве моя мама обратила бы внимание на такую мелочь, как количество ключей?

– Это похоже на правду, – Ксан медленно кивнул. – Сали никогда бы не позволила осудить невиновных. Особенно если знала настоящего отравителя.

Он резко остановился и повернулся ко мне.

– Магический ключ, который она тебе передала, подошёл к шкафу с ядами. А что открывает ключ, подброшенный ею в особняк Ардо? Мы пересмотрели в нашем доме всё – ничего похожего. Как думаешь, он может быть от такого же шкафа в хранилище?

– Есть только один способ проверить – взять и попробовать.

Внутри разгорался азарт.

– Жди здесь, – Ксан исчез.

Я осталась стоять на лестничной площадке. В окна било ослепительное майское солнце, газоны в парке украсили бордюры из поздних тюльпанов, дорожки скрыли белые и лиловые облака сортовой сирени. Мой последний день в Университете. Позади напряжённые месяцы, за которые я осилила полный курс общей магии и получила диплом следователя. Конечно, это была заслуга моего куратора: без Ксана я бы никогда не справилась.

К сожалению, за такое короткое время я не успела проникнуться студенческим духом и не завела друзей. Поэтому и покидать Университет было не грустно. Я прекрасно понимала – моя дальнейшая жизнь связана с мужем. Если мы раскроем… Нет, не так! Когда мы раскроем дело об убийстве моего отца, из Службы контроля мне придётся уйти. Желание стать следователем – следствие детской обиды. Райн уже намекал, что видит моё будущее несколько иным, но этот хитрый лис пока не говорил, каким именно. Я не настаивала – знала, что приму его предложение, чтобы он для меня ни готовил.

Заиграла мелодия вызова. С экрана на меня смотрела безмятежно счастливая Лери в купальном костюме и шляпке из соломки – неизменный атрибут пляжного отдыха. За ней на фоне насыщенно-синего неба виднелась сочная зелень тропических растений и розовые олеандры.

– Проверяю связь! – затараторила она. – Это так здорово, когда можно поговорить с кем угодно, не сходя с лежака! Я уже поболтала с мамой и с папой, не хотела тебя отвлекать, но не удержалась! Должна же я ещё раз поблагодарить вас с Ксаном за визионы!

– Я рада, что угодила. Как отдыхается?

– Здорово! Представляешь, когда в отеле узнали, что мы молодожёны, нас заселили в роскошный номер! – от избытка чувств подруга причмокнула.

– Замечательно! – я старательно и, надеюсь, правдоподобно изобразила восторг. Основным условием доплаты за обмен стандартного двухместного номера на апартаменты для новобрачных было молчание администрации отеля. Лери не приняла бы ещё один дорогой подарок.

– Тут всё такое красочное и яркое-яркое! – продолжила она. – Серого вообще нет! И очень жарко! Мы не вылезаем из моря, но Кир, похоже, уже обгорел. Несмотря на это, он страшно доволен и просил передать привет! Вы точно не сможете вырваться? Хотя бы на день?

– Нет, – покачала я головой. – Отдыхайте без нас. В конце концов, у кого медовый месяц?

– Вы свой медовый месяц провели в пыльных архивах! – Лери сморщила нос. – И не говори мне, что в архивах нет пыли! Всё равно не поверю!

– Не верь. И иди к Киру. Наслаждайтесь, пока можно.

Подруга внимательно прищурилась.

– Ты так странно это сказала. Начинает чувствоваться, что ты – маг.

– Становлюсь высокомерной? – пошутила я.

– Слишком серьёзной. Словно на тебе лежит ответственность за целый мир… Ладно, я побежала!

Я ещё держала визион в руке, когда рядом возник Ксан. Оглядел меня, вопросительно вскинул бровь.

– Лери сказала, что я становлюсь слишком ответственной, – пояснила с улыбкой.

Он понял. Хмыкнул.

– Тут станешь. Идём обратно в хранилище.

Комнаты встретили нас настороженной тишиной. Ксан достал ключи, повертел в руках.

– Какие предположения? – поинтересовался он.

– Давай порассуждаем. С помощью этих ключей отравитель проник в дом моего отца. Соответственно, они принадлежали убийце.

– Сали могла прицепить магический ключ позже.

– Пусть это будет второй версией.

Ксан задумался.

– Эля, а что, если… На кражу эстрола натолкнула похожая кража? Которая произошла когда-то давно? И совершил её не наш убийца, а некто, кого убийца потом шантажировал? Мол, ты же уже один раз сделал дубликат ключа, что тебе стоит повторить.

– Нет, – уверенно возразила я. – Ключ от шкафа с эстролом убийца подделал сам. Сали никогда бы не позволила выкрасть яд из хранилища Университета, тем более – отравить им моего отца. Отравитель действовал самостоятельно. Он знал об эстроле, имел доступ в хранилище и как-то умудрился скопировать ключ из сейфа ректора.

