Глава 8 · О прошлом и настоящем

Арден был недоволен. Ради моего визита в храм его разбудили. Но, встретившись взглядом с Валиаром, младший принц послушно посеменил следом, держась за одного из стражей. Через портал мы проходили вместе. Пришлось перебороть неприязнь и взять Ардена за руку, чтобы не оставить империю без одного из наследников.

Валиар шел следом, временно передав руководство расследованием лорду Анвентару. И все бы ничего, но меня не оставляло чувство, что за нами кто-то следит. Выдохнула с облегчением я лишь тогда, когда из тени вышла Гретхен. Впрочем, ее присутствие могло не сулить ничего хорошего.

В храме я вновь огляделась, но того, кого я опасалась увидеть, не нашла. Что бы нас ни ожидало под сводами главного святилища Кардалиса, Морьен не почтил нас своим присутствием.

– Вы останетесь здесь, – распорядился Верховный Шаон, указывая принцам на пустые в это время скамьи для прихожан.

Повинуясь его жесту, под потолком вспыхнули все осветительные сферы. А я поняла, что Верховный не просто жрец, он еще и маг, что редкость среди служителей богов.

– Дальше пойдем лишь мы с Шериан.

Валиар промолчал и так же, не говоря ни слова, заткнул рот брату, когда тот решил было возразить.

– Пусть Саер пойдет с нами, – попросила я, понимая, что так просто его высочество меня не отпустит. Это внешне он может быть спокоен и принять волю жреца, на деле же обязательно попытается вмешаться.

– Если вы этого желаете, – согласился Верховный, обозначая поклон.

Я едва удержалась от фырканья, настолько нелепо выглядело это показное смирение.

– Саер, – коротко распорядился старший принц, и за моей спиной возник страж. – Мы остаемся здесь. Вы отвечаете за ее безопасность.

Шаон кивнул, не став напоминать о событиях сегодняшнего дня. Вместо этого он предложил мне руку и повел к одной из боковых дверей. Ступавшего за нами стража жрец игнорировал.

– Мне нельзя отходить от Ардена на большое расстояние, – напомнила я, когда мы пересекли внутренний двор.

– В храме – можно. Мой господин не любит посторонних на своей территории: даже вашей милой спутнице придется подождать снаружи. Ей не давали разрешения приходить сюда сегодня.

– Вы видели ее? – поморщившись от скрипа, с которым открылась потемневшая то ли от сырости, то ли от времени дверь, спросила я.

– Чувствую, – признался жрец и первым ступил на лестницу. – Как любой из когда-либо проклятых.

Я прикусила язык, удерживая свое любопытство в узде, но он и не думал скрывать:

– Когда-то и я был юн и несдержан, бросался словами, не думая о последствиях. Моя семья была близка императорской, и закон был слеп к моим проступкам. Мне прочили славное будущее, место у трона было моим с рождения. Когда открылся дар, все лишь уверились в правильности своих прогнозов. Я поступил в Иертан, был лучшим выпускником первого года. Заносчивым снобом, как любили говорить у меня за спиной. Надеждой и гордостью страны величали в лицо. – Губы жреца скривились в усмешке, но в глазах застыла тоска. – И я поверил в себя. Поверил, что могу вершить судьбы по своему усмотрению, ради блага страны. Какой толк учить в Иертане оборванцев? Ни семьи, ни дара – я не видел их будущего. Старшие меня поддерживали. Им было недосуг заниматься подобным, а я чувствовал свою исключительность. Меня прозвали Карателем, мне льстило подобное сравнение. Оправдывая его, я начал карать. Мне было семнадцать, а одно мое прозвище заставляло вздрагивать. И я перешел черту. Первый раз, второй. Третий… Да, третий и стал роковым. Не найдя справедливости, моя последняя жертва решила отомстить иначе. Он пришел на крыльцо дома, где я тогда проживал, и, обратившись ко всем богам разом, пожелал, чтобы у меня отняли все, что мне дорого. Он рассчитывал на мою смерть, но утром я проснулся. Без дара и молодости. Титула я лишился позже, когда разъяренный отец отправил меня служить в храм.

– Но вы зажгли сферы, – припомнила я.

– Верно, – не стал отрицать жрец и щелкнул пальцами, освещая галерею. – Саер, подождите нас здесь. – И уже мне: – Проклятие утратило силу, когда я нашел ответ. Мне обещали избавление, если посвящу жизнь служению Кардалису, но годы шли, а я все так же был привязан к этому месту. Я выучил каждый поворот, каждую пядь земли этого места. Я говорил со всеми, пытаясь найти подсказку, что-то, что дало бы мне надежду, и, когда я перестал полагаться на судьбу, все изменилось.

– Что изменилось? Что вы должны были сделать? – уточнила я, не глядя больше на собеседника. Все мое внимание обратилось к украшавшим переход скульптурам. Я вздрогнула, увидев одну из них. Как завороженная подошла к ней и провела кончиками пальцев по каменному лицу. Моему лицу.

– Всего лишь оживить статую, – ответил жрец, останавливаясь в шаге от меня. – «Если статуя оживет, ты вернешь утраченное!» – крикнул он напоследок. Что ж, статуя ожила. – Жрец стер пыль с таблички. – Здравствуй, Шериан Анлери.

Нет, он не стал снова семнадцатилетним юношей, не стал и образцом красоты, но никто больше не стал бы думать о скорой кончине собеседника. Напротив, он лучился силой и здоровьем, свойственными всем сильным магам. В потемневших глазах мелькнула снисходительная насмешка. Видно, я не сдержалась и от удивления приоткрыла рот. Тряхнула головой, сбрасывая наваждение, и наклонилась к табличке. Шериан Анлери. Жрец не соврал: именно это имя значилось под статуей.

Шери…

Я вновь провела пальцами по ее лицу, волосам, и, лишь заметив появившийся передо мной платок, поняла, что по щекам текут слезы. Тяжело быть человеком.

– Спасибо, – я благодарно кивнула жрецу. – Что вы знаете о ней?

– Шериан была дочерью придворного алхимика, криотца по происхождению. Его казнили за измену, жену и дочь сослали. В империи началась волна гонений на выходцев из Криота. Спасаясь от преследований, многие поспешили вернуться в родной край – и дальше, в северные земли, тогда еще свободные. Сведений о судьбе дочери придворного алхимика сохранилось немного. Некоторое время она с матерью жила в Алькантре, но вскоре покинула и ее. Осталась только скульптура. Ее создали уже после их отбытия из столицы. Девушке требовался заработок, и она позировала для художников. Вы ее знали?

– Вы спрашиваете? Мне казалось, вы уверены в этом.

– Хотел получить подтверждение своей гипотезы. Вы не оспорили ее, но и не подтвердили. Шериан. – Шаон усмехнулся. – Не знаю, этично ли называть вас ее именем теперь, но вы можете мне доверять. Перед лицом своего бога я даю вам клятву не использовать против вас то, что вы мне сейчас поведаете.

Я покачала головой, давая понять, что даже в обмен на клятву не хочу распространяться о себе. Он и так знал слишком много, еще чуть-чуть – и точка невозврата будет пройдена. Да и клятву легко обойти. Достаточно убедить себя, что делаешь все во благо, и любое предательство станет жертвой во имя великой цели.

– Вы можете обращаться ко мне талиари. Это уже ни для кого из заинтересованных лиц не секрет. И мне бы хотелось пройти к алтарю. Вам уже известно, что мои владения, мой ар, далеко отсюда, а последователи… – Я грустно улыбнулась. – Едва ли у меня остались те, кто возносит хвалу.

– Идемте. – Мне протянули руку, и, чуть повременив, я ее приняла. – Не сочтите за праздное любопытство, но почему вы не исчезли?

– А Ли-Кен? – вопросом на вопрос ответила я, произнося имя песчаного духа на старый манер. Хотела хоть так дать ему немного силы. – Мне говорили, вы имели долгий разговор с ним, прежде чем заполучить свободного духа в свои сети. Я хотела бы его увидеть, если позволите.

– Его нет в храме. Вечерами он уходит в пустыню. Там его дом.

– Понятно, – разочарованно проговорила я. Кивнула ожидавшему нас стражу, давая понять, что все в порядке.

И вновь мы шли по лестнице, друг за другом, по десяткам протертых от бесконечных подъемов и спусков ступенек. Шаон не зажигал сферы, но лунного света хватало. Он проникал через десятки неостекленных окошек. Вместе с легким дуновением ветра забирался в уголки башни и с завыванием разбуженного эха прокатывался по башне.

– Ваше проклятие пало, – тихо проговорила я, останавливаясь. – Что вы будете делать дальше? Покинете храм?

– Возможно, я поступил бы так. Десять лет назад, двадцать, пятьдесят. Я мечтал об этом, когда был юнцом, после – смирился. Храм стал моим домом, моей страной, которой я хотел служить. И я служу. Каждый день, каждый час моей жизни принадлежит ему.

– Но теперь вы не караете по своему усмотрению.

– Верно, теперь я караю во имя бога, – тонко усмехнулся жрец, а у меня мурашки пробежали по спине. – Не стоит меня бояться. Пока вы не сделали ничего, за что бы я хотел вас наказать.

Я промолчала. Контраст с тем жрецом, что еще пару минут назад уговаривал меня поделиться сокровенным, был настолько разительным, что, не замри я раньше, могла бы и споткнуться. Даже голос этого нового жреца заставлял ежиться, притом, что холод никогда не был моим противником.

– Свет милосерден, – успокаивающе заметил Шаон, – но глупцов и он может ослепить.