– Сейф ректора открывается только аурой ректора, – задумчиво протянул Ксан.

– Ректор Университета периодически меняется, – напомнила я. – На этот случай должно быть что-то предусмотрено.

– Надо уточнить у Грола, существует ли универсальный ключ. Итак: что в коллекции хранилища может представлять ценность для вора? За исключением, конечно, всяких золотых слитков и алмазов величиной с перепелиное яйцо. Красть их бессмысленно, продать невозможно.

Мы обменялись долгим взглядом и одновременно выдохнули:

– Стимуляторы?!

– Дико, конечно, надеяться что за столько лет защиту не обновляли, но надо проверить, – Ксан направился в глубь хранилища.

Эта комната охранялась так же строго, как и отделение с ядами. Усиленная заклинаниями дверь пропустила нас к большому шкафу вдоль стены. Стимуляторы выглядели словно застывшие капельки подкрашенной воды: крошечные бирюзовые горошинки диаметром с четверть ри.

– Может, и не обновляли, – я старательно исследовала охранный контур. – Посмотри, какие мощные здесь заклинания! Скорее всего, их накладывал ещё элар Ройм, последний бирюзовый архимаг Ларии. Каждый следующий ректор уступал ему по силе. Глупо снимать контур, чтобы поставить более слабую защиту.

– Пробуем? – Ксан понёс к ручке ключ.

Отчего-то я не сомневалась в результате и не особо удивилась, когда дверцы шкафа приглашающе распахнулись. Наша версия полностью подтвердилась.

– Всё-таки Райн прав: мы с тобой везучие.

– Он говорит: «везучие дети», – возразила я. – И тут же поминает Хаос.

– Ничего мы не дети, – проворчал Ксан.

Он закрыл шкаф и усмехнулся, глядя на тонкую пластинку в пальцах.

– На самом деле это не везение, Эля. Просто дело Вестиара Ардо было бессмысленно расследовать без знания событий пятьдесят девятого года. А они, в свою очередь, тянут за собой ещё более давнюю историю. Наличие у твоего отца жены и любовницы увело всех в сторону, на это и рассчитывал убийца.

Я посмотрела на визион: пятый час.

– Ты не передумал? Не хочешь сам поговорить с Сали?

– Нет, – отрезал Ксан. – Пускай я теперь прекрасно понимаю, почему она меня обманывала, мне от этого не легче. И встречаться с ней нет никакого желания. Разочаровываться в тех, кого ты уважал, слишком больно. К тому же после всего, что выяснилось, Сали всё равно останется в тюрьме.

– Но живой, – напомнила я.

– Разве это жизнь? – в голосе прозвучала тоска. – Райн ни за что не смягчит наказание. Он считает, что сокрытие преступления намного хуже самого преступления… Идём, посидим в парке, пока есть время.

– Не жалеешь? – спросила я прямо, когда мы устроились на скамейке перед корпусом. – Если бы не наши с тобой поиски, Сали по-прежнему руководила бы Университетом.

Ксан пристально смотрел на птиц на крыше главного здания и ответил мне после долгого молчания:

– В мире так мало магов, что мы не имеем права нарушать нами же установленные законы. Иначе люди вновь вспомнят, почему пытались нас уничтожить. Нет, я не жалею, Эля. Наоборот, я согласен с Райном: никакого послабления преступникам быть не должно. Публичная казнь для убийцы и тюремное заключение для тех, кто его покрывал.

– В тебе сейчас говорит будущий архимаг Винеи.

Мой муж обнял меня и прижал к себе.

– Пока только помощник архимага. И мне страшно, Эля. Сколько ещё в нашей жизни возникнет таких ситуаций, как сейчас? Когда с одной стороны – личные привязанности, а с другой – долг? И понятно, что ты выберешь, но это не отменяет горечи утраты?

– Тебе не придётся выбирать между долгом и любовью. Я не собираюсь нарушать законы Винеи, – заверила его со всей серьёзностью. – Хочешь, поклянусь?

– Не надо, – Ксан слабо улыбнулся. – Я это и так знаю.

Аромат сирени плыл над парком, настраивая на мечтательный лад. Мимо проходили студенты – озабоченные, безалаберные, сосредоточенные, рассеянные, сердитые, весёлые, обиженные, радостные, мрачные, счастливые, сонные, бодрые…

– Тебе пора.

– Проводишь до арки?

– Даже до тюрьмы, – усмехнулся Ксан. – И подожду. Наш план чуточку безумный, но я в тебе не сомневаюсь. У нас всё получится.

Я тоже очень сильно на это рассчитывала.