– Я учту, – пообещала и торопливо сбежала вниз по оставшимся ступенькам.

Возможно, это выглядело как бегство. Впрочем, оно им и являлось. И даже стоя у алтаря, вбирая в себя его силу, я не могла отделаться от ощущения чьего-то внимания, и это внимание мне не нравилось, от него хотелось укрыться, сбежать, забиться куда-нибудь глубоко-глубоко, где не будет ни людей, ни богов.

Я вздохнула и сошла с постамента. Чужая сила переполняла, пьянила, вселяя ложную уверенность, но я была настороже. А потому, едва мы покинули стены храма, оказываясь на крыльце, села прямо на ступеньки.

– Мне нужно время. Пожалуйста, – попросила я нахмурившегося Валиара. Принц с неохотой кивнул, жестом распорядившись окружить нас и накрыть щитами. И это несмотря на ночь и полное отсутствие людей на площади.

– Видела ее? – шепот, раздавшийся у меня над ухом, не стал откровением.

Я ждала ее, и Гретхен не преминула прийти. Все в том же черном платье, с зонтиком-тростью и пуделем, решившим, видимо, составить компанию своей подопечной. Пес оскалился, и время вокруг остановилось.

– Спасибо, Фис, – кивнула Гретхен и погладила лохматую голову пса. – Пока ты мне больше не нужен.

Пудель фыркнул, совсем как человек, и исчез, оставляя нас внутри своеобразного пузыря.

– Почему они тебя не видят? – Я указала на замерших вокруг стражей. Сейчас, внутри купола, это было логично, но и раньше никто даже не дернулся в сторону появившейся Гретхен.

– Меня нет, – усмехнулась девушка, присаживаясь рядом и вытягивая ноги. Из-под платья показались аккуратные носки туфелек. – Я – тень, которая задержалась на границе. Могу явиться людям, могу пройти сквозь них. Это не твой путь.

Гретхен запрокинула голову. Лунный свет отразился в ее глазах и, казалось, заблудился там. По крайней мере, когда мы встретились взглядами, я все еще видела его отражение.

– Ты знаешь, что происходит с нами после?..

Я подалась вперед. Наверное, это проклятие свободного стихийного духа – обрести плоть и чувства, привыкнуть к ним и бояться потерять.

– Нет. Я не видела больше ни одного исчезнувшего. Ни среди духов, ни среди людей. Полагаю, вы исчезаете, как и тени, но нас можно призвать…

Недосказанное «в отличие от вас» повисло в воздухе. И, несмотря на переполнявшую меня дармовую силу, я не могла отделаться от тревоги, поселившейся где-то внутри. Было ли то влияние наших с Гретхен встреч, знакомства с Морьеном или решившей проявить себя интуиции, но с каждым днем мне становилось тяжелее не думать о том, что будет после и будет ли. Исчезну ли я совсем или стану ветром, вернусь к истоку и забуду все?

Во рту стало горько.

– Далис недоволен, – прервала мои размышления Гретхен.

Я поежилась, представляя, каким может быть в гневе один из Великих.

– Мной?

– Своими потомками, – отмахнулась собеседница. – К тебе у него нет никаких претензий. Ты делаешь все, что в твоих силах.

– Гретхен, – позвала я, решив сменить тему. – А сколько лет Шаону?

– Я не знаю, – честно призналась девушка и сощурилась. На ее губах появилась хитрая улыбка. – Нравится?

– Нет. Не то чтобы… Я не об этом! – оборвала я и недовольно тряхнула головой. Щеки сами покраснели, без участия хозяйки. И я ведь действительно не то имела в виду. – Думала, ты знаешь, сколько лет он уже служит Кардалису, хотела узнать о нем больше. Для дела.

– Можешь сама у него спросить. – Гретхен вновь запрокинула голову и жестом указала в сторону. – Он присматривает за тобой.

Я нахмурилась, повернулась в указанную сторону и ничего не увидела. Если там, у окон, кто-то и был, то цветные витражи надежно защищали его от обнаружения извне.

– Хотя теперь ему это и ни к чему. Его проклятие более не имеет силы, ты для него бесполезна, – жестко закончила та, что еще минуту назад пыталась меня смутить.

– Это и к лучшему. Грет. – Девушка поморщилась от моего сокращения, но промолчала. – Ты ведь знаешь, кто его проклял и за что.

Собеседница кивнула, но, предвосхищая мой вопрос, заметила:

– Я не могу открывать эти тайны. Я только наблюдатель, иначе давно бы вмешалась в парочку судеб.

– Например, спасла бы его высочество?! – выпалила я и затаила дыхание.

– Нет, что ты, – Гретхен поморщилась, а я получила еще один аргумент за то, что Арден заслужил свою кару. Только зачем было впутывать меня в это?

– Ничего, – мотнула головой и поднялась на ноги. – Сколько у него осталось времени?

– Не знаю. – Гретхен оперлась на зонтик, поднимаясь. – Для каждого из нас любой миг может стать последним. Прости, но мне пора.

Зонтик проткнул купол, заставляя его лопнуть. В ту же секунду, словно подозревал о чем-то, ко мне бросился Валиар. Замер, не углядев никакой опасности, и, резко развернувшись, вернулся к брату. Последний не стал столь демонстративно лишать меня своего внимания. Напротив, он весь как будто посерел еще больше и не сводил с меня пристального взгляда. Как и Шаон, почувствовал присутствие Гретхен?

– Мы можем возвращаться, – тихо уведомила я старшего принца и не сказала больше ни слова до самого дворца. Да и там предпочла молчать до тех пор, пока на пороге своих покоев не перехватила Валиара за руку. На удивление принц не стал сопротивляться. Разве что бровь вздернул в притворном изумлении.

– Вы хорошо знаете столицу?

– Это мой дом, – серьезно ответил его высочество. – Желаете совершить экскурсию?

Он не менял тона, но мне отчего-то стало обидно.

– Нет, желаю побыстрее найти того, кто объяснит мне, почему Арден таскал меня к гробнице Аршета, почему рядом с ней я теряю силу, а Ури не знает о существовании доимперских времен. Не подскажете, к кому обратиться? – обиженно закончила я.

– Ждите здесь, – холодно распорядился принц, вероятно, обращаясь к охране. Перевел на меня посерьезневший взгляд. – Идемте, – нахмурившись, позвал Валиар и пошел… в мою спальню. И мне не оставалось ничего иного, как отправиться за ним. Все равно другого пристанища во дворце у меня не имелось.

Его высочество успел занять кресло прежде, чем я переступила порог собственной спальни, и не стал подниматься, когда я попала в поле его зрения. Нарушение этикета было настолько вопиющим, что я промолчала. Впрочем, если хочешь чего-то добиться от собеседника, не стоит раньше времени действовать ему на нервы, а весь сегодняшний день был для принца одними сплошными нервами. И, наверное, только сейчас, оставив охрану за пределами моих покоев, он первый раз за день смог вздохнуть полной грудью.

Отчего-то мне даже стало совестно за свое поведение, таким измученным казался принц. Бледная, если не сказать серая, кожа в приглушенном свете единственной зажженной сферы навевала мысли о покойниках, впавшие, блестящие нехорошим, лихорадочным блеском глаза, проступившая сеточка капилляров. Валиар выглядел даже хуже Саера, каким я видела того на площади.

Внезапная догадка заставила меня закусить губу. Неужели все это время, что я негодовала, обвиняя его высочество в недосмотре, он сам чувствовал себя не лучше подчиненных, а то и хуже, но ни словом, ни жестом не показывал своего истинного состояния.

– Вас осматривал целитель? – Я подошла ближе, села на подлокотник, пользуясь тем, что гостю было не до широких поз.

– Разумеется, – устало ответил мужчина. – Но разве вы хотели узнать об этом? Задавайте свои вопросы, я задолжал вам слишком много, чтобы игнорировать ваш интерес.

Я внутренне поморщилась. Возможно, на то и был расчет: заставить и меня почувствовать вину, но в таком случае его высочество не прогадал. Разве что цену ему пришлось заплатить высокую.

– Что вам сказал целитель? – проигнорировав попытку перевести тему, уточнила я. Коснулась мокрых, слипшихся от пота волос, закрыла глаза, сосредотачиваясь, открыла и едва удержалась от брани. – Да у вас вся аура на лоскутки порвана!

– Я знаю, – устало сказал он, поднимая голову и глядя мне прямо в глаза. – Но выбирать не приходилось.

Между чем ему предстояло выбирать, Валиар не уточнил, но едва ли речь шла о чем-то приятном. Стоило вспомнить состояние Саера, прибывшего забирать меня с Арденом, да и задержку Морьена, на долю которого выпало много работы во дворце…

– Вы должны были отдыхать, – неуверенно предположила я, но принц только устало улыбнулся.

– Должен, – согласился он. – Как и охранять вас, обеспечивать безопасность другим обитателям дворца, защищать своих людей… – Валиар устало вздохнул, слабо улыбнулся, прикрывая глаза. – Не думал, что вы будете меня жалеть.

– И не думайте, – фыркнула я, отмечая, что присутствия духа его высочество не теряет. Задумалась, припоминания имя представленного мне лорда-заговорщика, и уточнила: – Но ведь есть еще лорд Анвентар?

– Есть, – подтвердил собеседник, склоняя голову так, что мне, разумеется, из чистого любопытства, захотелось пропустить белоснежные пряди меж пальцев. – Но Далиар отвечает не только за дворец. Он прибыл, едва узнал о произошедшем. Полагаю, ваша служанка поделилась подробностями случившегося на черной кухне?

Я кивнула.

– Яд обнаружили не только там. Мы потеряли больше дюжины стражей, и, – Валиар горько усмехнулся, – никто не видел и не знает, как яд вообще попал во дворец. Еще чуть-чуть – и я поверю в божий промысел.

– Не исключено. – Я поджала губы, размышляя, кто мог отметиться в этом деле, но на ум никто не приходил. Разве что у меня были счеты к принцу, но даже они не стоили жизней невиновных. Да и творить подобное под носом Кардалиса, зная, что он лично прибыл проследить за судьбой потомков? Никто из духов не стал бы вмешиваться. Кто-то из Великих? Ани-Арли?

– Вы задумались, – заметил принц, касаясь моей руки. – Поделитесь со мной догадками? Или моя вина перед вами столь велика, что прощения мне не вымолить?

– Вы и не начинали молить, – хмыкнула я и добавила, прежде чем собеседник успел что-то сказать: – И давайте обойдемся без очередных попыток узнать мое имя. Мне неприятно. Вы влезли в мою жизнь без спроса, роетесь в ней, как вам вздумается, и пытаетесь убедить, что это мне во благо. Не нужно. Когда все закончится – я вернусь в Триер и видеть вас больше не пожелаю. Если захотите отплатить мне чем-то – пусть это будет разрешение на беспошлинную торговлю и клятвенное обещание не лезть в мою жизнь.

– Надеюсь, вы передумаете, – с непонятной мне тоской пробормотал гость и уже громче заметил: – Задавайте свои вопросы, Шериан, я должен вам ответы. Что вы хотите знать про Аршета и темные тайны нашей столицы?

– А вы расскажете? – недоверчиво осведомилась я и все же зарылась пальцами в волосы собеседника. Такие мягкие…

– В меру собственной осведомленности и государственных интересов, – обозначил границы допустимого Валиар и совсем уж неожиданно фыркнул: – В противном случае, полагаю, мне придется расстаться с частью волос.

– Вот он – путь к тайным знаниям, – хихикнула я и посерьезнела: – Кто такой Аршет?

– Один из древних богов. Ныне сложно сказать, какие силы ему приписывали, но разрушение всего и вся было его стихией. Обращение в ничто.

– Но ничто не исчезает бесследно, – заспорила я. – Даже если предмет исчез, мир сохранит… – я осеклась от неожиданной догадки.

– Верно. Должна остаться память. Но если забрать и ее? Если заставить всех забыть? О любимых, близких, о законах мирских и божественных. Что произойдет?

– Боги исчезнут, – озвучила я неприятную истину и соскочила с подлокотника. Внутри меня бушевало негодование. – Возможно, станут обычными людьми, а могут исчезнуть вовсе. – Меня передернуло от собственного предположения. Ведь если под ударом окажутся сильнейшие из нас, то что будет с обычными духами? Что будет с нами? Со мной? – Они бы не допустили подобного, – срывающимся шепотом закончила я.

– Полагаю, они и не допустили. – Пользуясь моей растерянностью, Валиар бесшумно поднялся. Ободряюще сжал кончики моих пальцев, поднес их к губам и, глядя мне прямо в глаза, пообещал: – Тебя я никогда не забуду. Как бы ты ни пряталась, где бы ни скрывалась, я найду твой храм, святилище, алтарь, хоть сломанную чашку для пожертвований – и заставлю вернуться. Клянусь.

Не знаю, почувствовал ли сам Валиар, но я не могла не видеть, как с каждым его словом воздух в комнате начинается искриться, как все вокруг наполняется огнями и вспыхивает, стоит ему сказать последнее слово. Не знаю, хотел ли этого старший принц, но один бог точно услышал его клятву. И он проследит, чтобы потомок сдержал данное слово.

– Вашу клятву услышали, – ошарашенно сообщила я принцу. Тот лишь прикрыл глаза, давая понять, что не произошло ничего удивительного. – Но теперь вам придется ее сдержать?..

– Я знаю, – спокойно сообщил Валиар. Слишком спокойно для человека, не преследовавшего никакую цель. – Но теперь ничто не отнимет мою память о тебе.

Я недобро прищурилась. Если первый раз я слишком удивилась, чтобы поправлять собеседника, то сейчас…

– Хорошо, о вас, – исправился принц. Его губы дрогнули в усмешке, но в глубине глаз я заметила отголоски грусти. Или мне показалось? – Мы редко клянемся кому бы то ни было, но каждую свою клятву исполняем. Что бы ни случилось.

– И даже смерть не остановит вас.

– Даже она, – серьезно подтвердил принц, а мне стало не по себе. Настолько, что я не решилась уточнять, когда в истории случился подобный прецедент. – Я найду вас, чего бы мне это ни стоило.

– Звучит как угроза, – заметила я.

– В иных обстоятельствах – возможно, – согласился Валиар и, сделав над собой видимое усилие, отстранился. – Письменных источников о причинах переноса столицы в Рейнс не сохранилось. Но и мой отец, и я, мы оба знаем, что должны сохранять столицу именно здесь. Несмотря ни на что.

– Еще одна клятва? – догадалась я.

Наследник кивнул.

– В Рейнсе всегда должен находиться либо император, либо первый наследник. Полагаю, из-за этого столицу и перенесли. В противном случае подобная ситуация вызвала бы слишком много ненужных вопросов. Иертан все же во многом лучше и по расположению, и по климату, но официально было принято решение не объединять в одном городе и административный, и образовательный центры империи. Ведь кто знает, чем может закончиться очередной эксперимент наших магов?

– С такой причиной сложно спорить.

– Потому ее и выбрали, – кивнул принц. – Постоянное присутствие императорской семьи накладывает на город много ограничений, полагаю, из-за этого перенос и состоялся.

– Каких ограничений? – Из своего окна я не видела ничего эдакого. Если сделать скидку на наступающую пустыню – обычный город.

– За редким исключением, здесь нет магов боевых специализаций. Только в охране и страже, только по предварительному разрешению, согласованному лично с императором.

– Зато жрецов чересчур много, – вспомнив о словах Говарда, заметила я.

– Уже не так много.

– Вашими усилиями, – хмыкнула я, припомнив воцарившийся в Триере беспорядок и всю ту «бережность», с которой жрецов отлавливали.

– Признаю, перегнул палку. И нет мне прощения. – Его высочество покаянно склонил голову, но давать опрометчивых обещаний не стал.

– А его величество уже знает о вашей клятве?

– Полагаю, он почувствовал, что я связал себя словом, – нехотя подтвердил мои опасения Валиар.

Я устало вздохнула, задумчиво оглядела собеседника с ног до головы и, убедив себя, что в данном случае мои действия будут не глупостью, а работой на перспективу, ухватилась обеими руками за ладонь принца. Дармовая сила, еще не успевшая как следует закрепиться во мне, хлынула наружу, и я смогла с удовлетворением пронаблюдать, как прямо на глазах его высочество превращается из кандидата в покойники во вполне себе живого и отчего-то недовольного сим обстоятельством мага. Однако вырываться и убегать с криками он отчего-то не спешил.

– Я не одобряю вашего поступка, но… спасибо.

– Не хочу, чтобы его величество гневался на меня. Пусть лучше на вас, – выдала я часть правды.

– Учту, – кивнул принц, принимая мою версию, только в глубине его глаз танцевали смешинки. Еще бы – полрезерва у меня забрал, подтверждая теорию о легчайшем принятии божественной энергии любым, так сказать, реципиентом.

– Хорошо, но почему так важно не допустить боевых магов в город? – вернулась я к прежней теме.

Валиар поморщился. Видимо, несмотря на все слова про откровенность, ему не доставляло удовольствия отвечать на мои вопросы. И часть меня, наверное, не отказалась бы от торжества, если бы не одно «но»: не та была ситуация, чтобы радоваться чьим-то трудностям.

– Арден отвел вас к вратам, верно? – уточнил принц.

Я согласно кивнула.

– Хорошо, я не стану спрашивать, откуда вы узнали, что это именно гробница Аршета. Полагаю, вы не ответите на этот вопрос в любом случае.

Мой второй кивок подтвердил опасения собеседника.

– Что ж, чем ближе к гробнице – тем сильнее ее влияние. Возможно, вы не ощущаете этого – ваша сила иного толка, – но обычного мага близость к забытому храму заставляет терять силу. И чем активнее маг пользуется своим даром, тем быстрее истощается. Боевые же маги, за редким исключением, обладают большим резервом, который привыкли использовать полностью. В обычной ситуации это пусть и неприятное, но частое явление, не влекущее за собой смертельных последствий. Но у каждого из магов кроме силы есть еще и жизненная энергия. Обычный человек, если он не увлекается темным искусством, не может растратить жизнь, но не маг. И, начав терять дар, чувствуя, как неведомое что-то выпивает его, боевой маг идет до последнего, отдавая противостоянию всего себя. Не фигурально. Страже не раз приходилось убирать с площади иссохшие тела.

– Вы могли бы предупреждать об опасности.

– Мы предупреждаем. Тех, кто необходим именно здесь. Они дают клятву не распространять полученную информацию никаким из доступных способов, но причин запрета им не поясняют. Еще одна особенность боевых магов. На сей раз приятная: они не задают лишних вопросов.

– А разрушить храм? – произнесла я совсем уж крамольное. Любой дух незамедлительно бы меня стукнул.

– Это невозможно, – устало сообщил принц. – В семейной библиотеке остались записи о попытках открыть врата и исследовать то, что там находится, несмотря на запрет, но ни у кого еще не вышло переступить порог первых врат. По легенде, гробницу запечатали сами боги и открыть их могут лишь они.

– А они не станут, если это приведет к их гибели, – подытожила я. – Значит, Арден просто решил воспользоваться особенностью этого места?

– Полагаю, не он. Младший брат не наследует престол и, соответственно, не отвечает за исполнение клятв.

– Он знал, куда идет, – не согласилась я. – В случайное место так целенаправленно не шагают. Правда, – я припомнила, – Арден должен был встретиться там с кем-то, но этого не произошло. И яд… Я думала, он дал его только мне, зная, что я не умру, а сам принял противоядие заранее.

– Он принял, – подтвердил мои догадки собеседник. – Но не то, что следовало. В его покоях нашли флакон, но едва ли общее тонизирующее помогает от «Искупления».

– А что помогает? – из научного интереса спросила я.

– «Прощение», разумеется. – Усмешка вышла кривой, да и та быстро исчезла с лица старшего принца. – Должен поблагодарить вас еще раз.

– За что? – уточнила я, понимая, что счет к принцам становится длиннее.

– Нам пришлось залезть в ваши запасы. Те, что были в вашей сумке, когда вы прибыли в столицу. Корона оплатит.

– До сих пор ни разу не платила и вдруг заплатит? – хмыкнула я. Сочувствие к старшему принцу начало сменяться раздражением.

– Предпочитаете вексель, полновесные монеты или что-то другое? – стойко уточнил Валиар. И даже без ехидства или снисхождения. Прямо-таки деловой разговор лавочника и клиента.

– Вексель подойдет, – благосклонно кивнула я, не надеясь на комфортную доставку меня и честно заработанного золота. А вексель – было бы где обналичить. В Триере – так точно такие места имеются.

– Позволите откланяться? – Собеседник отступил на шаг, восстанавливая между нами допустимую в обществе дистанцию. Тряхнул головой и самым кощунственным образом применил полученную от меня силу – поправил прическу, уничтожив напрочь следы моих усилий.

– Позволяю, – отпустила я гостя и уже на пороге попросила: – Мне бы прогуляться к гробнице и по городу. Вы, помнится, обещали экскурсию, но пока, вашими усилиями, из всех достопримечательностей я оценила лишь дворец и внешний облик тюремной башни, без внутреннего я, конечно, прекрасно обойдусь, но столица ведь не только тюрьма?

Валиар хмыкнул.

– Внесу в свое расписание, – пообещал принц, оставляя меня в одиночестве. А мне показалось, что, пожалуй, мое определение столицы было неуместно, ибо для собеседника это и была самая настоящая тюрьма, покидать которую ему предки не завещали. Но ведь это не моя вина?

Я растянула губы в улыбке, но стоило перестать поддерживать ее, как уголки губ вновь опустились. Грустно, пусть я совсем и ни при чем.

Вздохнула, подошла к окну и с наслаждением распахнула створки. Ветер всегда приносил мне облегчение, принес и сейчас. Холодный, северный, редкий гость в столице, но сейчас это был именно он. Видимо, так природа отзывалась на мой увеличившийся резерв. Не потому ли пустыня наступает, что здесь поселился не один пустынный житель? И солнце нестерпимо палит, заставляя сиять храмы Кардалиса…

Память услужливо подсказала, что ныне в городе еще и Морьен с Гретхен, и я серьезно задумалась: не вызовет ли их присутствие увеличения смертности? Впрочем, эти двое не были исконными духами, а, по словам самой Греты, стали тенями, и потому баланс не должен нарушиться. Разве что сама Ани-Арли придет в город за своей платой.

Помедлив, я решила не закрывать окон. Но перебралась в кровать, желая избежать ненужных вопросов, которые обязательно возникнут поутру, если меня застанут в кресле. Подтянула к себе собранные Ури книги – видимо, пока меня не было, девушка успела прибраться, и теперь аккуратная стопка ожидала меня на прикроватной тумбочке.

* * *

Вновь его высочество посетил меня утром. Едва успело рассвести, когда дверь в мою спальню открылась и на пороге замер Валиар. Хмыкнул, оценив мое гнездо из одеял и подушек, положил на самый краешек кровати, как подношение, вексель и вернулся к дверям.

Любопытство мое было столь сильно, что я не поленилась разрушить целостность конструкции и потянуться за платой. Перевалилась через подушки, подцепила переливающуюся защитными чарами бумажку и вытаращилась на принца. Сумму он проставил с поистине императорской щедростью. Десяти тысяч золотых мне хватило бы на дом не то что в Триере – в столице или Иертане. В последнем, к слову, было самое дорогое жилье, если верить газетным объявлениям.

– Обналичить можно в любом банке. Могут лишь возникнуть проблемы с суммой: в маленьких городках может не оказаться столько свободных монет. Но для вас их с охотой закажут.

– Учту, – пообещала я, переводя взгляд с векселя на застывшего у входа принца. Вид он имел едва ли не хуже, чем ночью. – Вы не спали.

– Дела не отпустили, – пожал плечами он. – Не волнуйтесь, ваша экскурсия состоится. Я освободил сегодняшний вечер. Будьте готовы. Ардена я предупрежу. Целители обещают, что брат сможет самостоятельно передвигаться. Навестите его?

– Возможно, – поморщившись, уклончиво ответила я. – Впрочем, вы, вероятно, правы. Не замечала раньше за Арденом такого ослиного упрямства и тяги к самоубийству, только к жалобам и мелочности.

Валиар промолчал, не собираясь ни оправдывать, ни осуждать брата. Увы, от его слуха не укрылось другое мое уточнение:

– Тяги к самоубийству?

– Я полагала, он хочет избавиться от меня, – поделилась размышлениями я. – Но, если я исчезну, из дворца ли или вовсе, больше ничто не будет сдерживать проклятие, а второго шанса такие чары не дают. Либо ответ найден, либо смиренно жди свой исход.

– И вы не знаете, что может быть ответом? – Валиар прищурился. – Или теперь вы не пожелаете даже из любопытства его искать?

– Ответом может быть абсолютно все. – Я вздрогнула, вспомнив статую Шериан. – Но на месте проклинающего я бы выбирала то, что никто не станет делать в здравом уме. Вот только чтобы выбрать что-то подобное, необходимо хорошо знать объект, его характеристики или повадки. – Я осеклась. Но ведь в живых не осталось никого из тех, кто мог знать меня лично? – Но гадать можно до бесконечности. Вам удалось найти того, кто наложил проклятие?

Его высочество поджал губы и отрицательно качнул головой.

– Я поговорю с Арденом, а после, если вы позволите, хочу посетить те места, где он обычно бывал. Полагаю, теперь у него не будет причин пытаться сохранить лицо передо мной.

– Полагаю, нет. Но, Шериан, вы уверены, что хотите увидеть обратную сторону столицы? Мой брат вел не самый благопристойный образ жизни. Некоторые места, частым гостем которых он был, не подходят для леди.

– Я не леди, – ухмыльнулась, намекая на свое происхождение. Леди – категория, принятая среди людей, но можно ли назвать так духа? – И даже не госпожа.

– Вы не правы, – укорил меня собеседник. – Впрочем, ваше желание никак не отразится на моем или чьем-то еще обращении к вам.

– В таком случае я могу напомнить вам, что вы вели себя совсем не под стать лорду.

– Виновен, – признал принц. – Позволите вас покинуть?

– Если бы вы следовали правилам хорошего тона, не стали бы и входить в спальню девушки, – упрекнула я.

– Я обещал вам вексель. И, если бы вы отдыхали на рассвете, как и положено благородным леди, то не узнали бы о моей маленькой вольности. Готов искупить свою вину, как это принято в свете.

– Вы имеете в виду женитьбу? – ужаснулась я.

Принц усмехнулся.

– Нет, письменные извинения, заверения в случайности произошедшего и хорошие отступные для семьи девушки. Здесь могут быть варианты: от трех гусей до поместья.

– Мне гуси ни к чему, – заметила я, представив, как выпасаю трех шипящих и кусающихся проглотов где-нибудь на лужайке мэровских владений. – Да и с поместья придется платить налоги. Потому оставьте его себе, – милостиво позволила я и, перехватив пусть и усталую, но улыбку собеседника, добавила: – Распорядитесь, пожалуйста, о завтраке.

– Вы голодны? – нахмурился принц, прекрасно осведомленный об особенностях моего питания.

– Нет, но так принято. Завтракать по утрам. Вы не знали?

– Предполагал.

– Но тщательно избегали? – усмехнулась я.

– Вы наблюдательны.

– В таком случае… – Я преувеличенно серьезно почесала лоб, вскинула брови, изображая появление гениальнейшей идеи, и припечатала: – В качестве извинений вы завтракаете со мной. – И напомнила: – Я же охотница за принцами и переключилась с младшего на старшего, верно?

– Именно так, – подтвердил Валиар, сдаваясь. – Где мне прикажете «приносить свои извинения»?

– На балконе, – помедлив, выбрала я. – Вы будете сидеть в кресле, а я обустрою новое гнездо. И мягко, и тепло, и можно не переодеваться. Подушками выстелем пол, на них же устроим поднос. Берите большой, чтобы случайно не съехал. Не хотелось бы разлить варенье на чью-нибудь голову. Стражникам на посту часами стоять, а мухи еще не уснули. Потом… – Я замолчала, услышав негромкий смех. Прищурилась хитро и закончила: – Вы – добываете еду, я – таскаю подушки.